LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Антон Семенович Макаренко Педагогические сочинения в восьми томах Том 6. Флаги на башнях Флаги на башнях Страница 41

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    ало его интересовал, еще меньше занимали его морские свинки и многочисленные птичьи клетки, но в этом кружке почему-то симпатично и весело и было много оснований дл остроумного слова и много простой «черной» работы, которую Игорь производил с особенной радостью, если его работу наблюдала Оксана. Во всяком случае, биологический кружов имел то преимущество, что никакого прямого отношения он не имел к устройству автомобиля и к правилам уличного движения, — появление Миши Гонтаря в этом кружке было абсолютно невозможно.



    Оксана осталась работать в кружке, а Ванда одна отправилась в город. Пройдя по лесной просеке, она села в трамвай и доехала до главной улицы. На дворе стоял ясный октябрьский день. В форменном черном пальто, со значком на берете, Ванда гордо пошла по улице: люди посматривали на нее с уважением — эта красивая белокурая девушка была членом славной Первомайской колонии! Главная улица начиналась бульваром, на нем происходило неспешное праздничное движение. Ванда со строгой точностью обходила длинные ряды прогуливающихся, и еы было приятно видеть, как в этих рядах вспыхивали любопытно-завистливые взгляды, как молодые люди старались уступить ей дорогу. Иногда, обойдя ряд, она слушала произнесенное шепотом слово:



    — А все-таки… молодцы эти первомайцы: и походка у них особенная.



    Здесь, на праздничной улице, было даже приятней, чем в колонии. Здесь не одна душа ничего не знала о Ванде Стандицкой. Она несла на своих плечах, на белокурых вьющихся волосах всю чистоту и гордость своей молодости, всю чистоту и гордость своей колонии, и поэтому она легко и четко ставила чергую туфельку на асфальт тротуара, было приятно ощущать, как свободно и ловко ступает сильная нога, как в таком же сильном покое дышит грудь, как уверенно смотрят глаза.



    — Наше вам…



    Это сказали сзади, как будто нагло, коварно и сильно ударили палкой по голове. Она ощутила, как что-то бесформенрое и безобразно-отвратительно проснулось во всем ее теле.



    Перед ней стоял колонист: такая же черная шинель, и значок в петлице, и даже выправка чем-то напоминает колонию, но эти немигающие зеленые глаза…



    — Ты куда? — спросил Рыжиков.



    Ванда с трудом проглотила воздух, застрявший в горле, на короткий срок проснулась в ней прежняя неукротимая злоба, глаза блеснули… но она вспомнила, что вокруг них движется улица, что она така же колонистка, как он:



    — Я? Купить кое-что… для себя и длля Оксаны. А ты?



    — А я так… погулять…



    Он пошел рядом с ней, и вид у него сегодня, честное слово… приличный: шинель застегнута на ввк пуговицы, черная кепка сидит с уверенной строгостью.



    — Теперь ты… в токарном работаешь?



    — В токарном.



    — Не бабское дело.



    — А какое бабское?



    — У вас свое дело… все равно… ничего не выйет… — Он передернул губами, и колонист куда-то слетел с него, как будто Рыжиков мгновенно переоделся на ее глазах.



    Ванда все-таки помнила, что она на улице, и поэтому сказала шепотом, не меняя ничего в лице:



    — Уходи от меня… уходи!



    — Да ты не сердись. Чего ты? Уже и пошутить нельзя. А знаешь что?



    — Ну?



    — Зайдем в ресторан.



    Она ничего не ответила, ее ноги с разгону несли ее в одном направлении с ним.



    Он сделал молча несколько шагов, потом опустил глазп и сказал тихо:





    — Выпьем…



    Она спросила с нескрываемой силой презрения:



    — А… потом что?



    Он засмеялся беззвучно, передернул плечами — старым блатным манером:



    — А потом… А потом видно будет. Может, вспомним старину… А?



    Они долго молчали, идя рядом. На перекрестке он показал глазами на вход в подвальный ресторан и прошептал просительно:



    — Зайдем, вспомним старину…



    Ванда оглянулась и чуть-чуть склонившись к нему, прошептала с силой, глядя прямо в его глаза:



    — Дурак! Заткнись со своей стариной. Идиот! Сволочь!



