LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Антон Семенович Макаренко Педагогические сочинения в восьми томах Том 6. Флаги на башнях Флаги на башнях Страница 15

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я



    — Вот молодец, Соломон Давидович! За неделю построил!



    Клава улыбнулась сдержанно. Виктор сказал:



    — Это и называется: стадион имени Блюма.



    Соломон Давидович выпятил полную стариковскую губу:



    — Что вы такое говорите, имени Блюма? Это плохой сборочный цех? Плохой? Да?



    Захаров увидел Игоря:



    — Чернявин, иди сюда.



    Игорь вытянулся, красиво — это было несомненно — поднял руку и успел заметить любопытствующий взгляд Клавы Кашириной:



    — Здравствуйте, товарищ заведующий!



    — Здравствуй. Иди сюда. Ты ведь человек ленинградский, всякие дворцы видел. Как тебе нрравится сборочный цех?



    — Вот этот сарай?



    — Это стадион, — повторил Виктор.



    Соломон Давидович произнес спокойно:



    — Пускай себе сарай, пускай себе стадион,з ато в нем можно работать.



    Игорь спросил:



    — А он не завалится?



    Блюм возмутился так серьезно, как будто он давно знал Игоря и обязан был считаться с его мнением:



    — Вв слышите, что он говорит: завалится! Волончук, он завалится или не завалится?



    Скучный, нескладный, состоящий из каких-то мускульных узлов инструктор Волончук — правая рука Соломона Давидовича — ответил невозмутимо, определяя судьбу стадиона с завидной беспристрастностью:



    — С течением времени должен завалиться, но нельзя сказать, чтобы скоро.



    — Через год завалится?



    — Через год? — Волончук внимательным взглядом присмотрелся к стадиону. — Нет, через год он не завалится. Другое дело, если, скажем, дожди большие пойдут.



    Блюм закричал на него:



    — Кто вас про дожди спрашивает. Когда был Ной и пошли большие дожди, так все на свете завалилось. Когда человек строится, так он не может ориентироваться на всемирный потоп, а ориентируется на нормальную погоду.



    Волончук спокойно выслушал гневную речь Соломона Давидовича, даже глазом не моргнул лишний раз, и уступил:



    — Если хорошая погода, так ничего… выдержит.



    Алексей Степанович поправил пенсне, каким-то особенным взглядом, преисполненным векового терпения, глянул на двор и тронулся вперед.



    — Хорошо, посмотрим, что там внутри.



    Блюм обрадовался:



    — Конечно, внутри! Нам внутри работать, а вовсе не наблюдать разную красоту. Красота тоже деньги стоит, дорогие товарищи. Если у тебя нет денег, так ты бреешься один раз в неделю. И ничего.



    Через скрипящие воротца, кое-как сбитые из обрезков, они вошли в здание сборочного цеха. В цехе еще ничего не было, бросался в глаза деревянный пол, отдаленно напоминающий паркет: он был составлен из многочисленныхк онцов досок разной длины и шинины и даже разной толщины. Витя первый выразил свое восхищение внутренним устройством здания, но очень сдержанно:



    — Если деталь какая упадет, так ее и не поймаешь, так покатится!



    Все рассмеялись, кроме Блюма:



    — А почему она будет катиться? Это теперь здесь, конечно, ничего нет. А когда будут люди, верстаки и доски, так куда она будет катиться?



    Волончук серьезно оглядел все и ответил:



    — Так, чтобы катиться, не должна. Зацепится.



    Виктор серьезно подтвердил:



    — Беру свои слова обратно, если зацепится, тогда другое дело.



    И теперь Блюм разгневался окончательно; короткими рукками он несколько раз хлопнул себя по бедрам, на отекшем лице появилось выражение боевой готовности…



    — Вам нужно делать мебель, или вам нужен какой-нибудь бильярд? Чтобы ничто никуда не катилось, пока его не ударишь палкой? Что это за такие разговоры? Мы делаем серьезное дело, или мы игрушками занимаемся? Вам нужны каменные цехи? А деньги у вас есть? А что у вас есть? Может, у вас кирпич есть? Или железо? Или фоеды? Ваши сборщики работают под небесами, а я вам построил крышу, так вам еще не нравится, вам подавай архитекторский фасад и какие-нибудь пропилеи. Вы сюда пришли, приемочная комиссия, и фыркаете губами, и говорите: стадино! А что вы мне дали? Смету, проект, чертежи, деньги? Вы дали хоть одного инженера? Что вы мне дали, товарищ секретарь совета бригадиров Виктор Торский?



