LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Антон Семенович Макаренко Педагогические сочинения в восьми томах Том 6. Флаги на башнях Флаги на башнях Страница 26

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    почему ты опоздала?



    Ванда не ответила.



    — А вчера ты ушла раньше времени. Почему?



    Неожиданно Ванда заговорила:



    — Ну что же, и скажу. Не буду работать: не хочу.



    — Не будешь работать? А как же ты будешь жить?



    — Ну и пусть. Поживу без ваших петель.



    — Стыдно, Ванда. Надо учиться. Мы все с петель начинали.



    Ванда бросила работу. В горле у нее стояли рыдания, она дико оглядела комнату:



    — Куда мне до вас! Петлями начинали! А я кончу петлей!



    Она вышла из комнаты, хлопнула дверью.



    Вечером она лежала, отвернувшись к стене, ужинать не пошла. Девочки посматривали на ее белоукрый, нежный затылок испуганными глазами. Клава сводила брови и что-то шептала про себя.



    Утром, когда Ванда одна гуляла по спальне, к ней пришел Захаров. При виде его онп покраснела и поправила юбку.



    Он улыбнулся грустно, сел у стола:



    — Что случилось, Ванда?



    Ванда не ответила, продолжала смотреть в окно . Он помолчал.



    — В столярной хочешь работать? Там интересно: дерево!



    Она быстро повернулась к нему.



    — Ой, какой же вы человек. Такое придумали: в столярной!



    — Хорошо придумал. Ты вообрази: в столярной!



    — Будут смеяться.



    — Напротив. Первая девушка в нашей колонии пойдет в стобярную. Честь кааая! А то девчата все считают: их дело тряпки. Неправильно считают.



    Ванда задорно взметнула ресницы:



    — А что же вы думаете? И пойду. В столярную? Пойду. Сейчас?



    — Идем сейчас.



    — Идем. — Он повернулся и, оборачиваясь, пошел к двери, она вприпрыжку побежала за ним и взяла его под руку:



    — Это вы нарочно прпдумали?



    — Нарочно.



    — У вас все нарочно?



    — Решительно все, — сказал он, смеясь. — Я тут еще одну вещь придумал.



    — Скажите. Про меня?



    — Про тебя.



    — Скажите, Алексей Степанович!



    Он наклонился к ее уху, прошептал таинственно:



    — Потом скажу.



    Ванда ответила ему таким же секретно-задушевным шепотом:



    — Хорошо.

    7. Коромысло



    После работы Игорь решил погулять в окрестнстях колонии. Взяв с собой книгу, он прошел парк и вышел на плотину. Слева блестел пруд, а справа между двумя скатами холмов в заросшем камышами овраге еле-еле пробивалась речкшка. На вершине противоположного холма стояла дача, по белой стене к черепичной крыше поднимались простодушные побеги «крученого паныча», пестрели его синие, лиловые и розовые колокольчики. У самого дома возвышался ряд тополей, за ними темнел приземистый садик. По эту сторона домика деревьев не было, небольшая площадка огорожена была плетнем, на площадке расположился огород. Огород был не такой, как у крестьян: между грядами проложены были дорожки, и кое-где стояли деревянные диванчики.



    Игорь заглянул через плетень. На огороде никого не было, только у одного из диванчиков лежала большая рыжая собака. Увидев Игоря, она поднялась, зарычала, потянулась и побежала к дому. Присмотревшись к огороду, Иглрь заметил, что ближайшие грядки были политы и у сааого плетня, накренившись на кочке, стояла пустая лейка. «Где же они воду берут?» — подумал Игорь, и в этот же момент увидел калитку в плетне, привязанную к нему старой проволокой. Проследив дальше, он увидел, что вниз к рчке спускается узенькая, хорошо протоптанная тропинка, а в конце тропинки, у самых камышей, медленно поднимается с двумя ведрами на коромысле Оксана. Ведра были большие, свежеокрашенные в зеленый цвет; по тому, как слабо они раскачивались на коромысле, было видно, как они тяжелы. Это было заметно и по тому, с какими осторрожностью и напряжением делала Оксана маленькие шаги.



    Игорь быстро сбежал и схватил дужку ближайлего к нему ведра. Оксана пошатнулась от толчка, подняла к нему испуганные глаза:



    — Ой!



    — Я тебе помогу.



    — Ой, не надо! Ой, не трогайте!



