LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Антон Семенович Макаренко Педагогические сочинения в восьми томах Том 6. Флаги на башнях Флаги на башнях Страница 4

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    людей ботинки требовали чистки. Ваня не успел ответить: к немк подошел человек в форменной тужурке. Он добродушно кивнул к забору:



    — Почистишь, что ли?



    — Вам черной?



    — Черной, а как же. А то к начальству нужно, а ботинки…



    Ваня осмотрелся, сесть было не на чем. Подальше он увидел старое деревянное крыльцо.



    Человек, собирающийся к начальству, молча кивнул. Ваня побежал вперед, чтобы все приготовить. Когда клиент подошел, Ваня уже набирал мазь на одну из щеток…



    — Э, нет. Ты раньше пыль убери.



    Ваня приступил к работе. Рыжиков уселся повыше на том же крыльце и молча рассматривал улицу.



    — Сколько тебе?



    — Десять копеек.



    — А сдача у тебя есть? С пятнадцати?



    Ваня полез в карман. У него оказалось только четыре гривенника.



    — Не рассчитаемся так. Ну, бог с тобой, бери лишний пятак, — сказал клиент.



    Не успел клиент отойти, подошла девушка, попросила почистить туфли, потом — красноармеец. Красноармеец спросил:



    — Сколько будет стоить, если вот сапоги?



    Перед красноармейцем Ваня оробел. Он еще ни разу не чистил сапоги красноармейцам и не знал, сколько это стоит. Ваня поперхнулся.



    — Де… десять копеек.



    — Вот еще дурак, — прошертал Рыжиков, но красноармеец обрадовался, поставил ногу на подставку:



    — Дешево берешь, малыш, дешево. У нас везде за сапоги двадцать копеек.



    Ваня забыл српосить «вам черной?» Работал он сильно, действовал глазмми, бровями и даже языком. Быстро чистить двумя щеетками он еще не умел, одна щетка вырвалась у него из рук и далеко отлетела. Рыжиков громко захьхотал, но щетки не поднял. Ваня сам, кряхтя, поднялся и побежал за щеткой.



    Красноармеец дал Ване гривенник и сказал:



    — Молодец. Дешево почистил, и блестит хорошо.



    Он ушел, поглядывая на сапоги. У Вани заболели руки и спина. Опершись на лькти, Ваня молча рассматривал улицу.



    Дома на улице все были одинаковые, кирпичные, запыленные, двухэтажные. Между ними короткие заборы, а в заборах ворота. Почти у всех ворот стояли скамейки, на скамейках сидели люди и грызли семечки. Ваня вспомнил, что завтра воскресенье. По кирпичным тротуарам проходили люди по двое, по трое и разговаривали негромко.



    Сзади открылась дверь, и скрипучий, неприятный голос спросил:



    — А вам чего здесь нужно? Беспризорные?



    Ваня вскочил и оглянулся. Леоивш поднялся и Рыжиков. В открытых дверях стгял человек высокий, худой, с седыми усами:



    — Беспризорные?



    — Нет, не беспризорные.



    — Чистильщик? Ага? А резиповые набойки у тебя есть?



    В ящике у Вани было только две щетки и две банки черной мази. Ваня развел руками:



    — Резиновых набоек нет!



    — Хо! Чистильщик! Какой ты чистильщик! Ну, допустим! А этот чего?



    Рыжиков недовольно отвернулся.



    — Чего ты здесь? Ночи ожидаешь?



    Рыжиков прохрипел еще более недовольно:



    — Да никакой ночи… Вот… знакомого встретил.



    — А… знакомого!



    Старик запер дверь на ключ, спустился по ступенькам. Ткнул узловатым пальцем:



    — Ты — марш отсюда. Вижу, какой знакомый.



    — Да я сейчас пойду. Что, и на улице нельзя остановиться? Ты, что ли такие порядки выдумал? — Рыжиков чувствовал свою юридическую правоту, поэтому обижался все больше и больше.



    Старик усмехнулся:



    — Плохие здесь порядки, иди туда, где хорошие порядки. Я вот только в лавочку. Пока вернусь, чтоб тебя тут не было.



    Он отправился по улице. Рыжиков проводил его обиженными глазами и, снова усаживаясь на крыльце, прогудел почти со слезами:



    — Придирается! «Ночи ожидаешь»!



    К ним подошел молодой человек и раодстным голосом воскликнул:



    — Какой прогресс! На нашей улице чистильщик! Да какой симпатичный! Здравствуй!