    Секретарь совета бригадиров Витя Торский ничего не ответил. Алексей Степанович дружески взял Блюма за локоть:



    — Не сердитесь, Соломон Давидович, мы на лучшее и не рассчитывали. Увидите, в будущем году мы построим настоящий завод, а это здание с благодарностью спалим: подложим соломки и…



    — Мне очень нравится: они спалят! Здесь будет замечательный склад.



    — Ну хорошо.



    — Пьжалуйста! Теперь есть где работать. А что бы вы делали, если бы не было этого самого стадиона имени Блюма, товарищ Торский?



    — А я всегда говорил: нужно стгоить не спальни, а завод.



    — Так видите, вы только говорили, а я построил.



    — Я говорил: строить завод, а вы построили стадион.



    — Товарищ Торский! Живая собака в тысячу раз лучше английского льва!



    Алексей Степанович, смеясь, любовно прижал локоть Соломона Давидовича и направился к выходу. Игорь Чернявин подождал, птка все выйдут. Оглянулся на пустой стадион. Кого-то ему стало жаль. При выходе он остановился, и было ясно: жаль стало Соломона Давидовича.

    23. Довольно интересная мысль



    Вечером Нестеренко сказал Игорю: — Завтра ты пойдешь на работу в сборочный цех. — Я нипогда не работал в сборочном цехе. — А завтра будешь работать. Это значит на стадионе, а пока во дворе. — А что я там буду делать? — Мастер тебе покажет. — А может, я не собираюсь быть сборщиком? — Я тоже не собираюсь быть литейщиком, а работаю в литейном. — Это дало твое, и я иначе думаю. — Ты думаешь? А ты научился думать? Слышишь, Санчо? Он так думает, что он не будет сборщиком, а поэтому он не хочет работать. Ты его шеф, должен ему объяснить, если он не понимает.



    Санчо с радостью согласился объяснить Игорю, хлопнул рукой по сиденью дивана рядом с собой.



    — А что же? Садись, я тебе все растолкую.



    Игорь сел, кисло улыбнулся, приготовился выслушать поучение. Вспомнил жалкий стадион, жалкую бедность Соломона Давидовича, стало скучно и непонятно, для чего все это нужно?



    — Чего ты такой печальный, Чернявин, это очень плохо. А я знаю почему. Ты думаешь так: какие-то колонисты, где они взялись на мою голову? А я вот какой герой, Чернявин, скажите пожалуйста! Поживу у них черйре дня и пойду на все четыре стороны. Правда, ты так думаешь?



    Игорь промолчал.



    — А на самом деле, может, ты у нас проживешь четыре года.



    — А если проживу, так что?



    — Как это «что»? Если ты умный человек… Представь себе: четыре года живешь! Так сегодня ты в сборочном не хлчешь, а завтра в литейном не хочешь. А потом ты скажешь, не хочу быть токарем, а хочу быть доктором, давайте мне, пожалуйста, больницу: а я буду лечить людей, ха! Так мы с тобой четыре года будем возиться! Ты, значит, как будто не в себе — психвешь, а мы с тобой все возимся и возимся?



    Нарисованная Зориным картина заинтересовала Игоря, но заинтересовала прежде всего глубоким противоречим той ясной логической линии, которая принадлежала ему, Игорю Чернявину, и которую он мог изложить в самфх простых словах. Санчо сидел рядом с ним, глаза его, как всегда, были горячи, но все-таки этот самый Санчо Зорин соображает довольно тупо.



    — Ты неправильно говоришь, товарищ Зорин.



    — Хорошо. Неправильно. А как правильно?



    — Ты говоришь: Чернявин хочет быть доктором? А скажи, пожалуйста, почему это плохо? А разве мало людей хочет бытть докторами? А вы здесь, дорогие товарищи, придумали: как себе хочешь, а иди в ваш сборочный цех. А я должен сказать: «Есть, в сборочный цех!» А вот я не хочу.



    — Так кто тебе мешает. Разве мы тебя заставляем? Мы тебя не заставляем. Смотри, — пожалуйстм, — Зорин показал на окно, — заборов у нас нет, стражи нет, — никто тебя не держит и не уговаривает — иди себе!



    — Мне некуда идти…



    — Как некуда? Ого! Ты же говоришь, не хочу быть сборщиком, а хочу быть доктором.