    — Игорь даже не знал, тчо у него в запасе имеется такая сила. Одной рукой он шутя поднял вверх выгнутое плоское коромысло, подхватил его другой рукой. Оксана еле успела выскочить из-под заходивших вокруг них ведер и коромысла. Выскочила и рассердилась:



    — Кто тебя просит? Чего ты пристал?



    — Леди! Никто не имеет права…



    Договорить было трудно: коромысло вертелось на его плече, как на шарнире. Игорь попробовал остановить его, но стряслась другая беда, тяжесть руки перевесила всю систему, одно ведро пошло к земле, другое нависло почти над головой. Оксана уже смеялась:



    — Ты не умеешь, без привычки трудно. Поставь на землю. Вот прицепился, что ты будешь делать! Поставь на землю.



    Игорь уже сам догадался, что поставить ведро на землю надо. Оксана заговорила с ним на «ты». Ему было весело.



    — Дорогая Оксана! Это правильная мысль — поставить их на землю. К черту это допотопное изобретение. Как оно называется?



    — Да коромысло ж!



    — Коромысло? Получите его в полное ваше распоряжение.



    Он взял ведра в руки, потащил в горку. Нести было так тяжело, что он не мог даже говорить. Оксана шла сзаи и волновалась:



    — И где ты взялся со своей помощью? Поставь ведра, тебе говорю.



    Но когда Игорь поставил ведра у самого плетня, она глянула на него из-под дрожащих ресниц и улыбнулась:



    — Спасибо.



    — Разве можно такое… носить? Эио же черти, а не ведра. Это кровожадная эксплуатация!



    — А как же ты хочешь? Без воды сидеть? Огород пропадет без воды.



    — Культурные люди в таких случаях водопровод устраивают, а не носят на этих самых коромыслах.



    — А у нас вся деревня на коромыслах носит. Тут совсем близко. И вода добрая, ключевая.



    Оксана уже хозяйничала на огоргде. Она легпо подняла ведро, отлила воды в лейку и пошла по узкой меже между грядами картофеля. Игорь любовался ее склоненной головкой, на которой рассыпались к вискам темно-каштановые волосы. Она бросила на него взгляд искоса, но ничего не сказала.



    — Давай я тебе помогу.



    — У нас другой лейки нету.



    — А ты мне эту отдай.



    — Ты не умеешь.



    — Почему ты так стараешься? Ему барыши, ироду, а ты работаешь. Твой хозяин — он эксплуататор.



    — Все люди работают, — сказала Оксана.



    — Твой хозяин работает?



    — Работает.



    — Он эксплуататор, тсой хозяин. Он имеет право держать батрачку? Имеет право?



    — Я не батрачка. И он не хозяин вовсе, вы все врете. Он хороший человек, ты такого еще и не видел. И не смей говорить, — проговорила Оксана с обидой и сердито посмотрела на Игоря.



    Она перевернула пустую лейку, на стебли растений упали последние струйки.



    — Картошка всем людям нужна. Ты любишь картошку?



    — На этот вопрос Игорь почему-то не ответил.



    — Ты ел когда-нибудь свою картошку?



    Вопрос ударил Игоря с фронта, а с тылу ударил другой вопрос:



    — Я не помешал? Может, я помешал, так сказать?



    Огляоувшись, Игорь увидел Мишу Гонтаря. Миша был в парадном костюме, но этот костюм не украшал Мишу. Белый широкий воротник находился даже в некотором противоречии с его физиономией, в настоящую минуту выражавшей подозрительность и недовольство.



    Оксана ответила:



    — Здравствуй, Михайло. Ничего, не помешал.



    Игорь саркастически улвбнулся:



    — Миша ревнует.



    Оксана гневно удивилась. Разгневался и Гонтарь:



    — Ты, Чернявин, зря языком!



    У самой дачи молодой женский голос позвал:



    — Оксана! Скорее беги сюда, скорее!



    Оксана поставила поливалку на землю и убежала.



    Колонисты помолчали, потом Гонтарь постучал носком ярко начищенного ботинка в плетень и сказал со смущенным хрипом:



    — А только ты сюда не ходи, Чернявин!



    — Как это: «не ходи»?



    — А так, не ходи. Нечего тебе здесь делать.



    — А если я здесь найду для себя работу?



    — Какую работу? Он найдет работу!



    — А, например, картошку поливать.



    — Я тебе говорю: не ходи!



