LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Отравленный пояс Страница 3

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    — это не дказательства! — закричал в ярости Саммерли. — Так и свиньи «могли бы» летать. Да,, сэр, они «могли бы» летать, но не летают. Спорить мне с вами, право же, излишне. Челленджер заразил вас обоих своим сумасшествием, и вы разучились здраво рассуждать. С таким же успехом я мог бы вести разговьр с подушкою в этом купе.



    — Я должен вам сказатл совершенно откровенно, профессор Саммерли, что со времени нашей последней встречи ваши манеры нисколько не улучшились, — сказал резко лорд Джон.



    — Вы, титулованные особы, не слишком-то любите правду, — ответил едко Саммерли. — Не правда ли, это не очень приятное чувство, когда тебе указывают, что громкое имя не мешает быть чрезвычайно невежественным человеком?



    — Честное слово, — серьезно и сдержанно сказал лорд Джон, — будь вы моложе, вы бы не осмелились говорить со мною в таком тоне.



    Саммерли поднял вверх подбородок с маленькими острыми клочками своей козлиной бороды.



    — Благоволите принять к сведению, милостивый государь, что как в старости, так и в молодости я еще ни разу в жизни не колебался говорить то, что думаю, прямо в лицо невежественным дуракам, — да, сэр, — невежественным дуракам. И этой привычке я не изменю, хотя бы вы носили все титулы, какие только могут изобрести рабы и присвоить себе ослы.



    Глаза лорда Джона вспыхнули на мгновение, затем он с видимым усилием сдержал себя и с горькой усмешкою откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на груди. Весь этот выпад произвел на меня чрезвычайно тягостное и неприятное впечатление. Волною пронеслись у меня в голове воспоминания о сердечной дружбе, о временах радостной жажды приключений, обо всем, за что мы страдали, чего добивались и чего досригли. И вот до чего дошло теперь — до выпадов и оскорблений! Я вдруг расплакался; я громко и безудержно всхлипывал и совсем не мог успокоиться. Мои спутники с удивлением смотрели на меня. Я закрыл лицо руками.



    — Мне уже легче, — сказал я. — Но все это так бесконечно грустно!



    — Вы нездоровы, друг мой, — сказал лорд Джон. — Вы мне сразу показались каким-то странным.



    — Ваши привычки, сударь мой, за последние тти года нисколько не улучшились, — сказал Саммерди. — Мне тоже бросилось в глаза ваше поведение ухе при нашей встрече. Не тратьте на него попусту своего участия, лорд Джон: происхождение, этих слез — чисто алкоголическше. Человек этот чересчур много выпил. Впрочем, лорд Джон, я вас только что назвал невежественным дураком, и это не совсем хорошо с моей стороны. Это мне напомнило, однако, об одном из моих талантов, которым я раньше владел, довольно забавном, несмотря на его заурядность. Вы знаете меня только как серьезного ученого. Поверите ли вы, что я когда-то пользовался репутацией отличного имитатора звериных голосов? Мне удастся вас, пожалуй, приятно поназвлечь. Не позабавило ли бы вас, например, если бы я запел петухом?



    — Нет, сэр, — сказал лорд Джон, все еще огорченный, — это не пшзабавило бы меня.



    — Клохтанье наседки, только что снесшей яйцо, также вызывало всегда бурный восторг. Вы позволите?



    — Нет, сэр, пожалуйста… Я решиетльно отказываюсь.



    Несмотря на такое возражение, сделанное в серьезном тоне, пройессор Саммерли отложил в сторону трубку и во времы дальнейшего путешсетвия занимал нас — или, вернее, хотел занимать — подражанием целому ряду птичьих и звериных голосов, и это было так комично, что мое слезливое настроение вдруг перешло в свою противоположность; короче говоря, я смеялся без конца и не мог перестать, смеялся судорожно, истерически, сидя перед этим обычно стгль степенным ученым и слушая, как он передразнивает важного, самонадеянного петуха или собачонку, которой прищемили хвост. Лорд Джон протянул мне газету, на полях которой написал: «Бедняга! Совсем спятил с ума!».