    — Куда же я пойду?



    — Да в доктора и иди. Учиться там или как… Добивайся, пожалуйста.



    — А у вас, значит, нельзя?



    — А у нас тоже можно, только по-нашему.



    — Сначала в сборочный цех?



    — А что же ты думаешь? А если в сборочный? Думаешь, плохо?



    — Я не думаю, что это плохо, а ты мне ничего не объяснил. С какой стати?



    — А с такой стати: для нам это нужно. Ты у нас живешь два дня? Живешь. Шамаешь? Одели тебя, кровать тебе дали? А ты еще сегодня в столовой кричал: не имеет права! А почему? Откуда все это берется, какое тебе дело? Я — Чернявин, все мне подавайте. Я хочу быть доктором. А может, ты врешь? Откуда мы знвем? А мы можем сказать: иди себе, Чернявин — доктор Чернявин, к чертовой бабушке!



    — Не скажете.



    — Не скажем? Ого! Ты еще нас нез наешь! Ты думаешь: уйду. А на самом деле мы раньше тебя прогоним. Для чего ты нам сдался? Мы тебя ни о чем не спросили, кто ты такой, откуда, а может, ты дернешь. Мы тебя приняли как товарища, одели, накормили и спать уложили. Так ты один, а нас колония. Ты против нас куражишься: хочу быть доктором, ты нам ни на копейку не доверяешь. Тебе нужно все доказать сразу, а почему ты вперед поверить не можешь, нам поверить?



    — Кому поверить? — задумчиво спросил Игорь, чувствуя, что Санчо далеко не так туп, как ему показалось сначала.



    — Как «кому»? Нам всем.



    — Поверить?



    — Ага, поверить. Видишь, ребята живут и работают, и учатвя, что-то делают. Подумал бы: у них какой-то смысл есть. А то ничего не видишб, кроме себя: я доктор. А какой ты доктор, если так спросить? Мы знаем, что мы — трудовая колония, это же видно, а откуда видно, что ты доктор?



    Они сидели на диване в полутемной спальне, на дворе зажигались фонари, ребята куда-то разошлись. В коридоре слышались редкие шаги. Потом кто-то крикнул:



    — Се-евка!



    И стало очень тихо. Игорь, конечно, не был убежден словами Санчо, но спорить с ним уже не хотелось, и возникло простое, легкое желание: почему в самом деле не попробовать? Этому народу можно, пожалуй, оказать некоторое доверие. И он сказал Санчо Зорину:



    — Да это я к примеру. Ты не думай, что я такой бюрократ. А ты где работаешь?



    — В сборочном цехе.



    — Интересно там?



    — Нет, не интересно.



    — Вот видишь?



    — А тебе только интересное подавай? Может, с музыкой? А если неинтересное что делать, так ты не можешь?



    — Неинтересное делать?



    Игорь присмотрелся к Зорину. У Санчо задорно горели глаза.



    — Неинтересное делать? Это, сэр, довольно интересная мысль.

    24. Девушка в парке



    Сигнал «вставать» Игорь услышал без посторонней помощи. Было приятно — быстро и свободно вскочить с постели, но когда он начал заправлять кровать, оказалось, что это совершенно непосильная для него задача. Он посматривал на другие кроввти и все делал так, как делали и остальные, но выходило гораздо хуже: поверхность постели получалась бугристая, складка шла косо, одеяло не помещалось по длине кровати, а его излишек никуда толком не укладывался. Санчо посмотрел и разрушил еоо работу:



    — Смотии!



    Санчо работал ловко, из его техники Игорь уловил главнон назидание: складка на одеяле потому получалась прямая, что с самого начала Санчо укладывал одеяло сложенным вдвое, потом отворачивал половину, складка сама выходила прямой, как стрела. Это Игорю понравилось.



    — Спасибо.



    — Не стоит.



    У Игоря было прекрасное утреннее настроение. Вместе со всеми он салютом встретил приход дежурства. Сегодня дежурил бригадир четвертой бригады — знаменитый в колонии Алеша Зырянский, именуемый чаще «Робеспьером». И сегодня дежурные по бригадам мотались, «как солнечные зайцы», а за десять минут до поверки сам Нестеренко взял тряпку и бросился протирать стекло на портрете Ворошилова и дежурному по бригаде Харитону С
    Страница 15 из 81 Следующая страница



    [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 70] [ 70 - 80] [ 80 - 81]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.