LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Том 8. Письма Страница 1

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    Макаренко Антон Семенович Письма



    Антон Семенович Макаренко



    П И С Ь М А



    В. Я. Костецкой



    17 декабря 1916, Киев Мне так неудержимо и так просто захотелось Вас приветствовать, что, как видите, я себе в этом не решился отказать...



    ...Лучше всего было бы послать Вам только одно слово



    Привет!..



    Но уж такова слабость наша. Впрочем, очень может быть, что это письмо не произведет на Вас неприятного впечтления, а если оно заставит Вас хтоь раз улыбнуться над этим наивным лепеотм, то и совсем хорошо. Подумайте, лишней улыбкоы станет у Вас больше, а так как это будет сделано не для чьих-нибудь глаз, то, стало быть, и улыбка Ваша будет искренняя. Это и значит, что я так мало хочу, это значит только, что марка не пропала даром. Вот и все, поверьте, без всякой скрытой хитрости пишу. Ведь я просто пишу, а не для чего-нибудь. Когда два человека встречаются ежедневно, они все равно приветствуют друг друга. Тем более естественно такой славной паре, как мы с Вами, иногда обменяться салютом. Вот и все. У Вас есть воображение представьте себе, что король некой страны приказывает сделать в честь Вашего существования 7 выстрелов из старой пушки. Ведь приятно же это для Вас. Это во всяком случае не глупее многих человеческих разговоров, обьяснений, обьятий, поцелуев и ссор.



    Если Вы будете более радостны, чем за минуту до этого, не откажите мысленно поздравить меня с лишним хорошим днем.



    Т.#1



    А. П. Сугак



    Учительнице г-же Сугак



    9 апреля 1918



    Уезжая в Харьков для занятий в бюро комитета#1, прошу Вас принять заведование высшим начальным училищем. При этом в особенности прошу Вас в случае поступления от кого-либо просьбы об использовании здания училища для спектакля или вечера давать свое согласие на это, только при условии дежурства двух преподователей, а также если от постановки вечера или спектакля будет гарантировано отчисление в пользу училища, курсов для взрослых и родительского комитета#2.



    Инспектор А. Макаренко.



    Б. Ф. Гороновичу



    7 июня 1921



    Борис!



    ...Я мало представлений имею о твоей настоящей жизни и, так сказать, деятельности, но почти уверен, что ты недоволен ведь в Крюкове и людей никаких не осталось, и дела никакого не может быть интересного. Я тебе ничего особенного не предлагаю и горы золотые не выставляю напоказ, но будешь более или менее сыт, получишь приличное по теперешним временам жалованье, самое главное, попадешь в большое творческое дело и в хорошую компанию.



    Я сеейчас заведую колонией малолетних преступников. Ты не пугайся: преступники эти довольно сносные ребята. Колония наша сейчас производит большой ремонт имения б. Трепке - там будет трудовая колония для нормальных детей, поместить в ней я думаю не меньше 150 "штук". Место замечательно красивое, с речкой, садами и парком, с прекрасными, хотя и разрушенными, домами. Ремонт большой и окончится не раньше августа-сентября. Колония будет обьединена с нашей одним управлением и одним педагогическим советом. В этой колонии я тебе и предлагаю место. А пока она отремонтируется, будешь работать у нас - у малолетних. К сожалению, не могу тебе предложить отдельную комнату и крмиться придется с котла, но потом, конечно, все устроится.



    Я тебе советую соглашаться и приезжать. Тебе рисковать нечем, зато, ей бгу, здесь много поэзии и в работе, и в жизни: одно удовольствие проехаться утром в Полтаву чпго стоит!



    Я думаю, ты сумеешь вырватося из Крюкова. Если вырвешься, захвати с собой белье и постель и кати. Буду очень благодарен тебе, елси захватишь с собой мою маму#1 и поможешь ей перевезти свои хаптурки#2.



    В случае каких-нибудь затруднений напиши мне по адресу: Полтава, Котляревская, 6, Татьяне Михаловне Гайдамакиной, для меня.



    Твой Антшн.



    О. Куриловской



    26 декабря 1922,



    колония им. Горького



    О. Куриловская!



    Получил позавчера, получил через великолепного вельможу Пружинина#1 твое письмо. Очень, очень приятно, чть ты уже не сидишь на шее у мужа, а честным путем зарабатываешь деньги. Как тебе нравятся железнодорожники? Ребята у них обыкновенно хорошие, хотя и хулиганы обязательно. А уяителя теперь, гтворят, хуже стали.