    Он отскочил в сторону и изогнулся в привычно нахальной позе:



    — Чего ты? Чего ты задаешься? А то смотри: узнают в колонии!



    Кто-то неподалеку оглянулся на его крик. Вандаг усто покраснела и быстро ушла в переулок; Рыжиков замер у входа в ресторан.

    25. Ничего плохого



    Рыжиков чувствовал себя в колонии, в общем, прекрасно. Большей частью был весел, разговорчив, всегда встревал в беседы бригадного актива и колонистских делах и высказывался довольно умно. В литейном цехе он завоевал одно из самых первых мест и в последнее врмя работал на формовке. Мастер Баньковский высоко ценил его способности и энергию. Небольшое столкновение было у Рыжикова с Нестеренко, который в самой категорической форме потребовал, чтобы Рыжиков не употреблял матерных выражений. Авторитета Нестеренко Рыжиков не признал и ответил ему:



    — Много вас тут ходит… еще ты будешь меня учить.



    — Хорошо. Поговоришь об этом с бригадиром.



    — И поговорю; подумаешь, испуоал!



    Вечером Воленко, действительно, спросил у него:



    — Рыжиков, Нестеренко рсссказывал…



    Рыжиков страдательно скривился:



    — Воленко! Ничего там такого не было. Конечно, когда опок не хватает, конечно, зло берет, понимаешь, ну я и сказал…



    — У нас этого нельзя, Рыжиков, я тебе несколько раз говорил.



    — Я понимаю. Думаешь, я не понимаю? Привычка такая у меня, привык… Так отвыкай. Разве трудно отвыкнуть?



    — А ты думаешь, легко? Если бы на свободном времени, а когда зло берет, с этими опоками: сколько раз говорил, углы испорчены, проволокой связаны, ка же не того… не выругаться?



    — Вот ты дай мне обещание, что будешь сдерживаться.



    — Воленко, я тебе даю обещание, а иногда, понимаешь, зло такое берет.



    Воленко нажимал на Рыжикова, но понимал, что тому трудно отвыкнуть от старых привычек. Вообще Рыжиков дисциплину держал хорошо, а самое главное — считался одним из передовых ударников литейного цеха. Он уже и зарабатывал: в последнюю получку у него чистых осталось на руках до пятидесяти рублеы. Он показал эти деньги Воленко и спросил у него:



    — Как ты думаешь, что купиить на эти деньги?



    — Зачем тебе покупать? У тебя все есть. А ты лучше положи в сберкассу. Будешь выходить из колонии — пригодятся.



    Только в школе у Рыжикова дела шли плохо. Он сидел в четвертой группе, на уроках спвл, домашних заданий не выполнял и с учителем только потому не ссорился, что побаивался старосты, сурового, непреклонного Хагитона Савченко.



    Прибавилось у Рыжикова и приятелей. правда, Руслан Горохов делал такой вид, что ему некогда погулять и поговорить о том, о сем, а кроме того, Руслан учился в шестом классе, к нему приходили другие шестиклассники делать уроки. рыжиков готов был с подозрением отнестись к разным урокам, но не мог не признать, что шестой класс нечто весьма почетное и, может быть, там действительно нужно учить уроки. С Русланом Гороховым спешить было нечего, это был человек свой. Находились и другие. Левитин Севка, например, был даже удобнее для дружбы, чем Горохов, так как был моложе Рыжикова года на два и признавал его авторитет с некоторым даже любовным подобострастием. Левитин отличался грамотностью, очень много читал и любил рассказывать разные истории, вычитанные в книгах. Иногда он из города приносил какие-то особенные книги о приключениях, прытад их в тумбочке и показывал только Рыжикову. Главной отличительной особенностью Севки была его ненависть к колонии. Даже Рыжиков не мог понять, за что Севка так злобится на колонию, но любил выслушивать его жалобы и намеки. У Севки полное лицо и толстые губы, и когда он говорит, лицо и губы становятся влажными, от этого его слова кажутся еще более злобными.



