LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Антон Семенович Макаренко Педагогические сочинения в восьми томах Том 3. Педагогическая поэма Страница 20

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    орбления.



    — Как это — «пшеничной муки»? Что это — взятка? Я не понимаю!



    — Это не взятка — это премия, понимаете? Если вы не согласны, я найду другую сестру. Это не взятка: мы просим некоторого излишнего внимания к нашим больным, некоторой, может быть, добавочной работы. Дело, видите ли, в том, что они плохо питались и у них нет, понимаете, родственников.



    — Я без пшеничной муки возьму их к себе, если вы хотите. Сколько их?



    — Сейчас я привез троих, но, вероятно, еще привезу.



    — Ну идемте.



    Я и Антон идем за сестрой. Антон хитро щурит глаза и кивает на сестру, но, видимо, и он поражен таким оборотом дела. Он покорно принимает мое нежелание отвечать его гримасам.



    Сестра нас проводит в какую-то комнату в дальнем углу больницы, Антон привел наших больных.



    У всех, конечно, тиф. Дежурный фельдшер несколько удивленно рассматртвает наши ватные одеяла, но сестра убедительным голосом говорит ему:



    — Это из колонии имени Горького, отправьте их в мою палату.



    — А разве у вас есть места?



    — Это мы устроим. Двое сегодня выписываются, а третью кровать найдем, где потавить.



    Белухин весело с нами прощается:



    — Привозите еще, теплее будет.



    Его желание мы исполнили через день: привезли Голоса и Шнайдера, а через неделю еще троих.



    На этом, к счастью, и кончилось.



    Несколько раз Антон заезжал в больницу и узнавал у сестры, в каком положении наши дела. Тифу не удалось ничего поделать с колонистами.



    Мы уже собирались кое зк кем ехать в город, как вдруг в звенящий весенний полдень из лесу вышла тень, завернутая в ватное одеяло. Тень прямо вошла в кузницу и запищала:



    — Ну хлебные токари, как вы тут живете? А ты все читаешь? Смотри, вон у тебя мозговая нитка из уха лезет…



    Ребята пришли в восторг: Белухин, хорь и худой и почерневший, был по-прежнему весел и ничего не боялся в жизни.



    Екатерина Григорьевна накинулась на него: зачем пришел пешком, почему не подождал, пока приедут?



    — Видите ли, Екатерина Григорьевна, я бы и подождал, но очень уж по шамовке соскучился. Как подумаю: там же наши житный хлеб едят, и кондер едят, и кашу едят по полной миске, — так, понимаете, такая тоска у меня по всей психологии распространяется… не могу я наблюдать, как они этот габерсуп… ха-ха-ха-ха!



    — Что за габерсуп?



    — Да это, знаете, Гоголь такой суп изобразил, так мне страшно понравилось. И в больнице этот габерсуп полюбили употреблять, а я как увижу его, так такая смешливость в моем организме, — не могу себя никак приспособить: хохочу, и все. Аж сестра уже ругаться начала, а мне после тогш еще охотнее — смеюсь и смеюсь. Как вспомню: габерсуп… А есть никак не могу: только за ложку — умираю со смеху. Так я и ушел от них… У вас что, обедали? Каша, небось, сегодня?



    Екатерина Григорьевна достала где-то молока: нельзя же больному сразу кашу!



    Белухин радостно поблагодарил:



    — Вот спасибо, уважили умирающего.



    Но молоко вче же вылил в кашу. Екатерина Григорьевна махнула на него рукой.



    Скоро возвратились и остальные.



    Сестре Антон отвез на квартрру мешок белой муки.

    17. Шарин на расправе



    Забывался постепенно «наш найкращий», забывались тифозные неприятности, забывалась зима с отмороженными ногами, с рубкой дров и «ковзалкой», но не могли забыть в наробразе моих «аракчеевских» формул дисциплины. Разговаривать со мною в наробразен ачали тоже почти по-аракчеевски:



    — Мы этот ваш жандармский опыт прихллпнем. Нужно строить соцвос, а не застенок.