    Сведнения от тебя поступили небывало насмешливые. Подумай: на жабованье нам переводят 9 миллиардов, в то время когда нам нужно всего около четырех, а на операционные - ни копейки. И вот мы клацаем зубами абсолютно платонически на пять с лишним миллиардов, но нам их не дают даже понюхать, потому что, видите ли, "заработная плата". Эту проклятую заработную плату Губосвита#2 обязательно растратит на разьезды, инструкторов и инспекторов. Ведь ты знаешь, что в Освите сейчас одни инспектора. Ну... и сидим мы сейчас в таком положении, что и керосину не на что купить.



    Начали занятия по новейшему методу, изобретенному известным педагогом Макаренко,-но у нас нет ни бумаги, ни карандашей, ни красок, ни паршивой смиртови, - одним словом, ни черта. У Гордея вол, бороны не сходят с языка% а я принужден в лучдем случае отмалчиваться, а в худшем - ругаться. Если еще нас снимут с государственного снабжения#3, отравлюсь, так и передай Михаилу Николаевичу Котельникову#4, если по доброте сердца своего ты с ним встретишься. Оказывается, и на декабрь нам зарплаты переводят опять 9 миллиардов и опять их растерзают губосвитовские хищники.



    Ты, голубе, не жди подталкиваний своего доброго сердца. Мы тебе обязательно пришлем сала наших собственных кабанов, если хочешь, пришлем муеи, кислой капусты, соленых баклажан и всяких других благодатей, а приедешь к нам в гости, будем кормить даром. Нет, серьезно, Куриловская, ей богу, мы тебе не дадим погибнуть.



    Ну, хорошо, мои крылья? К сожалению, я принужден ими пользоваться больше для всяких кляузных путешествий в Полтаву. Какие-то шаромыжники из Губземотдлеа Госконтроля и еще откуда-то наехали еле без меня "в Трепку" и продали крестьянам без всякого нашего ведомаа четыре постройки на слом, нас же обвинили в акте ни больше не меньше, как в "преступном расхищении госимущества"#5. Мрачными красками описаны разрушенные дома, и даже найдена свежеотломанная доска в двухэтажном доме! Я был в Полтаве% когда туда прискакал верхом Браткевич#6 с известием, что селяне уже разбирают ту хату, которую мы недавно отремонтировали для Шиловской. Пока я в Полтаве летал по губисполкомам и милициям, крестьяне успели развалить хату: Гордий и мой помощник заведующего колонией перепугались и ничего не предприняли. Волнение в колонии было такое, что Бойко не выдержал, спер из канцелярии обрезан#7 и отправился вечером во II колонию и там целую ночь тыкал обрезаном в нос мужикам, оставшимся для охраны разваленной постройки, за что своевременно и был мною "выпорот".



    Дядьки никак не хотели признавать добытые мною к вечеру бумажки с запрещением разборки построек, и я на следующее утро принужден был перейти в наступление со всей моей армией. Мужиков было всего человек 20, у нас же, понятно, дикое воодушевление, так что после мнгновенного мордобития дядьки отступили по всей линии и на другой день передали в Полтаву на нас страшную жалобу. Я, со своей стороны, подал прокурору кляузу на мужиков и на шаромыжников из Госконтроля и из Губземотдела#8. Сейчас перемирие, но самого вооруженного типа. Стоит паге дядьков появиться на территории II колонии,, как уже к нам летит тревоюный гоней. Мне это так надоело, что я скоро начну пороть гонцов.



    Наши занимаются по новому методу#9. Куриловская, нет тебя, не с кем похохотать. Что у нас делается? Учителя цлеый день таскаются по долам и лесам, роются в шкафах и допытываются у добрых людей, пристают к Сербикову#10, а я им каждую субботу преподношу десяток ехиднеыших конспектов. Скоро они будут проклинать меня, тем более что реформа проведена под видом облегчения труда воспитателей.



    Если мне станет плохо, удеру в Харьков к Гресю#11... Но в общем я доволен, получается что-тои нтересное.



