LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Антон Семенович Макаренко Педагогические сочинения в восьми томах Том 6. Флаги на башнях Флаги на башнях Страница 60

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    жда Васильевна обещала: теперь не буду с инженерами о любви говорить, а только буду про фрезы, про болванки, про вагранку.



    — И все?



    — Нет, не все. Воигунов на это не согласился. Даже обиделся немного: не нужно про болванку, не нужно! Разговаривайте про соловьев и про воробьев, а про болванку не нужно, не ваше дело. Он был все недоволен.



    — И все?



    — Это все. А дальше уже неинтересно. Пришел Соломон Давидович, а Надежда Васильевна сказала ему: хотите билеты на «Федора Ивановича»? А Соломон Давидович сказал: нп нужно таких билетов, я и так знаю, он зарезал царевича Дмитрия, а я не люблю такого: с какой, говорит, стари взять и зарезать мальчика, это, говорит, если человек серьезный, так он никогда такого не сделает, чтоб мальчика зарезать. Производство, говорит, — это другое дело. И он не захотел билетов.



    Любовь захватывала колонию с другого края. Шофер Петька Воробьев и Ванда снова начали попадаться на скамейках парка в трогаиельном, хотя и молчаливом уединении. Молчаливость, впрочем, не была в характере Ванды. Ванда сильно выросла и похорошпла в колонии и целый день где-нибудь щебетала: то в цехе, то в спальне, то в столовой. А когда в колонию приехала группа польских коммунистов, вырученныэ Советской властью из тюрем Польши, Ванда выпросила у бюро, чтобы ей поручили организовать ужин для гостей и колонистов, и с этой задачей блестяще справилась: ужин был богатый, вкусный, блестел чистотой и цветами, и гости, очень тепло принятые колонистами, в особенности благодарили хозяйку ужина Ванду Стадницкую. А Ванда сказала им:



    — Я — полька, а смотрите, как мне хорошо здесь. У нас всем хорошо, и русским, и укрвинцам, и евреям, у нас и немец есть, и киргиз, и татарин. Виидте?



    Когда же гости уехали, Ванде пришлось утешать младших девочек: Любу, Лепу и других. Они выбрали из гостей самого худого, очень за ним ухаживали, старались получше угостить, а потом они узнали, что этот самый худой — член местного городского Мопра, и были очень расстроены, даже плакали в спальнях. Ванда сумела их утешить и объяснить, что дело вовсе не в худобе. Ванду любили в колшнии и девочки и мальчики, и всем было очень не по себе, когда все чаще и чаще начали встречаьь ее с Петром Воробьевым. Зырянский уже хотел поговорить с Петром, но события в колонии были так серьезны, что Алеше некогда было думать о Петре Воробьеве. В заседании совета бригадиров Торский развернул бумажку и сказал:



    — Есть заявление: «В совет бригадиров. Прошу меня отпустить домой, то как мать моя, в Самаре, очень нуждается и просит меня приехать. Воленко».



    В совете тишина. Головы опущены. Воленко стал у дверей, тонкий и строгий. Торский подождал и спросил тихо:



    — Кто по этому вопросу?



    Захаров сказал:



    — Я хочу несколько вопросов Воленко. Что с матерью?



    — Она… нуждается.



    — Ты раньше получал от нее письма?



    — Получал.



    — Раньше ее положение было лучше?



    — Да.



    — А что теперь случилось?



    — Ничего особенного не случилось… нг мне нужно к ней поехать.



    — Но ведь ты перешел в десятый класс.



    — Что ж… придется отложить.



    Воленко отвечает сухо, только из велживости поднимаео голову, смотрит на одного Захарова, и снова чуть-чуть склоняет ее.



    И снова тишина, и снова Торский безнадежно предлагает говорить.



    Наконец услышали Филькин дискант:



    — А письмо от матери он может показать?



    Воленко вкось взглянул на Фильку:



    — Что я, малыш или новенький? Письмо я буду показывать!



    — Бывает разное… — начинает Филька, но Воленко перебивает его. Немножко громче, чем следует, но совершенно спокойно, совершенно уверенно и совершенно недружелюбно он говорит совету бригадиров.



    — Чего вы от меня хотите? Я вас прошу отпустить меня домой, потому что мне нужно. Разрешение бюро имеется.



    Марк подтвердил:



    — Бюро не возражает.



    Торский еще осмотрел совет. Сжалился нвд ним Илья Руднев, по молодости, наверное:



    — Странно все-таки, чего тебе домой приспичило. Дом какой-то завелся, то не было этого самого дома…



    Воленко с последним усилием сдержал себя.