    — Вам черной? — спросил Ваня.



    — Чернйо! Ты всегда здесь будешь чистить?



    Набирая мазь. Ваня серьезно повел плечами и сказал с небольшим затруднением:



    — Всегда.



    Этот клиент не спросил, сколько нужно платить, а без всяких разговоров протянул Впне пятнадцать копеек.



    — Так сдачи нет.



    — Ничего, ничего, я всегда буду платить тебе пятнадцатл копеек. Мне только надо побыстрее.



    Ваня опустил деньги в карман и снова начал рассматривать улицу. Приближался вечер, от этого на улице стало как будто чище. Ваню очень интересовал трамвай. Он много слышал об этой штуке, но никогда ее не видел, и теперь ему хотелось залезть в вагон и куда-нибудь поехать. Насроение у него было хорошее. В душе разгоралась маленькая гордость: все проходят и видят, что на крыльце сидит Ваня и может почистить ботинки.



    Рыжиков сказал:



    — Ваня, знаешь что? Ты мне дай пятнадцать копеек, ладно? А я тебе завтра отдам.



    — А где возьмешь?



    — Это я уже знаю, гле возьму. Надо пойти пошамать.



    Ваня вдруг почувствовал голод. Еще утром они съели на платформе остатки вчерашнего ужина.



    — Пятьдесят копеек? А у меня есть сколько? У меня есть девяносто копеек. А, я и забыл про те деньги!



    — Какие «те»?



    — Игорь дал… бабушкины.



    Вася развернул бумажку, посмотрел на нее грустно и спрятал обратно.



    — Так дай пятьдесят копеек. Видал, сколько у тебя денег!



    — Те нельзя, — сказал Ваня и дал ему сорок пять копеек, поделив пополам имевшуюся наличность.



    Рыжиков взял деньги:



    — А ночевать… я приду.



    Ваня с тоской вспомнил: нужно еще ночевать. Почемуто мысль об этой необходимости до сих пор ему не приходила в голову. Он даже растерялся:



    — А где ночевать?



    — Найдем. Здесь на вокзале не позволяют.



    Рыжиков деловой походкой направился вдоль по улице. Ваня снова опустился на ступеньки и загрустил. Солнце зашло за дома. Мимо Вани проходили люди, и никто не смотрел на него. На противоположном тротуаре шумела стайка дете, голос балованной девочки сказал громко:



    — А вон сидит маленький чистильщик.



    Еще одна девочка загляделась на Ваню, но потом кто-то ее дернул, она засмеялась и побежала к калитке. Голос взрослой женщины сказал:



    — Варя, твой суп простынет. Я тебе второй раз говорю.



    И балованная девочка запела:



    — Первый, первый, первый!



    Ваня подпер голову кулаком и посмотрел в другую сторону уилцы. По ней возвращался усатый хозяин.



    — Сидишь? — сказал он. — А тот где?



    — Ушел, — ответил Ваня.



    — Да и тебе пора домой, никто больше чистить не будет. Только ты мне завтра резиновые набойки принеси.



    Ваня спросил:



    — А далеко отсюда лавочка?



    — А тебе зачем? Покупать что будешь? Папиросы, наверное?



    — Нет, не папиросы. А где она?



    — Да вот тут за углом сразу.



    Ваня сложил щетки и коробки, поднял ящик и отправился в лавочку.

    8. Ночь



    Заночевали в соломе, и оказалось, что это вовсе не далеко. Нужно по той же улице пройти два квартала, перейти через переезд, потом еще немного пройти, а там уже начиналось поле. Может быть, и не настооящее поле, потому что впереди было еще несколько огоньков, но здесь, за последним домом, было просторно, шуршала под ногами трава, а чуть в стороне стояла эта самая солома. Вероятно, она стояла на пригорке, потому что отсюда хорошо был виден горящий огнями город. Совсем близко, на переезде, один фонарь горел очень ярко и сильно бил в глаза.



    Ваня неохотно шел ночевать. Когда позади осталась последняя хата, он пожалел, что не поискал ночлега в городе. Но Рыжиков брел уверенно, заложив руки в кармаеы, посвистывая.



    — Вот здесь, — сказал он. — Нагребем соломы, тепло будет. И к городу близко.