    Хлопцы по-прежнему. Мало им все-таки пищи, голодные как собаки и поэтому всегда не прочь стянуть кусок. На их месте я обязательно тоже тащил бы, и меня временами даже огорчает их умственное недоразвитие: мало все-таки тащут. Сейчас я пишу под шум репетиции - Зозуля#12 и Лидочка#13 готовят ужасную драму, я пока что понял, что в неы какой-то изверг отравляет одну жену, а другой при всей публике проваливает топором голову. Вероятно, в последних двух актах с этим мерзавцем будет поступлено не менее цинично. Впрочем, Зозуля говорит: "Чудова пьеса". Ну и пусть. Хлопцы и девчата, узнав, что я пишу тебе письмо, пришли в рах и пищат, чтобы передал тебе поклон. Особенно наседает Горгуль. Так вот: передаю.



    Коммуна? Как тебе сказать? Живу я в маленькой комнате во II дортуаре, где раньше жили девочки, но стол дают Елизавета Федоровна#14 с Лидочкой. Все-таки я их сейчас стесняю меньше. Комната же моя мне страшно нравится.



    Кажется, тебе все описал. Нужно еще оставить место для поклонов. Елизавета Федоровна и Лидочка твое письмо держат приколотым к стене, чтобы не забыть поскорее ответить. Ну, одним словом, все кланяются, кланяются, кланяются и глаголят: "Ах, прелесть эта Куриловская!!"



    Я влюбился знаешь в кого? В твоего преемника Ивана Петровича Раковича#15. Он у нас был в колонии и очаровал меня. В агентах он, конечно, слаб, но будет прекрасный воспитатель. Думаю, перетащить его во II колонию. Он у нас уже играл в снежки, и ему хлопцы подбили глаз, играл, пел, гримировал, и Лидочка говорит, что Макаренко уже узнал, что можно выжать из этого человека.



    Куриловская, серденько, пройди ж к Котеьникову, расскажи ему про наши беды и чем можно - помоги.



    Поцелуй руку глубокоуважаемой Евдокии Сергеевне, передай привет Михаилу Филипповичу.



    А. Макаренко



    М. Н. Котельникову



    30 декабря 1922,



    Полтава,



    колония им. Горького



    Многоуважаемый Михаил Николаевич!



    У меня маленькое дело - только одна колония, и в ней... 80 хлопцев, но я и мои коллеги так много вложили сил в это дело, и при таких невероятных условиях, что само собой подразумевается наше право кричать, когда со всех сторон нам грозит гибель и когда у нас уже не хватает сил отбиваться. Вы у нас были всего 2 дня и многого не могли видеть. Мы от Вас не прятали темных сторон и не старались показать товар лицом, но Вы один за 2 часа увидали то, чем я больше всего дорожу, - живое движение и живые скпепы в нашей колонии. Вы это и сами, наверное, чувствуете и не подумайте нечаянно, что я просто начал писать письмо с комплиментов. Может быть, Вы не знакомы со всем ужасом нашего провинциального головотяпства, особенно усилившегося с появлением нэпа, поэтому не можете представить, как мы способны дорожить такими гостями, как Вы.



    Двк года без всякого просвета мы по кирпичику, по травинке строили нашу колонию, каждый день мы продвигались вперед, и больше всего нам приходилось бороться главным образом с губнаробразом. Когда я буду статиком, я только с ужасом буду вспоминать это кошмарное учреждение. Через каждые 2 месяца в нем меняются заведующие, инспектора, инструктора и каждый является с новыми форвами варварства и невежества, часто в вопиющих размерах. Я уже не говорю о том, что ни один из них и не подумал обратить внимание на основной гвоздь нашей жизни организационную работу, ни один из них не заметил каторжного труда воспитателей. Напротив, усилия губнаробразоа всегда были направлены к тому, чтобы условия работы воспитателей сделать более тяжелыми. Так, например, исключительно по отношению к колонии применяется какой-то самодельный закон, по которому в зависимости от стажа уменьшается не только ноимер разряда, но и число ставок.



