LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Антон Семенович Макаренко Педагогические сочинения в восьми томах Том 6. Флаги на башнях Флаги на башнях Страница 48

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    у них задается. Ваня пробурчал дополнительно:



    — Трусики шить это… ваше дело.



    — Скажите, пожалуйста: наше дело! Просто ты не умеешь. А Ванда и Оксана все равно на токарном станке умеют, видишь?



    Ваня отвернулся от диаграммы, захотелось выбежать во двор и там поискать менре волнующие впечатления. Ванда и Оксана делали за четыре часа по сто двадцать масленок, так почему? Соломон Давидович дал им самые лучшие станки, и ремонт у них делают всегда в первую очередь, и резцы у них лучше, и другие несправедьивости. А только разговаривать о них не стоит, уже один раз разговаривали, и потом пришлось стоять перед Захаровым и молча помаргивать глазамр, когда он говорил:



    — Удивительное дело, откуда берется такое хамство? Чем вы можете гордиться перед девочками Носы вытираете рукавом? Или еще чем? Сплетнями занимаетесь? Пересудами? Как сороки — соберетесь и языки в ход: у девочек станки лучше, у девочек резцы лучше… Раньше говорили: женщины занимаются сплетнями, а теперь выходит — мужчины!



    Тогда незаметно вздыхали и соглашались с Захаровым. А потом все равно: как просил Петька Кравчук патрон, разве исправили? А как поплакала Ванда над смятым своим ключом, так ей через час Волончук новый ключ нашел. И Ваня с расстроенным видом направляется к выходу, но навстречу ему громкий спор старших: Чернявин и Поршнев.



    — Масленка! Ну, что такое масленка, синьор? Кусок плохой меди, у которого вы обдираете бока.



    Поршнев улыбается ласково:



    — Ты читал сводку? Три тысячи таких кусков! План! А у вас что? Стоите на линии пятнадцатого марта! Ужас! На линии пятнадцатого марта!



    — Стоим! Чертежный стол, ты имеешь какое-нибудь представление о чертежном столе? Это масленка? Мссленку вставил в патрон — она сама делается, через минуту взял, выбросил готовую, — вообще дрянь! А стол нужно делать неделю, да не одному человеку, а пятерым, шестерым. Вот выпустим партию, что вы запоете?



    И Ваня снова стоит перед диаграммой. Ваня не может выслушивать подобную чепуху: сама делается! И Ваня поет перед диаграммоц:





    — Не выпустили продкции ни на одну копейку…



    Игорь слышит это пение. Ванька Гальченко — его друг закадычный — ит от допекает!



    Игорь говорит:



    — Хочешь пари, Поршнев, что через неедлю мы будем впереди вас?



    — Нет, — спокойно говорит Поршнев, — не будете.



    — Хочешь пари?



    — Пари нельзя: будете волноваться, спешить, браку наделаете!



    Ваня громко хохочет: сильный ударр нанес Поршнев, очень сильный. В прошлом месяце целую партию аудиторных столов забраковала контрольная комиссия, тогда сам Штевель отдувался на общем собрании, а Чернвин сидел и помалкивал. И поэтому сейчас Игорь смущенно поводит плечами и говорит неууеренно:



    — Конечно, это не масленка!

    2. Отказать



    Еще в начале зимы Игорь катался на лыжвх с Ваней. В лесу их догнал Рыжиков. Ваня убежал вперед. Игорь сказал с каким-то намеком:



    — Тебе опять благодарность в приказе?



    Рыжиков ответил:



    — Нужна мне благодарность, подумаешь!



    Рыжиков не хотел разговаривать с Игорем. Что такое Игорь Чернявин, в самом деле? Рыжиков побежал вперед, обгоняя Ваню, он ловко зацепил его лыжей и опрокинул в снег. Ваня забарахтался в сугробе, Рыжиков стоит над ним и смеется. Ваня как будто даже не обиделся, сказал тихо:



    — Ты меня не цепляй, тут дорог много.



    Но Игорь налетел разгневанный, ни слова не сказал, а вцепился в горло, Рыжиков вверх ногами полеткл в снег и в полетел слышал:



    — Я тебя, кажется, предупредил? В следующий раз я на тебе живого места не оставлю!



    Рыжиков был так ошеломлен, что даже не поднялся из снежного праха, злыми глазами смотрал на Игоря. Игорь поклонился.



    — Извините, сэр, я, кажется, вас побеспокоил ?



    Он побежал дальше, Ваня устремился за ним, потом приостановился.