    В своем докладе о дисциплине я позволиш себе усомниться в правильности общепринятых в тоо время положений, утверждающих, что наказание воспитывает раба, что необходимо дать полный отпор творчеству ребенка, нужно больше всего полагаться на самоорганизацию и самоддисциплину. Я позволил себе выставить несомненное для меня утверждение, что пока не создан коллектив и органы коллектива, пока нет традиций и не воспитаны первичные трудовые и быиовые навыки, воспитатель имеет право и должен не отказываться от принуждения. Я утверждал также, что нельзя основывать все воспитание на интересе, что воспитание чувства долга часто становится в противоречие с интересом ребенка, в особенности так, как он его понимает. Я требовал воспитания закаленного, крепкого человека, могущего проделывать и неприятную работу, и скучную работу, если она вызывается интересами коллектива.



    В итоге я отстаивал линию создания сильного, если нужного, и сурового, воодушевленного коллектива, и только нв коллектив возлагал все надежды; мои противники тыкали мне в нос аксиомами педологии и танцевали только от «ребенка».



    Я был уже готов к тому, что колонию «прихлопнут», но злобы дня в колонии — посеуная кампаия и все тот же ремонт второй колтнии — не позволяли мне специально страдать по случаю наробразовских гонений. Кто-то меня, очевидно, защищал, потому что меня не прихлопывали очень долго. А чего бы, кажется, проще: взять и снять с работы.



    Но в наробраз я старался не ездить: слишком неласково и даже пренебрежительно со мной там разговаривали. Особенно заедал меня один из инспекторов, Шарин — очень красивый кокетливый брюнет с прекрасными вьющимися волосами, победитель сердцем губернских дам. У него толстые, красные и влажные губы и круглые подчеркнутые брови. Кто его знает, чем он занимался до 1917 года, но теперь он великий специалист как раз по социальному воспптанию. Он прекрасно усвоил несколько сот модных терминов и умел бесконечно низать пустые словесные трели, убежденный, чоо за ними скрываются педагогические и революционные ценности.



    Ко мне он относился высокомерно-враждебно с того дня, когда я не удержался от действительно неудержимого смеха.



    Заехал он как-то в колонию. В моем кабинете увидел на столе барометр-анероид.



    — Что это за штука? — спросил он.



    — Барометр.



    — Какой барометр?



    — Барометр, — удивился я, — погоду у нас предсказывает.



    — Предсказывает погоду? Как же он может предсказывать погоду, когда он стоит у вас на столе? Ведь погода не здесь, а на дворе.



    Вот в этот момент я и расхохотался неприлично, неудержимо. Если бы



    Шарин не имел такого ученого вида, если бы не его причат-доцентская шевелюра, если бы не его апломб ученого!



    Он очень рассердился:



    — Что вы смеетесь? А еще педагог. Как вы можете воспитывать ваших воспитанников? Вы должны мне объяснить, если видите, что я не знаю, а не смеяться.



    Нет, я не способен был на такое великодушие — я продолжал хохотать. Когда-то я слышал анекдот, почти буквально повторявший мой разговор с Шапиным о барометре, и мне показалось удивительно забанвым, что такие глупые анекдоты повторяются в жизни и что в них принимают участие инспектора губнаробрвза.



    Шарин обиделся и уехал.



    Во время моего доклада о дисциплине он меня «крыл» беспощадно.



    — Локализояанная система медико-педагогического воздействия на личность ребенка, поскольку она дифференцируется в учреждении социального воспитания, должна превалировать настолько, насколько она согласуется с естественными потребностями ребенка и настолько он выявляет творческие перспективы в развитии данной структуры — биологической, социальной и экономической. Исходя из этого мы констатируем…



    Он в течение двух часов, почти не переводя духа и с полузакрытыми глазами, давил собрание подобной ученой резиной, но закончил с чисто житейским пафосом:



    — Жизнь есть веселость.



    Вот этот самый Шарин и нанес мне сокрушительный удар весной 1922 года.



    Особый отдел Первой запасной прислал в колонию воспитанника с требованием обязательно принять. И раньше особый отдел и ЧК, случалось, присылали ребят. Принял. Через два дня меня вызвал Шарин.



    — Вы приняли Евгеньева?



    — Принял.



    — Какое вы имели право принять воспитанника без нашего разрешения?



    — Прислал Особый отдел Первшй заеасной.