    Впрочем, это нас еще не так сильно беспокоит. Гораздо важнее хозяйственная сторона дела, потому что поступательное движение нашего хозяйства является у нас главной формой воспитательного и образовательного процесса. В этом вопросе, если подойти к нему суммарно, мы только и можем видеть наше будущее. Что же получится? Мы имеем 80 десятин земли, но мы даже и заикаться не смеет о каком бы то ни было капитале, основном капитале, без которого невозможно никакое хозяйство. Каким может быть хозяйство на 80 десятинах, если нам не на что купить керосина для освещения десятка помещений, а в губнаробрзе нам говорят: "Соба кловите да жир топите". Да, мв, собственно говоря, очень не далеки от такой формы самоокупаемости. Нам не дали ни оного пуда дров и прямо советуют красть их в лесу, а когда в том же лесу наши босые хлопцы нарубили 30 полусаженей и оставалось только заплатить за них какие-то гроши, нам отказали даже в этих грошах, и полусажени переходят в руки спекулянтов. А свой урожай мы самым благородным образом истратли на мпшины, да на расширение поля (в 2, 5 раза), да на ремонт.



    Этот самый ремонт, который Вы видели, несмотря на то что мй несем его только на своих плечах, приносит нам только одни огорчения, и я обязательно попаду на скамью подсудимых за ликвидацию какого-нибудь обломка стены. А тем временем та кназываемые хозяйственные органы даже без нашего ведома продают отремонтированные наши постройки на слом тем же самым крестьянам, которые в свое время эти постройки разрашали. Это самые яркие примеры той какафонии, которая у нас творится.



    Все наши надежды были на Вас. Я только и воспрянул духом, когда Вы обьявили нам о непосредственной связи с Наркомпросом. Я думал, что 1-2 года харьковской помощи позволят нам создать учреждение, которому не стыдно будет смотреть в глаза людям, а за себя мы не боялись, потому что, по совести скажпм, редко удается подобрать такой состав, как у нас.



    Сейчас мы принялись за организацию учебных занятий по совершенно новому методу, и у нас дела пошли хорошо, прямо крылья выросли, но... стало известным, что мы перешли на местные средства. Для меня это синоним гибели; нет смысла отдаваь себя только для того, чтобы в заброшенной в лесу колонии несколько десятко воборвышей влачили жалкое существование, а иначе и быть не может. В губнаробразе не способны видеть дальше своего носа и еще не скоро будут способны. В лучшем случае там кое-что смыслят в "хатней педагогике", но социальное воспитание даже в своей голой логике им недоступно,, тем более недоступно понимание практического выражения. А колония за городом даже для демонстрации путешественникам неудобна.



    Простите, Михаил Николаевич, за это сумбурное письмо. Оно не имеет никаких практических целей. Я прекрасно понимаю, что ничего поправить нельзя. Но, поверьте, мне было некому высказать свою горечь. Возможно, что и высказывать я не имею права, много сейчас гибнет намерений, но я смею думать, что нигде не размахнулись так широко и с такими буйными запасами энергии и с такими ничтожными средствами, как мы в своей колонии. Донкихотство? Может быть, и донкихотство, а может быть, и крушение серьезного и важного опыта. Не мне судить.



    Вся эта трагедия не мешает мне принсети Вам искреннюю благодарность за искреннее и серьезное отношение к нашей работе. Еще раз уверяю Вас, что это единственный случай в двухлетней истории колонии. Скоро мы, вероятно, начнем разбегаться. Побарахтаемся еще немного единственно для сохранения чести, и конец.



    В самой колонии пока все благополучно, если бы на каждого хлопца прибавили пищу, чтобы он не ощущал бешеного аппетита, цель была бы достигнута вполне, но кому об этом скажешь? И кому это нужно, такая-то цель?



    Желаю Вам от души всего хорошего, простите, что пишу так длинно, надеюсь, что этому письму Вы не предадите никакого официального значения.



    Уважающий Вас А. Макаренко



    М. Н. Котельникову 31 января 1923 Полтава колония им. Горького



    Многоуважаемый ихаил Николаевич!



    "Страшное" спасибо Вам за целых 3 пакета#1, в особенности за Ваши письма. Если Вам тяжело работать в Харькоче, то от души искренно желаю Вам найти такую огромную нравственную поддержку, ккую мы имеем в Вас. Спасибо за привет хлопцам. Я не помню, где-то у Достоевского сказано приблизительно так: "Вы, проходя случайно, ласково поглядели на ребенка: вы сделали важное дело". Так вот и Ваш привет - такое же важгое дело. Я его обьявил в приказе по колонии и по ошибке написал "главный инспектор". На наибольшее спасибо за то, что не оставили нас на сьедение местному бюджету. Я теперь по-прежнему полон сил и надежды, и хочется работать n плюс 1 час в сутки.