    — Ты, Рыжиков, будь покоен. Я за это не сержусь. Пожалуйста! Есть другие дела.



    — Какие там дела? — спросил Рыжиков с угрозой.



    Игорь ожидал, оглянувшись, и Ваня никого не боялся:



    — Такие дела!



    — Какие… такие?



    — А потом увидишь!



    Рыжиков повернулся и укатил вглубь леса. Никаких дел… таких… и никакого права у них нет. Рыжиков в последнее время царем сделался в литейном цехе, Бантковский, отлучаясь куда-нибудь, доверял ему барабан. Нестеренко ушел в механический цех, а формовочную машинку передали Рыжикову. Воленко часто похлопывал Рыжикова по плечу и хвалил:



    — Хорошо, Рыжиков, хорошо! Мастер из тебя выйдет замечательный, человеком будешь! А вот только в школе…



    — Да поздно уже мне, Воленко, учиться.



    И Воленко, и вся первая бригада уверяли Рыжикова, что учиться не поздно. И Рыжиков начал было сидеть над уроками по вечерам, симпати ипервой бригады он не хотел терять. В первой биигаде были собраны заслуженные колонисты: Радченко Спипридон — могучий, большой, разумный помощник мастера машинного цеха, Садовничий — худощавый, высокий, начитанный и образованный, Бломберг Моисей — лучший ученик десятого класса, Колесников Иван — правая комсомольская руеа Марка Грингауза, ердактор стенгазеты и художник — все это были виднейшие комсомольцы в колонии. Были в первой бригаде и подростки, только что вышедшие из бурного пацаньего века, начинающие уже солидную колонистскую карьеру, с серьезными выражениями лиц, с прекрасными прическами: Касаткин, Хроменко, Гроссман, Иванов 5-й, Петров 1-й.



    Даже Самуил Ножик начинал выходить в ряды актива и очень важную роль играл в литературном и в модельном кружках. В колонии не было обычая давать прозвища товарищам, но Ножика все-таки чаще называли по прозвищу, а не по имени. Давно уже, года два назад, Ножик пришел в колонию и с первого дня всех поразил добродушно-веселой формой протеста. Он ничего и никого не боялся и после того, как отказался дежунить по бригаде, ответил на письменную просьбу Захарова широкой, размашистой, косой резолюцией: «Отказать». Захаров хохотал на весь кабинет, читая эту резолюцию, потом позвал Ножикаа и еще хохотал, сжимая руками его плечи:



    — Какая ты все-таки прелесть, товарищ Ножик!



    Ножик был действииельно прелесть: вспгда улыбающийся, свободный.



    — Ну хорошо, — сказал Захаров, отсмеявшись. — Ты, конечно, прелесть, а только два наряда получи за такую резолюцию.



    И Ножик хитро нахмурился и сказал «есть».



    И после того много еще у Ножика бывало всяких остроумных проказ, они сильно портили настроение у бригадиров первой, но не вызывали неприязни к Ножику. А потом и Ножик привык к колонии, сдружился с ребятами и овтроумие свое обычно рассыпал в каком-нибудь общем деле. Все-таки прозвище «Отказать» осталось за ним надолго.



    В первые дни своего пребывания в колонии Рыжиков пытался позружиться с Ножиком, но встретил увертдиво-ласковое сопротивление.



    — Ты что, за колонию все стоишь, да? — спрашивал Рыжиков.



    Ножик заложил руку между колен, поеживался плечами:



    — Я ни за кого не стою, я за себя стою.



    — Так чего же ты?



    — Что «я»?



    — Чего ты стараешься?



    — А мне понравилось…



    — И Захаров понравился?



    — О! Захаров очень понравился!



    — За что же он тебе так понравился?



    — А за то… за одно дело.



    — Зк какое дело?



    Хитрве большиа глаза Ножика обратились в щелочки, когда он рассказывал, чуть-чуть поматывая круглой головой:



    — Одно такое было дело, прямо чудо, а не дело. Он мне тогда и понравился. У нас свет потух, во всей колонии потух, во всем городе даже, там что-то такое на станции случилось. А мы пришли в кабинет и сидим — много пацанов, на всех диванах и на полу сидели. И все рассказывали про войну. Захаров расскказывал, и еще был тот… Маленький, тоже рассказывал. А потом Алексей Степанович и говогит:



    — До чего это надоело! Работать нужно, а тут света нет! Что это за такое безобразие!



    А потом посидел, посидел и говорит:



    — Мне нужен свет, черт побери!



    А мы смеемся. А он взял и сказал, громко так:



    — Сейчас будет свет! Ну! Раз, два, три!