    Игорь склонился над плетнем:



    — Сейчас подумаю: ходить или не ходить?



    Миша вдруг закричал:



    — Иди отсюда к черту! Найди себе другое место и думай!



    Игорь отступил от плетня, с ехидной внимательностью посмотрел на Гонтаря:



    — Милорд! Как сильно вы влюбились!



    Светло-серые, широко расставленные глаза Гонтаря засверкали. Он замотал головой так, что его жесткие патлы рассыпались по лбу и ушам.



    — Это такие, как ты, влюбляются, барчуки!



    Игорь демонически захохотал и побежал вниз, к пруду.

    8. Каждому свое



    В первой бригаде Рыжикова встретили сдержанно. Мало доверия внушала его мясисто-подвижная физиономия, зеленоватые глаза. Дошел до первой бригады и рассказ о том, как Игорь Чернявин, старый знакомый Рыжикова, вместо приветствия сразу сгреб его и стал душить. Воленко был недоволен назначением Рыжикоыа в его бригаду, ходил к Виктору Торскому спорить, перечисляя фамилии: Левитин, Руслан Горохов, Ножик, а теперь еще и Рыжиков. Но Виктор Торский ничуть не был поражен этим списком:



    — Ты думаешь — у тебя одного? Пожалуйста, в восьмой: Гонтарь, Середин, Яновский, прибавился Чернявин. В десятой: Синичка, Смехотин, Борода, а бригадир какой — ребенок, Илюша Руднев. А у тебя, подумаешь, Ножик! Ножик хгроший мальчишка, только фантазер .Зато актив у тебя какой: Колос, Радченко, Яблочкин, Бломберг. Пожалуйста, возьми себе Чернявина, а Рыжикова отдай.



    Воленко подумал-подумал и ушел молчаа.



    Рыжикову он сказал на первом бригадном собрании, после того как сухо и коротко познкомил его с бригадой:



    — Слушай, Рыжиков. Я знаю, ты не привык к организованному трудовому коллективу. Я тебе советую: привыкай скорее, другой дороги для тебя все равно нет.



    Рыжиков ничего не ответил. Он уже начинал разбираться в организованном трудовом колллективе. Назначенный к нему шефом кучерявый, курносый, умный и уверненый Владимир Колос, ученик десятого класса и член бюро комсомольской ячейки, не любил длинных разговорови нежностей. Он сказал Рыжикову:



    — Я твой шеф, но ты не воображай, пожалуйста, что я тебя за ручку буду тебя водить. Ты не ребенок. Я тебя насквозь вижу и еще под тобой на полметра, и все твои мысли знаю. В голове у тебя уборка еще не произведена как следует. Ты этим делом и займись. Колония живет… все видно, хитрого ничего нет. Смотри и учись. А если не знаешь, значит, ты человек очень плохой.



    Рыжиков подумал, что Колос тоже насквозь виден, и поэтому ответил с чувством.



    — Ты будь покоен, я буду учиться.



    — Посмотрим, — сказал Колос небрежно и ушел.



    А на другой день Рыжиков подружился с Русланом Гороховым. Руслан первый подошел к нему:



    — В литейную назначили?



    — В литейную.



    — Землю таскаешь?



    — Таскаю.



    — Правильно. Остригли?



    — Остригли.



    — Все по правилам. Будешь жить?



    Рыжиков обиженно отвкрнулся:



    — С упа я сошел — тут жить!



    Руслан захохотал, показывая свои разнообразные зубы, и пригласил Рыжикова погулять в лесу. После прогулки Рыжиков вдруг сделался веселым парнем, со всеми заговаривал по делу и без дела, острил, вертелся возле Воленко. Игорь был очень удивлен, когда Рыжиков остановил его посреди цветника.



    — Чернявин, а ты все на меня злишься?



    Игорь посмотрел на него недружелюбно, но вспомнил дежурного бригадира Илюшу Руднева:



    — Я на тебя не злюсь, а только ты паскудно поступил с Ваней.



    — Да брось, Игорь, чего там «паскудно»! Ему все равно было в колонию идти, а мне жить нужно было. Мало ли что?



    — А здесь… останешься?



    — Я вот с тобой хочу поговорить: жить или не жить? Ты как?



    Поведение Рыжикова было непонятно. С одной стороны, задумчивая серьезность и доверие к товарищу, сов
    Страница 26 из 81 Следующая страница



    [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 70] [ 70 - 80] [ 80 - 81]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.