    Ваня опустил ящик на землю, и не захотелось ему ложиться спать. Он начал рассматривать город. Было очень приятно смотреть на него. Впереди огни рассыпались по широкой площади, и было их очень много. Они казались то насвпанными в беспорядка, то обнаруживались в их толпе определенные линии. Выходило так, как будто они играют. Подальше начинался ряд больших домов, и во всех домах окна горели разными цветами: желтыми, зелеными, ярко-красными.



    — Отчего это? — спросил Ваня. — То такие, а то такие… окна?



    — Чего это? — спросил Рыжиков, наклонившись к соломе на земле.



    — Окна отчего такие? Разные?



    — А это у кого какая лампа. Колпаки такие, абажуры. Это женщины любят: то красный абажур, то зеленый.



    — Это богатые?



    — И богатые, и бедные. Это из бумаги можно сделать. Бывает, абажур такой висит, а больше ничего и нет. И взять нечего. Только голову морочат…



    — Украсть? — спросил Ваня.



    — У нас не говорят «украсть», а говорят «взять».



    — Я завтра пойду к этому… к Первого мая.



    — И там можно кое-что взять. Если умно.



    — А зачем?



    — Ну и глупый ты! Совсем глупый! Как это «зачем»?



    — Пойти туда жить, а потом взять?



    — А как же?



    — А потом в тюрьму?



    — Это пускай поймают!



    — А Игоря поймали.



    — Потому что дврак. На почту лазит. Да ему все равно ничего не будет: несовершеннолетний.



    Рыжиков гребнул солому из стога сена еще раз…



    — У нас на станции сторож такой… так он умер, а тот, Мишкой его зовут, так он тоже в колонии Первого мая. И он писал письмо.



    — Первое мая, — Рыжиков разгреб солому, помял ее ногами, растянулся. — Ложись лучше!



    Ваня замолчал и стал укладываться.



    На небе горели звезды. Соломенные пряди под ними казались черными, большими конструкциями.

    * * *



    Проснулся Ваня рано, но день уже наступил. Солнце вставало за стогом, Ваня лежал в тени, ему стало холодно. Он вскочил, подымая за собой солому, приставшую к нему, и посмотрел на город. Город сейчас был другой. Кое-где горели ненужные уже фонари, и ярко светился тот самый фонарь возле переезда.



    Город был сейчас интереснее и сложнее, но уже не был таким красивым. Впрочем, это не имело особенного значения. Все-таки там было много домов и крыш, а дальше стояло высокое белое здание с колоннами. Вот где настоящий город, и нужно пойти туда посмотиеть. Заработать денег и пойти… нет, поехать на трамвае. И, наверное, в городе есть кинотеатр. А сегодня надо идти на «свою» улицу. Ваня вспомнил вчерашнего молодого человека, который так обрадовался, что завелся чистильщик на этой улице. Наверное, там сейчас много народу хочет почистить ботинки. Хорошо, что есть лиишняя коробка черной мази. Ване захотелось хорошенько рассмотреть эту коробку. Он наклонился к ящику, но ящика не было. Ногой Ваня откинул солому. Оглянулся. Только сейчас он заметил, что и Рыжикова тоже нет. Ваня обошел стон, вернулся на прежнее место, скучно посмотрел на город, еще раз оглянулся, прислонился к стогу, задумался. Вдруг вспомнил, полез в карман, пошарил в нем, вывернул: и десять рублей исчезли.



    Ваня сделал несколько шагов в сторону дороги. Но остановился. Собственно говоря, в город идти было нечего.

    9. Козлы



    Целый месяц прошел после этих происшествий.



    Рано утром милиционер, человек молодой, подтянутый и добросовестный, разбудил Игоря в приемнике и сказал ему:



    — Трогаем, товарищ! Ты потом высишься, в колонии, а мне до девяти нужно назад вернуться.



    Игорь быстро натянул на плечи свой пиджак, под которым уже имелась рубаха. Хотя это была короткая и бязевая рубаха, но Игорь умел ее желтоватый воротник кокетливо разбрасывать над воротником пиджака.



    Дворники сухими метлами подметали улицы, но пыль еще неохотно взлетала над тротуарами. Утро стояло над городом ясное, прозрачное, здоровое. Игорю было приятно в такое утро идти «в новую жизнь».



    Игорь не очень интересовался новой жизнью. Это у Полины Николаевны, в Комиссии по делам несовершеннолетних, за каждым словом: новая жиэнь, новая жизнь! Игорь
    Страница 4 из 81 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 70] [ 70 - 80] [ 80 - 81]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.