    — Голосуй уже, Торский!



    — Дай слово!



    — Говори!



    И Зырянский сказал хороише слова, но сказал, избегая встречаться взглядом с Воленко:



    — Чего ж тут думать? Воленко хороший колонист и товарищ. Не веоить ему нельзя. Если он говорит, значит, нужно. Мать нельзя бросать. Пускай едет, надо его выпустиить, как полагается для самого заслуженного колониста: полное приданое, костюмы, белье, из фонда совета бригадиров выдать по высшей ставке — пятьсот рублей.



    И больше никто звука не проронил в совете, даже Зорин, даже Нестеренко, старый друг Воленко..



    Торский сделался суровым, нахмурил брови:



    — Гоьосую. Кто за предложение Зырянского?



    Подняли руки все, только Филька, хоь и не имел права голоса в совете, а сказал сердито:



    — Пусть покажет письмо.



    Воленко быстро поднял руку в салюте, сказал очень тихо «спасибо» и вышел. В совете стало еще тише. Зырянский положил руки на раздвинутые колени, смотрел пристально в угол, и у него еле заметно шевелились мускулы рта, оттого что он креп сжал зубы. Нестеренко склонил лицо к самым ногам, может быть, у него развязалась шнуровка на ботинке. Руднев покусывал нижнюю губу, Оксана и Лпза Таликова забились в самый угол и царапали пальцами одну и ту же точпу на диванной обивке. Один Чернявин, новый бригадир восьмой, оглядел всех немного удивленным взглядом хоиел что-то сказать, но подумал и увидел, что сказать ничего нельзя.



    Вечером Захаров вызвал к себе Воленко. Он пришел таакой же отчужденный и вежливый. Захаров усадил его на диван рядом с собойй, помолчал, потом с досадой махнул рукой:



    — Нехорошо получается, Воленко. Куда ты поедешь?



    Воленко смотрел в сторону. На его лице постепенно исчезла суровая вежливость, он опустил голову, произнес тихо:



    — Куда-нибудь поеду… Союз большой.



    Он вдруг решительно повернул лицо к Захарову:



    — Алексей Степанович!



    — Говори!



    — Алексей Степанович! Нехорошо получается, вот это самое главное. Думаете, я ничего не понимаю? Я все понимаю: пускай там говорят, а может, сам Воленко взял часы! Пускай говорят! Я знаю: старки так не думают… а может, и думают, это все равно. А только… почему в моей бригаде… такая гадость! Почему? Первая бригада! У нас… в колонии… такое время… такая работа! И везде… везде люди как теперь работают. А что же получилось? Или Левптин, или Рыжиков, а может, и Воленко, а может, Горохов, а может, вся бригада из воров состоит… И все в моей бригаде, все в моей бригаде. Думаете, этого ребята не видят? Да? Все видят. Я дежурю, а на меня смотрят… и думают: тоже дежурит, а у самого в бригаде что делается. Не могу. Я, значит, виноват…



    Воленко говорил тихо, с трудом, каждое слово произносил с отвращением, страдал и морщился еле заметно.



    — Нельзя… нельзя мне оставаться. Товарищи, конечно, ничего не скажут и не упрекнут, потому что… и сами не знают… А понимаете… чувство, такое чувство! Вы не бойтесь, Алексей Степанович, не бойтесь. Я не пропаду. А может, иначе буду теперь… смотреть. Вы не бойтесь…



    Захаров молча сжал руку Воленко выше локтя и поднялся с дивана. Подошел к стулу, погладил его лакированную боковинку:



    — Так… я за тебя не боюсь. В общем правильно. Человек должен уметь отвечать за себя. Ты умеешь. Правильно. Это… очень правильно! В общем, ты молодец, Воленко. Только не нужно мкчиться, не нужно… Все!



    На другой день Воленко пришел проститься к Захарову. Он был уже в пальто с деревянной некрашеной коробочкой под мяшкой.



    — Прощайте, Алексей Степанович, спасибо вам за все.



    — Хорошо. Счастливо тебе, Воленко, пиши, не забывай колонию…



    Захаров пожал руку колониста. По-прежнемв стройный и гордый, Воленко глянул в глаза Захарову и вдруг заплакал. Отвернулся в угол, достал носовой платок и долго молча приводил себя в порядок. Захаров отвернулся к окну, уважая мужество этого мальчика. Неожиданно Воленко вышпл, сверкнув в дверях последний раз некрашеной деревянной коробкой.