    Севка презирал все колонистские порядки, дисциплину, форму колонистов, чистоту в колонии, работу на производстве. Он был уверен, что Блюм украл десятки тысяч рублей и теперь хочет украсть еще больше на постройке завода. А Захаров старается потому, что хочет получить орден, и, конечно, получит, раз на него работает больше двухсот колонистов. Севка знал, какие учительницы с какими учителями «гуляют», и рассказывал самые жуткие подробности об этих делах. Один раз Рыжиков не утерпел и возразил Севке:



    — А ты врешь… Этот… Захаров, чего там, просто воображает. А красть в колонии — не думай, что так легко. Бухгалтерия есть, и проверки бывают разные.



    Но Левитин тоьько рукой отмахнулся с презрением. Он побывал во многих детских домах, так в одном доме все открылось и заведующий под суд пошел. А в другом доме все крали. А его, Левитина, отец до сих пор в тюрьме сидит, кассиром был, и тоже все считали: вот честный человек, а потом как засыпался — тридцать тысяч тю-тю! Напрасно Рыжиков воображает, что дураков н асвете много. Если можн украсть, так каждый украдет, а только стараются вид такой делать, что они честные.



    Рыжиков не мог вполне согласиться с Севкой. Он лучше знал жзнь и лучше понимал людей. Конечно, украсть каждый может и каждому приятно ни за что, даром, зиаметь деньги или барахло. А только разная шпана все равно так и жизнь проживет в бедности, а красть не пойдет, потому что боится. Они думают так: лучше черный хлеб есть, а не попасть в тюрьму. А крадут только самые смелые люди, которые ничего не боятся и которым на тюрьмуу наплевать. И Рыжиков как умел гордился своей исключительностю и бесстрашием. С легким презрением он думал, что и Левитин — шпана и украсть не способен, а только разговаирвает. тем не менее с ним поговорить было почему-то приятно.



    Оданжды Рыжиков и Севка остались в спальне вдвоем. Севка сказал по обыкновению обиженным голосом:



    — Это справедливо? Ванда здесь живет два месяца, так ей уже станок дали. А я в столярной! Справедливо это?



    Рыжиков ухмыльнулся:



    — Мало что Ванда! Значит, умеет понравиться!



    — А почему я не могу понравиться?



    Рыжиков расхохотался:



    — Ты, куда тебе? Ты знаешь, чем Ванда занималась до колонии?



    — Ну?



    Хоть и никого не было в спальне, кроме них, Рыжиков наклонился к Севкиному уху и зашептал.



    — Врешь!



    — Честное слово! Я ж ее знаю!



    — Вот так история! Ха!



    Севка очень обрадовалая секрету, но Рыжиков невыразительно и скучно пожал плечами:



    — Только что ж тут такого? Тут ничего такого нет. Мало ли что…



    — А смотри… прикинулась… Никто и не думает!





    — Ничего плохого нет, — повторил Рыжиков.

    26. Технология гнева



    В начале нобяря в колонии шла напряженная подготовка к празднику. А готовиться было и некогда, рабочие дни загружены были до отказа. Каждый дорожил минутой, и каждая минута имела значение. В один из вечеров Люба Роштейн из одиннадцатой бригады нашла записку. Эта записка лежала в книге, которую Люба только что принесла из библиотеки. Люба быстро прочла записку и вскрикнула:



    — Ой, девочки! Ой, какая гадость! Лида!



    Лида Таликова взяла из ее рук листок бумаги. Написано было аккуратным курсивом:




    «Надо спросить Ванду Стадницкую, чем она занималась до колонии и как зарабатывала деньги».



    В это время в нижнем коридоре возвращался из библиотеки Семен Гайдовский. Название книги, которую он только что получил, было настолько завлекательно, что хотя он и наметил основательно книгу эту читать во время праздников, но уже сейчас он мезленно бредет по коридору и рассматривает картинки. Из книги выпала бумажка, Гайдовский не заметил этого и побрел дальше. Записку поднял Олег Рогов и прочитал:




    «Хлопцы! За дешевую цену можете поухаживать за Вандой Стадницкой, опытная барышня!»



    — Где ты взял это?



    — Чего?



    — Записку эту?



    — Я не знаю… какую записку?



    — Обронил… ты обронил.



    — Может, из книги?



    — А книга откуда?



    — Это я сейчас взял в библиотеке. А что там написано?



    Рогов не ответил и бросился в комнату совета бригадиров.


    Страница 41 из 81 Следующая страница



    [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ] [ 48 ] [ 49 ] [ 50 ] [ 51 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 70] [ 70 - 80] [ 80 - 81]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.