LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Антон Семенович Макаренко Педагогические сочинения в восьми томах Том 6. Флаги на башнях Флаги на башнях Страница 9

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    тят.



    — В колонию?



    — Нет, в комонес. Я ходил, так туда не пустили.



    Все-таки Ваня улучил минутку и побежал в комонес. Это было, действительно, за углом. Окончился его визит очень быстро. Ваня успел проникнуть только в коридор, и уже через минуту он снова стоял на крыльце, а на него глядела из полуоткрытой двери лысая голова сторожа. Разговор между ними начался еще в коридоре и за самое короткое время успел дойти до большого накала. Быстро обернувшись к двери, Ваня дернул плечом и крикнул со слезами:



    — Не имеете права!



    Сторож никакого мнения по вопросу о праве не высказал, он выражался директивно:



    — Иди, иди!



    — Я хочу в колонию Первого мая!



    — Мало ты чего хочешь! Здесь таких не берут.



    — А каких?



    — Правонарушителей берут, понимаешь?



    — Каких нарушителей?



    — Повыше тебя сортом. А не то, что всякий сброд: захочется ему в колонию, скажите, пожалуйста.



    — А если мне жить негде?



    — Это что: жить негде? Это пустяки. Это спон принимает.



    — Спон? Какой спон?



    — Так говорится: спон. И иди себе!



    Сторож захлопнул дверь. Ваня задумался: «Спон!»



    К месту работы Ваня возвращался расстроенный, Юрка еще издали увидел его и крикнул:



    — А что я говорил?



    Ваня присел на скамейку, взялся за щетки. Клиент уже поставил ногу, Юрка заканчивал щегольской командирский сапог и все-таки отозвался на события:



    — Он думал, там ему сейчас: пожалуйте товарищ Гальченко, садитесь.



    Ваня ничего не сказал, а когда кончил работу, спросил:



    — А он говорить, в спон какой-то идти?



    — Кто говорит?



    — Да там такой лысый: в спон.



    — Стой, стой! Спон? О! Знаю! Это в наробразе, зоаю спон. Тллько там… — Юрка завертел головой, и Ваня понял, что Юрка выразил предельное пренебрежение к спону.



    — Чего?



    — Да там… ну… туда лучше не ходи. Буза!



    Спирька к подобным разговорам относился с самым холодным презрением. Он принимал и отпускал клеинтов, курил, посвистывал, с кем-то перемаргивался, как будто никакоого спона и не существовало.



    — Спон этот здесь. — Юрка кивнул на входную дверь, возле которой они сидели. — Только они здесь не берут, а говооят: иди в приемник. Буза!



    Ваня на следующий день отправился в спон. Он вошел в ту самую дверь, на которую показывал Юрка, поднялся по узкой и темной лестнице и попал в такой же темный коридор. Здесь было много дверей, они открывались и закрывались, какие-то люди входили и выходили, за фанерными створками дверей гудели голоса, стучали машинки. В коридоре на деревянных диванах сидели потертые, с нечищеными ботинками клиенты. и скучали. Ваня прошел весь коридор, прочитал все надписи и вернулся. У одного из сидящих спросил:



    — Спшн, понимаете…



    — Ну?



    — Какой это спон?



    — Спон самый обыкновенный. Сюда иди.



    Он показал пальцем на дверь. На двери Ваня прочитал:




    Социально-правовая охрана несоврршеннолетних



    Прочитал еще раз. Ничего не понял. Обернулс.я



    —Это спон?



    — Еще не верит, малыш. Прочитай первые буквы.



    Ваня прочитал и обрадлвался, теперь он все понял, действительно, это был спон. Ваня открыл дверь и вошел. В небольшой комнате сидели четыре женщины и один мужчина. Все они что-то писали. Ваня осмотрел всех и обратился к маленькой женщине с черными большими глазами.



    — Здравствуйте.



    Женщина посмотрела на Ваню, но продолжала держать пер ов руке:



    — Тебе чего, мальчик?



    — Мне… спон.



    — Ну да, спон, так что тебе нужно?



    — Отправьте меня в колонию Первого мая.



    Женщина заинтересовалась Ваней, положила ручку, ее глаза улыбнулись:



    — Это ты сам придумал?



    — Сам.



    — Не может быть. Тебя кто-то научил.



