LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Антон Семенович Макаренко Педагогические сочинения в восьми томах Том 6. Флаги на башнях Флаги на башнях Страница 37

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    омон Давидович стоял рядом, и сердце его, старое, больное сердце, было утешено:



    — Хэ! Чем плохие токари! А тот зазнается народ! Давай им эрликоны, давай калиброванную работу. А это по-ихнему — обдирка!



    Кто там зазнается, что такое эрликоны, какой смысл в калиброванной работе, — ни Филька, ни Кирюша, ни Ваня не интересовались. По их воле работали или останавливались настоящие, роскошные, чудесные токарные станки, из-под резца курчавилась медная стружка, стопки настоящих масленок ожидали механической обработки, тех масленок, которых с таким нетерпением ждут все советские заводы.



    В том же самом августе произошли и другие события, не менее замечательные. Начала работать школа. Ваня Гальченко сел на первой парте в пятом классе. В этом классе размещалась почти вся четвертая бригада, она же токарный цех. Но в том же классе на последней парте сел и Миша Гонтарь. Еще в начале августа он выражкл пренебрежение к школе:



    — На чертей мне этот пятый класс, когда я все равно поступаю на шоферские курсы!



    Рядом с Мишей Гонтарем сидел Петров 2-й. И для него пятый класс бчл не нужен — что в пятом классе могут сказать о киноаппарате или, допустим, об умформере. Но Алексей Степанович сказал на общем собрании:



    — Предупреждаю — чтобы я не слышал таких разговоров: «Зачем мне школа, я и так ученый». Кто не хочет учиться добровольно, того, как и знайте, буду выводить на середину. Если же кто мечтает о курсах шоферов или киномехаников, все равно, с двойками ни на какие курсы не пущу, забудьте об этом и думать… А вообще имейте в виду: кто не хочет учиться, значит плохой советский гражданин, с такими нам не по дороге.



    Миша Гонтарь, хмурый, сидит на последней парте и морщит лоб. Кожа на лбу все собирается и собирается в горизонтальные складки, и они дружно подымаются до самой присески. Но когда входит учитель и начинается урок, складки на Мишином лбу делаются вертикальными. Когда пятыц класс единогласно выбрал Мишу старостой, он вышел перед классом и сказал:



    — Предупреждаю: раз выбрали, чтоб потом не плакали! Ткк и знайте — за малейшее буду выводить на середину. Кто не хочет учиться добровольно, того будем заставлять. Как постоитт голубчик смирно да похлопает глазами, он тогда узнает, за что учителя жалованье получают. Имейте это в виду, я не такой человек, который будет шутить.



    В пятом классе хорошо знали биографию Миши Гонтаря, в особенности были известны его прошлые неудачи в школе. Но сейчас перед классом стоял уже не Миша Гонтарь, а староста. Поэтому ни у кого не возникало сомнения в его правоте, да и физиономия у Миши выражала совершенно искреннее и при этом неподкупнео негодование.



    В восьмом классе Игорь Чернявин. Хочется ему учиться или не хочется,, он еще хорошо не знает, но впереди него сидят рядом Ванда и Оксана, и потому классная комната делается уютной и лицо молодого учителя симпатичней.

    20. Крейцер



    Сентябрь начался блестяще. В юношеский день — первое сентября — Ваня первый раз стал в строй колонистов. В парадных костюмах, сверкая вензелями, белыми воротниками и тюбетейками, выстроились колонисты в одну линию, а справа поместился оркестр. Ваня знал, что по строю он считается в шестом взводе, в котором были все малыши. Взводный командир шестого взвода, белокурый, тоненький Семен Касаткин, которого Ваня иногда видел на поверке в повязке ДЧСК и привык считать обыкновенным колонистом, опазался вдруг совсем необыкновенным. Когда проиграли сигнал, называвшийся «по взводам», и когда все сбежались к широкой площадке против цветника, уэ того Семена Касаткина откуда-то взялись и строгий взгляд, и громкий голос, и боевая осанка. Он стал лицом к своему взводу и сказал с уверенной силой:



    — Довольно языками болтать! Гайдовский!



    И стало тихо, и вве смотрели на командпра внимательными глазами, смотрел и Гайдовский.



    — Равняйтесь!