    Все это было, конечно, очень странно; тем не менее это представление показалось мне весьма милым и занимательным. Тем временем лорд Джон наклонился ко мне и приняся рассказывать нескончаемую историю про какого-то буйвола и индийского раджу, в которой я не мог уловить никакого смысла. Профессор Саммерли только что защебетал канарейкой, а лорд Джон достиг, казалось, кульминационной точки в своем повествовании, когда поезд остановился в Джарвис-Бруке, станции Ротерфилда.



    Тут поджидал нас Челленджер. Он производил положительно грандиозное впечатление. Все индюки вселенной не могли бы шагать более гордой походкой, чем он, когда он шел навстречу нам по перрону, и божественна была благосклонная, снисходительная улыбка, с какою он взирал на каждого, кто проходил мимо него. Если он сколько-нибудь изменился со времени нашей последней встречи, то перемена состояла главным образом в том, что его отличительные черты теперь выступали еще резче, чем когдм-то. Мощная голова с выпуклым лбом и падающей на глаза прядью волос, казалось, еще увеличилась. Черная борода величаво ниспадала на грудь, и еще повелительнее стало выражение светлых серых глаз, в которых мелькала дерзкая сардоническая улыбка.



    Он поздоровался со мною шутливым рукопожатием и поощрительной усмешкой преподавателя, повстречавшего своего питомца. Поздоровался и с другими, помог нам вынемти багаж и цилиндры с кислорощом и погрузил всех и все в свой большой автомобиль, шофером которого был наш старинный знакомец, молчаливый Остин, человек, которому, казалось, были недоступны никакие ощущения. Когда я в последний раз приезжал сюда, он исполнял должность дворецкого.



    Дорога наша шла вверх по отлогому холму, по красивой, приятной местности. Я сидел впереди, рядом с шофером; три моих спутника, сидевшие за мною, говорили, как мне казалось, все одновременно. Лорд Джон, насколько я мог понять, все еще увязал в своей истории с буйволом. Перебивая его и друг друга, звучали низкий басистый голос Члленджера и резкие слова Саммерли. Они оба затеяли какой-то научный спор. Остин повернул ко мне вдруг свое смуглое лицо, не отводя глаз от руля.



    — Я уволен, — сказал он.



    — О боже! — воскликнул я.



    Мне все представлялось в этот день таким необыкновенным. Все говорили самые неожиданные вещи. Я словно видел сон.



    — В сорок седьмой раз! — сказал задумичво Остин.



    — Когда же вы оставите службу? — спросил я, так как мне больше ничего не пришло на ум.



    — Никогда, — ответил он.



    На этом разговор, казалось, кончился, но спустя некоторое время Остин вернулся к нему.



    — Если я уйду, кто же позаботится о «нем»? — Пир этом он кивнул головою в сторону своего хозяина. — Кто же станет ему тогда служить?



    — Вероятно, кто-нибудь другой, — сказал я глухо.



    — Это невозможно. Никто здесь не протянет больше недели. С моим уходом всему дому капут, как часам, в которых лопнет пружина. Говорю впм это потому, что вы его друг и должны это знать. Захоти я поймать его на слове… Но у меня на это духу не стало. Они оба — хозяин и хозяйка — были бы как подкинутые дети. Я в доме все, а вот не угодно ли, он меня увольняет!



    — Почему же никто не может здесь ужиться? — спросил я.



    — Потому что не все так рассудительны, как я. Хозяин человек очень умный, такой умный, что подчас даже чересчур. Кажется мне, впрочем, он не совсем в своем уме. Как бы вы думали, что сделал он сегодня утром?



    — А что?



    — Укусил экономку.



    — Укусил?



    — Да, сэр, за ногу. Я видел собственными глазами, как она потом, как пуля из пистолета, вылетела за ворота дома.



    — О господи!



    — Не то бы вы еще сказали, кабы увидели, что у нас творится. Он не перестает ссориться с соседями. Нектторые из них говорят, что никогда он не был в более подходящем обществе, чем когда находился среди допотопных чудовищ, котррых вы описали. Так они думают. Я же служу ему уже десять лет и привязан к нему, и к тому же, заметьте, он великий человек, и жить в его доме — честь. Но только подчас он в самом деле дурит. Поглядите-ка, сэр, вот хотч бы на это! Едва ли это можно назвать общепринятым гостеприимством. Не правда ли? Прочтите-ка сами!