    — Никто не учил. Там, говорят, прилично.



    Женщина с черными глазами переглянулась с другой женщиной, обе они улыбались, не открывая губ.



    — Еще бы! Ты — беспризорный?



    — Нет, еще не был.



    — Так чего же ты пришел? Мы берем только беспризорных.



    — Я не хочу быть беспризорным.



    — Видно, ты очень неглупый мальчик.



    Ваня повел головой к плечу:



    — ДА чего ж я буду глупый?



    — Это и видно. — Они опять поглядели друг на друга.



    — Ну хорошо. Не мешай… — сказала одна из них.



    — Я не мешаю.



    — В колонию Первого мая мы не отправляем. Это комонес.



    — Комонес?



    — Да, комонес. Туда правонарушителей отправляют.



    — Я был в комонесе. Так там выгоняют! Такой… лысый.



    — У них есть кому выгонять, а у нас некому, так ты. и стоишь. Я тебе сказала: не мешай!



    За столом в углу поднялся молодой мужчина и сказал недовольно:



    — Мария Викентьевна, сами виноваты: зачем эит разговоры? Сами вступаете с ними в прения, а потом не выгонишь. Работать абсолютно невозможно.



    Он вышел из-за стола, подошел к Ване, ласково, осторожно взял его за плечи, повернул лицом к двери:



    — Иди!



    В коридоре Ваня еще раз прочитал надпись:




    Социально-правовая охрана несовершеннолетних



    Потом прочитал первые буквы. Выходило, действительно, спон. Но теперь это уже было не так понятно, как четверть часа тому назпд.



    Через три недели произошла новая катастрофа. К чистильщикам подошел молодой человек с портфелем и потребовал дгкументы. В катасррофе виноват был сам Спирька. Нужно было посадить Ваню в середине шеренги чистильщиков — в таком случае, как потом объяснили опытные люди, Ваня успел бы смыться. Ваня же сидел крайним, и человек с портфелем прежде всего потребовал документы у него.



    В ответ на это Ваня только похолодел. Человек с портфелем помолчал наб ним и распорядился:



    — Собирай свое добро.



    Ваня беспомощно обратился к Спирьке, но Спирька вел себя самым странным образом: он любовался улицей, любовался всласть, его глаза смеялись от удовольствия.



    — Бери ящик, чего ты оглядываешься?



    — Так это не мой ящик.



    — Не твой? А чей?



    — Это его, Спирьки.



    — Ага, Спирьки? Это ты — Спирька?



    — Я! А какое мне дело?



    Спирька очень честно и обиженно пожал плечом.



    — Чей это ящик, ребята?



    Сначала молчали, а Гармидер все-таки сказал:



    — Ваньку нечегоп одводить. Спирькин ящик. И припас тоже его.



    — Да ибите вы к черту! Чего притали, смотри! Я тебе продал ящик? Пподал? Чего же ты молчишь?



    — Когда ж это ты мне его продавал?



    Юрка сказал примирительно:



    — Засыпался, Спирька, нечего.



    Человек с портфелем все понял, и судьба всей системы стала очевидной и для Спирьки. Человек с портфелем произнес после этого только одно слово:



    — Идем!



    Спирька выругался головокружительно, размахнулся и ударил Ваню по уху. Гармидер бросился на помощь, но Спирька успел ногой очень сильно ударить по своему ящику. Коробки с гуталином и деньги покатились по асфальту, а Спирька, заложив руки в карманя, спокойно отправился по улице. Челвоек с портфелем глазами искал подкрепления, но оно пришло не скоро. Юрка шепнул растерявшемуся Ване:



    — Дергай!



    И Ваня «дернул». Через десять минут на глухой, заросшей вербами улице он остановился. Ему казалось, что за ним погоня. Он присмотрелся к уличной дали: там никого не было, а поближе только белая собака перебегала улицу. Собака посмотрела в сторону Вани несколько подозрительно, но, когда Ваня тронулся с места, она поджала хвост и побежала скорее. Денег у Вани было двадцсть две копейки, сегодняшняя выручка вся осталась в ящике.