    Ваня уже знал, что после сигнала «по взводаи» только власть дежурного бригадира остается в силе, все остальное исчезает, нет ни бригадиров, ни совета бригадиров, а есть строй, т. е. шесть взводов и седьмой музвзвод, а во главе их командиры, которых никто не выбирает, а назначает Захаров. И с этими командирамм разговоры коротки — нужно слушать команду, и все.



    Ваня стоял третьим с правого фланга, таким он пришелся по своему росту в шестом взводде. Равняясь и посматривая на строго командира, Ваня видел, как вышел Захаров в такой же колонистской форме, с вензелем, только не в тюбетейке, а в фуражке. Он стал, прямой и строгий, перед фронтом, медленно провел глазами от оркестра до последнего пацвна на левом фланге шестого взвода, и фронт замер в ожидании. Голосом непривычно резким, повелительным Захаров подал команду:



    — Отряд!.. Под знамя… Смирно!



    Он обернулся спиной к фронту, замер впереди него с поднятой рукой. И все колонисты вдруг выпрямились и взбросили вверх руки. В оркестре взорвалось что-то новое, торжественное и очень знакомое. Ваня не успел сообразитт, что это такое играют. Он тоже держал руку у лба и смотрел туд,а куда смотрели все. Из главных дверей, маршируя в такт музыке, вышла группа. Впереди с поднятой в салюте рукой дежурный бригадир Лида Таликова, за нею в ряд трое: Владимир Колос, первый колонист, несет знамя, а по сторонам два колониста с винтовками на ремнях. Знамя колонии им. Первого мая Ваня видел первый раз, но кое-что о нем знал. Знаменщик Колос и его два ассистента не входили ни в одну из бригад колонии, а составляли особую «знаменную бригаду», которая жила в отдельноы комнате. Это была единственная комната в колонии, которая всегда запиралась на ключ, если из нее все уходили. В этой комнате знамя стояло на маленьком посте у затянутой бархатом стены, а над ним был сделан такой же бархатный балдахин.



    Колос нес знамя с изумительной легкостью, как будто оно ничего не весило. Золотая верхушка знамени почти не вздрагивалк над головой знаменщика, тяжелая, нарядная, украшенная золотом волна алого бархата падала прямо на плечо Колоса.



    Знаменная бригада прошла по всему торжественному, застывшему в салюте фронту и замерла на правом фланге. В наступившей тишине Захаров сказал:



    — Колонисты Шарий, Кравчук, Новак, — пять шагов вперед!



    Вот когда наступил момент возмездия за сверхурочную работу на шишках! Серьезный Виктор Торский вышел вперед с листом бумаги и прочитал, что такому и такому за нарушение дисциплины колонии объявляется выговор. Филька стоял как раз впереди Вани, и Ваня видел, как пламенели его уши. Церемония кончилась, Захаров приказал провинившимся идти на места, Филька сташ в строй и устремил глаза куда-то, вероятно, в те места, где находилась в его воображении справедливость.



    Но Захаров уже подал какую-то новую очень сложную команду, и вдруг ударил марш, и что-то произолшо с фронтом. В нескьльких местах фронт переломился, Ваня опомнился только тогда, когда колонна по восьми в ряд уже маршировала по дороге. Ваня сообразил, что он идет в первом ряду своего взвода. Перед ним одинокий командир Семен Касаткин, а дальше — море золотых тюбетеек и далеко-далеко — золотая верхушка знамени. Касаткин, не изменяя шага, оглянулся и сказал сердито:



    — Гальченко, ногу!



    Пока дошли до первых домиков Хорошиловки, Ваня совершенно освоился в строю. Он очень легко управлялся с «ногой» и еще легче держал равнение в длинном ряду. Все это было не только легко, но и увлекательно. На тротуарах Хорошиловки собирались люди и любовались колонистами. А когда вышли на главную улицу города, оркестр зазвучал громче и веселее. Колонна проходила между густыми толпами публики, и теперь только Ваня понял, до чего красив строй первомайцев. А потом они вошли в нарядную линию демонстрации, встрртили полк Красной Армии и отсалютовали ему, прошли мимо девушек в голубых костюмах, мимо физкультурников с голыми руками, мимо большой колонны разноцветных, оживленных школьников. На колонистов все смотрели с радостью, приветствовали их, улыбались, удивлялись богатому оркестру, а женщинам больше всего нравился шестой взвод, самый молодой и самый серьезный.