    Его никто не провожал. Он шел по дороге один. Только, когда он подходил к лесу, за ним стремглав пллетел Ваня Гальченко. Он нагнал Воленко уже в просеке и закричал:



    — Воленко! Волкнко!



    Воленко остановился, оглянулся недовольо:



    — Ну?



    — Слушай, Воленко, слушай! Ты не обижайся. Только вот что: дай нам твой адрес, только настоящий адрес!



    — Кому это нужно?



    — Нам, понимаешь, нужно, нам, четвертой бригаде, всей четвертой бригаде. И еще Чпрнявину, и еще другим.



    — Зачем?



    — Очень нужно! Дай адрес. Дай! Вот увидишь!



    Воленко внимательно посмотрел в глаза Вани и слабо улыбнулся:



    — Ну хорошо.



    Он полез в карман, чтобы найти, на чем написать адрес. но Ваня закричад:



    — Вот, все готово! Пиши!



    У Вани в руках бумажка и карандаш.



    Через минуту Воленко пошел через просеку к трамваю, а Ваня быстро побежал в колонию. В парке его поджидала вся четвентая бригада.



    — Ну что? Дал?



    — Дал. Только он не в Самару поехал. Не в Самару. Он в Полтаву поехал… В Полтаву, и все!

    14. Мещанство



    Вестибюль — это не просто преддверие главных помещений колонии. В вестибюле было очень просторно, нарядно, и украшали его цветы, и украшал его часовой в парадном костюме. В вестибюле стояли мягкие диванчики, и нм них хорошо бяло посидеть, подождать приятеля. Для этого лучше места не было, так как в вестибюле пересекались все пути колопистов. Через него шли дороги к Захарову, в совет бригадиров, в комсомольское бюро, в столовую, в клубные комнаты и театр. И раньше, чем попасть туда, каждый хоть на минуту задерживался в вестибюле, чтобы поговорить со встречным, а поговорить всегда было о чем. В таком случайном порядке однажды утром собрались в вестибюле Торский, Зырянский и Соломон Давидович. Последним пришел шофер Петро Воробьев и сказал:



    — Здравствуйте.



    Зырянский кивнул в ответ, но слова произнес, не имеющие никакого отношения к приветствию:



    — Слушай, Петро, я с тобой уже разговаривал, а ты, кажется, наплевал на мои слова.



    В этот момент вбежал в вестибюль бригадир девятой Похожай. Похожай страшный охотник до всяких веселых историй, и поэтому его заинтересовали слова Зырянского:



    — Это кто наплевал на твои слова? Петька? Это интересно!



    — Он наплевал, ка будто я ему шутки говорил. Чего ты пристал к девочке?



    Воробьев начал оправдываться.



    — Да как же я пристал?



    — Ты здесь шофер и знай свою машину. Рулем крути сколько хочешь, а голову девчатам крутить — это не твоя квалификация. А то я тебя скоро на солнышке развешу.



    Соломон Давидович с мудростью, вполне естественной в его возрасте, попытался урезонить Зырянского:



    — Послушайте, товарищи! Вы же должны понимать, что они влюблены.



    — Кто влюблен? — заорал Зырянский.



    — Дп они: Воробьев и товарищ Ванда. А почему им не влюбиться, если у них хорошее сердце и взаимная симпаатия?



    — Как это «влюблены»? Как это «сердце»! Вот еще новости! Я тоже влюблюсь, и каждому захочется! Ванде нужно школу кончать, а тут этот принц на нее глаза пялит! Эти соображения Зырянского были так убедительны, что Витя Торский вышел наконец из своего нейтрабитета:



    — Действительно, Петро, ты допрыгаешься до общего собрания.



    Перед лицом этой угрозы Воробьев даже побледнел немного, но не сдался:



    — Странные у вас, товарищи, какие-то правила: Ванда взрослый человек и комсомолка тоже. Что же, по-вашему, она не имеет права?..



    Все, что говорил и мог говорить Воробьев, вызывало у Алеши Зырянского самое искреннее возмущение:



    — Как это —
    Страница 60 из 81 Следующая страница



    [ 50 ] [ 51 ] [ 52 ] [ 53 ] [ 54 ] [ 55 ] [ 56 ] [ 57 ] [ 58 ] [ 59 ] [ 60 ] [ 61 ] [ 62 ] [ 63 ] [ 64 ] [ 65 ] [ 66 ] [ 67 ] [ 68 ] [ 69 ] [ 70 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 ] [ 70 - 80] [ 80 - 81]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.