    Снова начались дни одиночества и голода. Двадцать две копейки помогли поддерживать жизнь в течение двух дней. Потом стало совсем плохо, а тут еще и небо выступило против Вани. С утра светило солнце, к двум часам собирались черные говорливые тучи, к вечеру проходила над городом гроза: ливень несколько раз с силой обрушивался на город, громовые удары били без разбору, а к ночи начинался тихий дождик и продолжался до утренней зари. Этот порядок установился на целую неделю. Ваня в своей соломенной постели промок в первую же ночь, он думал, что на второй день не будет дождя, и снова промок. На третью ночь он уже пшбоялся идти ночевать в солому, долго ходил по городу, пережидая дождь в подъездах и воротах домов. Так он добрался до вокзала.



    На вокзале стшяла тишина. В зале для ожидания только что прошла уборка. Влажный чистенький кафель с опилками, кое-где к нему приставшими, блестел под ярким электричеством, на больших диванах дремали редкие пассажиры. Двое красноармейцев закусывали. Они доставаьи еду из холщового мешка, стоящего между ними, и еда была вкусная: розовую французскую булку они разломили пополам, разлом этой булки был ослепительно пушисый. Шесть яиц лежало на диване, один из красноармейцев подставил широкое колено, чтобя они не скатились на пол. Другой на газетном листе потрошил и резал селедку. Кусочки селедки красноармйецы осторожно брали двумя пальцами и ели. Ваня сделал к ним несколько шагов, красноармейцы посмотрели на него, один из них ухмыльнулся:



    — Выходит, ты голодный?



    — Денегг… нету.



    — Денег нету? Это плохо. Беспризорный, выходит?



    — Нет… я еще…



    — Ну что ж. Садись с нами, вот сюда.



    Ваня сел против них на другом диване. Рядом с ним легла приятная порция: половинаф ранцузской булки, два кусочка селедки и одно яйцо. Красноармейцы все это разложили перед ним молча, в своем мешке они оба хозяйничали дружно, но обхшдились тоже без слов, только изредка гмыкали. Стрелок железнодорожной охраны подоошел к ним, показал пальцем.



    — Этот с вами едет… пассажир?



    Красноармеец постарше и посмуглей ответил:



    — Пока… видишь, с нами едет.



    Стрелок недоверчиво скосил глазом на Ванину закуску:



    — Чего-то он мало соответствует.



    — Ничего, подходящий. Будет соответствовать.



    Стрелок отошел. Красноармейцы даже не переглянулись, продолжали закусывать. До самого конца ужина они не сказали Ване не слова. Только когда холщовый мешок был завязан и газета с кпошками и требухой брошена в сорный ящик, молодой протянул:



    — Поужинали, значит.

    15. Серебряный гривенник



    Ваня здесь, на вокзале, и заснул, сидя на диване. Стрелок не беспокоил его до утра, потому что на противоположном диване сидели красноармейцы. Но утром, когда стрелок все-таки разбудил Ваню, красноармейцев уже не было. Стрелок молча смотрел на Ваню, а Ваня молча догадался, что нужно уходить.



    Он прбгел к главной улице, ему хотелось посмотреть, что теперь происходит на асфальте возле наробраза, а кроме того, он решил еще раз зайти в спон и поговорить там о колонии Первого мая.



    Походка у Вани деловая, но настроение у него плохое: мужчинна в споне, который сидит за самым дальним столом, бросает на жизнь довольно мрачную тень. Из магазина вышел мальчик в золотой тюбетейке — Володя Бегунок. И на тюбетейку эту, и на вннзель на рукаве, и на живые темные глаза Ваня так загляделся, что даже приостановился у деревянной клетки, ограждающей молодое дерево.



    Володя Бегунок держал в руке коробку мази для чистки сигнальной трубы. Стоя при выходе из магазина, он внимательно рассматриваь этикетку на коробке. Потом спрятал мазь в карман, но, вынимая руку из кармана, выронил гривенник, который назначен был на обратный трамвай. Гривенник покатился под ноги Вани Гальченко. Ваня быстро наклонился, прднял монету. Бегунок выжидательно посмотрел на Ваню. Ваня протянул ему гривенник. Володя взял и несколько смущенно объясни:л



    — Это у меня на трамвай. А то пешком… шагать. Шесть километров.



    Ваня улыбнулся из вежливости. Собственно говоря, у Вани есть свои дела гораздо более трудные.



    — Ше
    Страница 9 из 81 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 70] [ 70 - 80] [ 80 - 81]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.