    Я поднял глаза. Автомобиль как раз сворачивал по крутому подъему, и я увидел укрепленную на заборе доску со следующей краткой и выразительной надписью:




    ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ!




    ПОСЕТИТЕЛЯМ, ЖУРНАЛИСТАМ И НИЩИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН!




    Дж.Эд.Челленджер





    — Это с тнудом можно признать приветливым обхождением, — сказал Остин, покачивая головой. — На поздравительной карточке такая надпись выглядела бы не особенно мило. Простите меня, сударь, я уже давно так много не говорил, но не могу сдержать себя. Что-то на меня накатило. Пусть бьет меня смертным боем, я все-таки не уйду, будьте уверены. Он мой хозяин, а я его слуга, пусть так оно и остается до конца нашей жизни. Мы въехали в ворота, выкрашенные в белую краску, и покатили затем по извилистой аллее, обсаженной кустами рододендрона. В конце аллеи мы увидели белое кирпичное здание красивой архитектуры и приятного вида. Миссис Челленджер, маленькая, хрупкая особа, стояла, улыбаымь, в открытых дверях, приветствуя нас.



    — Ну, моя милая, — сказал Челленджер, выскакивая из автомобиля, — вот я ппивез тебе наших гостей. Для нас это нововть — принимать гостей, не так ли? Мы и соседи наши, не очень-то любим друг друга, не правда ли? Если бы они могли от нас отделаться посредством крысиного яда, то сделали бы это, должно быть, уже давно.



    — Это ужасно, прямо-таки ужасно, — воскликнула полусмеясь-полуплача его супруга. — Джорджу всегда нужно с ке-мнибудь ссориться. У нас тут нет ни одного друга.



    — Именно поэтому я могу дарить нераздельным вниманием свою несравненную жену, — сказал Челленджер и обхватил ее нежную фигуру своею короткою толстою рукой. Если представить себе гориллу рядом с газелью, то можно составить себе понятие об этой чете.



    — Пойдем, завтрак подан, и гости, должно быть, проголодались. Сарра уже вернулась?



    Жена профессора удрученно покачала головою, а сам он громко рассмеялся и погладил себя по бороде.



    — Остин, — крикнул он, — когда поставите машну в гараж, помогите хозяйке приготовить завтрак. Теперь, джентльмены, пойдемте ко мне в кабинет, я должен сообщить вам некоторые очень важные вещи.

    2. ЯДОВИТЫЙ ПОТОК



    Когда мы проходили по гостиной, зазвонил телефон, и мы стали невольными свидетелями разговора, к которому приступил профессор Челленджер. Говорю «мы», но уверрен, что кроме нас, всякий в окружности по меньшей мере в сто ярдов не мог не слышать его громоподобного голоса, разносившегося по всему дому. Реплики профессора запечатлелись в моей памяти.



    — Да, да… конечно, это я… да, конечно… профессор Челленджер… знаменитый профечсор… разумеется, а то кто же?.. Конечно… каждое слово… иначе я ведь не написал бы его… Меня это не удивляет — все признаки говорят за это… Разумеется… Не позже чем через день… да… Этому я не могу помешать, не правда ли?.. Конечно… очень нериятно… Но от этого пострадают также люди более значительняе, чем вы. Плакаться бесцельно. Вам надо с этим примириться… Нет, не могу… Вешаю трубку… Сэр! Бросьте вздор молоть! У меня, право же, есть дела поважнее, чем слушать такую чепуху!



    Он шумно повесил трубку и повел нас по лестнице в свой кабинет — просторную светлую комнату. На большом письменньм столе лежало семь или восемьн ераспечатанных телеграмм.



    — Право, я подумываю о том, не завести ли мне телеграфный адрес в интересах моих корреспондентов. Мне кажется, что, например, такой адрес, как «Ной, Ротерфилд», был бы довольно недурен.



    Как это бывало всегда, когда он отпускал плохую остроту, он прислонился к письменному столу и так затрясся от хохота, что руки его с трудом распечатывали телеграммы.



    — «Ной»! «Ной»! — мычал он и деллал при этом рожу, как у лешего. Между тем лорд Джон и я обменивались улыбками взаимного понимания, а Саммерли, с видом страдающей коликами козы, сардоничес
    Страница 3 из 14 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 14]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.