    И как только сказал «три», так сразу свет! Кругом засветилось! Ой, мы тогда и смеялись, и хлопали, и Захаров смеялся, и говорит:



    — Это нужно уметь, а вы, пацаны, не умеете!



    Ножик это рассказал с хитрым выоажением, а потом прибавил, открыв глаза во всю ширь:



    — Видишь?



    — Что ж тут видеть? — спросил пренебрежительно Рыжиков. — Что ж, по-твоему, он может светом командовать?



    — Нет, — протянул весело Ножик. — Зачем командовать? Это просто так сошлось. А только… другой бы так не сделал.



    — И другой бы так сделал.



    — Нет, не сделал. Другой бы побоялся. Он так подумал бы: я скажу раз, два, трии, а света не будет. Что тогда? И пацаны будут смеяться. А, видишь, он сказал. И еще… как тебе сказать: он везучий! Ему повезло, и свет сразу. А я люблю, если человеку везет.



    Рыжиков с удивлением прислушивался к этому хитрому лепетанию и не мог разобрать, шутит Ножик или серьезно говорит. И Рыжиков остался недоволен этой беседой:



    — Подумаешь, везет! А тебе какое дело?



    — А мне такое дело: ему везет, и мне с ним тоже везет. Хорошо! Это я люблю.



    Последние слова Ножик произнес даже с некоторым причмоком.



    Теперь и Ножик сделался видной фигурой в колонии, и Ножик вместе с другими членами первой бригады относился к Рыжикову хорошо. Только один Левитин избегал разговаривать с Рыжиковым и смотрел на него недружелюбно. Ну и пускай себе, что такое из себя представляет Левитин? Левитин такая же шпана, как и Ваня Гальченко. А Чернявин… Чернявин, еще посмотрим.



    Зимой же, только позднее, Рыжикову еще раз пришлось поговорить с Чернявиным. Это произошло на дороге в город, куда Рыжиков отправился погулять. В конце просеки он догнал Игоря с Ваней Гальченко, и в тот же момент всем троим пришлось посторониться: из города шла полуторка. Рядом с шофером в кабинке сидела Ванда. Она высунулпсь из окна, весело кивнула головой. Ваня крикнул:



    — Ванда, откуда это ты?



    — Мы за досками ездили, — ответила Ванда.



    Из-за ее плеча выглядывало смуглое остроносое лицо шофера Воробьева. Они проехали в колонию, Рыжиков проводил их взглядом:



    — Напрасно это дозволяют! Чего она с ним ездит?



    И Ваня спросил:



    — А чего, нельзя?



    — А хорошо это девочке с шофером путаться!



    —-Она не путается, — сказал Ваня с обидой. — Она ничуть не путается.



    —-Много ты понимаешь!



    — Он больше тебя понимает, — сказал Игорь строго, и Рыжиков предпочел отодвинуться от Игоря подальше.



    — Какой ты все-таки смердючий, — продолжал Игорь, — я тебе советую уходить из колонии.



    Рыжиков тогда ничего не сказал, поспешил в город. Но сейчас, к концу зимы, Игорь, пожалуй, не сакжет, что Рыжиков смердючий. Симпатии Ванды к шоферу были замечены всей колонией.



    Шофер Петр Воробьнв пользовался общей любовью. Он был молчалив, много читал. Вся кабинка у Петра Воробьева наполнена книжками. Они лежат и на сиденье, и вверху, в карманах на потолке и в карманах боковых. Воробьев читал и в кабинке, и в свободное рвемя где-нибудь на стуле, даже Игоря Чернявина перегнал в читатебьской славе. И этот самый Петр Воробьев, такой читатель, такой серьезный, такой худой и черномазый человек, безусловно, влюбился в Ванду. Они часто сидели в «тихом» клубе, Ванда в свободное время ездила в кабине полуторки, а потом Петр Воробьев вздумал даже на коньках кататься. И он каталсч с Вандой и по обыкновению помалкивал. Рыжиков мог торжествовать: все колонистское общество забеспокоилось по поводу этой любви, неожиланно свалившейся на колонию.



    Михаил Гонтарь сказал однажды Игорю:



    — А я говорю: Ванда влюблена в Воробьева!



    — Неправда!



    И действительно: один раз Игорь, р
    Страница 48 из 81 Следующая страница



    [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ] [ 48 ] [ 49 ] [ 50 ] [ 51 ] [ 52 ] [ 53 ] [ 54 ] [ 55 ] [ 56 ] [ 57 ] [ 58 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 70] [ 70 - 80] [ 80 - 81]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.