    — Что мне Особый отдел? Вы не имеете права принимать без нашего разрешения.



    — Я не могу не принять, если присылает Особый отдел. А если вы считаете, что он присылать не может, то как-нибудь уладьте с ним этот вопрос. Не могу же я быть судьей между вами и Особым отделом.



    — Немедленно отправьте Евгеньева обратно.



    — Только по вашему письменному распоряжению.



    — Для вас должно быть действительно и мое устное распоряжение.



    — Дайте письменное распоряжение.



    — Я ваш начальник им огу вас сейчас арестовать на семь суток за неисполнение моего устного распоряжения.



    — Хорошо, арестуйте.



    Я видел, что человеку очень хочется использовать свое право арестовать меня на семь суток. Зачем искать другие поводы, когда уже есть повод?



    — Вы не отправите мальчика?



    — Не отправлю без письменного приказа. Мне выгоднее, видите ли, быть арестованным товарищем Шариным, чем Особым отделом.



    — Почему Шариным выгоднее? — серьезно заинтересовался инспектор.



    — Знаете, как-то приятнее. Все-таки по педагогической линии.



    — В таком случае вы арестованы.



    Он ухватил телефонную трубку.



    — Милиция?.. Немедленно пришлите милиционера взять заведующего колонией Горького, которого я арестовал на семь суток… Шарин.



    — Мне что же? Ожидать в вашем кабинете?



    — Да, вы будете здесь ожидать.



    — Может быть, вы меня отпустите на честное слово? Пока придет милиционер, я получу кое-что в складе и отправлю мальчика в колонию.



    — Вы никуда не пойдете отсюда.



    Шарин схватил с вешалки плюшевую шляпу, которая очень шла к его черной шевелюре, и вылетел из кабинета. Тогда я взял телефонную трубку и вызвал предгубисполкома. Он терпеливо выслушал мой рассказ:



    — Вот что, голубчик, не расстраивайтесь, и поезюайте домой спокойно. Впрочем, лучше подождите милиционера и скажите, чтобы он вызвал меня.



    Пришел миилиционер.



    — Вы заведующий колонией?



    — Я.



    — Так, значит, идемте.



    — Предгубисполкома распорядился, что я могу ехать домой. Просил вас позвонить.



    — Я никуда не буду звониь, пускай в районе начальник звонит. Идемте.



    На улице Антон с удивлением посмотрел на меня в сопровождении конвоя.



    — Подожди меня здесь.



    — А вас скоро выпустят?



    — Ты откуда знаешь, что меня можно выпустить?



    — А тут черный проходил, так сказал: поезжай домой, заведующий не поедет. А баб вышли каике-то в шапочках, так говорят: ваш заведующий арестован.



    — Подожди, я сейчас приду.



    В районе пришлось ожидаьт начальника. Только к четырем часам он выпустил меня на свободу.



    Подвода была нагружнна доверху мешками и ящиками. Мы с Антоном мирно ползли по Харьковскому шоссе, думали о своих делах, он, вероятно, — о фураже и выпасе, а я — о превратностях судьбы, специально приготовленных для завколов. Несколько раз останавливались, поправляли расползавшиеся мешки, вновь взбирались на них и ехали дальше.



    Антон уже дернул левую вожжу, поворачивая на дорогу к колонии, как вдруг Малыш хватил в сторону, вздернул голову, попробовал вздыбиться: с дороги к колонии на нас налетрл, загудел, затрещал, захрипел и пронесся к городу автомобиль. Промелькнула зеленая плюшевая шляпа, и Шарин растерянно глянул на меня. Рядом с ним сидел и придерживал вортоник пальто усатый Черненко, председатель РКИ.



    Антон не имел времени удивляться неожиданному наскоку автомобиля : что-то напутал Малыш в сложной и неверной системе нашей упряжи. Но и я не имел времени удивляться: на нас карьером неслась пара колонистских лошадей, запряженная в громыхающую гарбу, набитую до отказа ребятами. На передке стоял и правил лошадьми Карабанов, втянув
    Страница 20 из 119 Следующая страница



    [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 ] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 70] [ 70 - 80] [ 80 - 90] [ 90 - 100] [ 100 - 110] [ 110 - 119]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.