    Вечером на общее собрание приехал Крейцер. Он редко приезжал в колонию. У нгео широкое бритое лицо улыбающиеся глаза и рассыпающаяся на лбу прическа. Крейцера колонисты любили. То, что он председател облисполкома, имело большое значение, но имело значение и то, что Крейцер ничуть не задавался , разговаривал простым голосом и смеялся всегда охотно, если было действительно смешно. И сегодня он пришел на собрание, когда его никто не ожидал. Колонисты только на одну секунду, пока отдавали салют, посерьезнели, а потом заулыбались, зауулыбался и Крейцер:



    — У вас весело, товарищи!



    — А что ж… Весело!



    Он широкими шагами напрваился к трибуне, но не дошел, хитро прищурился, остановился на той самой середине, которая многим уже причиниа столько неприятностей:



    — А вы, знаете, что? Я приехал вас похвалить. У вас дела пошли, говонят.



    Ему ответили с разных концов «тихого» клуба:



    — Дела идут! А вы подробно спажите!



    — Могу и подробнее. Вас со сметы сняли. Вы знаете, что это значит? Это значит, что вы живете теперь не на казенный счет, а на свой собственный — сами на себя зарабатываете. По-моему, это здорово.



    Колонисты ответили аплодисментами.



    — Поздравляю вас, поздравляю. Только эттго мало!



    — Мало!



    — Мало! Надо идти дальше! Правда?



    — Правда!



    — Производство у вас плохое, сараи.



    Одинокий гооос подтвердил:



    — Стадион!



    — Вот именно, стадион, — радостно согласился Крейцер и сейчас же нашел глазами Соломона Давидовича, — слышите, слышите, Соломон Давидович?



    — Я уже давно слышу.



    — Вот… и станки…



    — Не станки, а козы!



    — Козы! Правильно!



    Он уселся между пацанами на ступеньках помоста и вдруг посмотрел на собрание серьезно:



    — А знаете что? Давайте мы настоящий завод сделаем. А?



    — Как же это? — спросил Торский.



    Крейцер надул губы:



    — Смотри ты, не понимает, кпк же! Построим, станки купим!



    — А пети-мети?



    — А у вас есть пети-мети — триста тысяч! Есть?



    — Мало!



    — Мало! Нужно… нужно… миллион нужно! Маловато… это верно.



    Филька крикнул:



    — А вы нам одолжите…



    — Вам? Одолжить? Невыгодно, понимаете, вам нужно одолжить семьсот тысяч, а у вас своих только триста! А знаете что? Ребята! Стойте.



    Он по-молодому вскочил на ноги:



    — Дело есть! Факт! Есть дело! Слушайте! Я вам дам четыреста тысяч, а вы сами заработайте триста. Соломон Давидович, сколько нужно времени, чтобы у вас еще триста тысяч прибавилось?



    Соломон Давидович выдвинулся вперед, пошевелил пальцами, пожевал губами:



    — С такими колонистами, как у нас, — очень хорошие люди, я вам прямо скажу, — нужно не так много — один год!



    — Всего?



    — Один год, а может, и меньше.



    Крейцер глянул на сдержанно улыбающегося Захарова:



    — Алексей Степанович, давайте!



    Захаров откровенно зачесал в затылке:



    — Давно об этом думаем. Только за год не заработаем: оборудование у нас, нечего скрывать, дохлое, еле держится.



    Соломон Давидович, кряхтя, опднялся со стула:



    — Оно, разумеется, держится на ладане, как говорится, но, я думаю, как-нибудь протянем.



    — Вот я скажу, вот я скажу.



    Это вытягивал вперед руку Санчо Зорин.



    — Вот я скажу: что мы заработаем триста тысяч за год, это, считайте, как дома. И все ребята скажут так.



    — Заработаем, — подтвердили с дивана.



    — А если вы нам поможете, — будет новый засод. Только какой завод, вот вгпрос. Но это отдельно. А только я предлагаю так: если мы так заработаем, да еще вы нам поможете, так это через год будет, а потом еще строиться целый год, значит, два года пройдет, — жалко. Теперь смотрите, везде пятилетку делают за три года, а то и з
    Страница 37 из 81 Следующая страница



    [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 70] [ 70 - 80] [ 80 - 81]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.