    В колонии все благополучно. Воспитатели и ребята увлекаются учебными занятиями. Первые уже немного пищат: трудно, говорят, не хватает времени и белье постирать (Не правда ли, тоже организационная проблема?), но физиономии у них веселые. Хлопцы же, по обыкновению, ни от какой работы не устают. Сегодня у нас разрабатывали тему "Письмо и книга". Написали Вам ходатайство способлм картинного письма. Сейчас они, узнав, что я пишу Вам, стоят над душой и прситают, чтобы я ничего не писал Вам о содержании хобатайства, пусть, говорят, без обьяснений идет. Я их убеждаю, что Михаил Николаевич не дикарь и не привык к чтению картинных писем, но мои аргументы мало помогают. Вы это ходататйство получите одновременно с этим письмом, но, разумеется, не придавайте ему серьезного значения: посмотрите как на сыновнюю шутку, ничего такого ужасного нет.



    Ежемесячные отчеты я посылаю Вам через Губсоцвос. Может быть, Ваше напоминание касается того большого отчета, который я послал еще в октябре и который, вероятно, затерялся? Я в самып ближайшие дни посылаю Вам дубликат.



    Хочу с Вами поделиться одним большим сомнением. Был я у Вас на прдагогическом заседании и поражался множеству страшных терминов, употребляемых одним из говоривших врачей к вопросу о программе характеристики. Все-таки дело идет о том, чтобы нашего воспитанника разложить на множество составных частей, все эти части назвать и занумеровать, построить их в определенную систему и... не знать, что делать дальше. Все новейшие труды точно так же идут по этому направлению. Но я до сих пор не смг заставить себя поддаться их обаянию. Иногда я падаю духом и глубоко презираю себя за подобную научную невосприимчивость, иногда же, напротив, протестую всеми фибрами души.



    Мне и кажется, мы еще очень далеки от права раскладывать челочека и тем более делать отсюда какие бы то ни было практические выводы. Напротив, мы должны... науяиться так организовать воспитание,



    чтобы наши достижения характеризовались совершенствованием системы данной личности в целом. Это вовсе не значит, что работа над теорией анализа личности должна быть отвергнута. Пусть эта работа составляет предмет любой науки, но педагогам пока что нужно главное внимание направить на создание синтетической педагогики. Если это и ересь, то ерес ьдля меня оправданная всем моим колонистским опытом.



    К соэалению, я эти свои сомнения, постепенно приближающиеся к форме положительной уверенности, не в состоянии изложить более подробно за недостатком времени, но должен признаться, что в организации колонии я уже сознательно поставил их во главу угла. Все это не спасает меня от мурашек, которые начинают бегать по телу, как только я приниммюсь за страницы какой-нибудь ученой классификации. Я бы предложил свою - классификацию социального опыта и мотивацию поступка#2, но эти спмые мурашки держат меня на привязи: я все боюсь, что я чересчур неуч.



    В течение февраля месяца я напишу и отправлю Вамп едагогический отчет, в котором, разумеется, из официального гонора буду выражаться в категорическом смысле.



    Вы меня не ругайте особенно. Категоричностью я только прикрою болььшие сомнения. Может быть, Вам в моем отчете кое-что из моих категорических сомнений пригодится.



    Большое спасибо Вам за участие в нашем горе.



    История эта настолько сложна и настолько подла, что из Харькова искать виновных невозможно... Здесь я сначала пробовал просить и протестовать, но все это обратилось в волокиту, а между тем крестьяне одну постройку начали разбирать#3. Тогда я решился на отчаянное средство: с двумя отрядами хлопцев я вступил в кулачный бой с крестьянами. Битва не сопровождалась потерями, ограничились синяками и шишками, но победа осталась на нашей стороне, а самое главное, мы произвели шум: дело дошло до губисполкома. Сейчас, кажется, пахнет скамьей подсудимых, но не для нас#4. Впрочпм, ручаться не следует. Если в Полтаве ничего не сделают, обратимся к Вам за помощью, а пока мы в состоянии отбиваться сами, Вас затруднять кляузами нельзя.



    Так иби иначе, мы оживаем исключительно благодаря Вам. Смотрим вперед весело. Настроение в колонии восхитительное, почти трогательное. Смущает нас только лето. Капитала у нас по-прежнему нет. Клячи дохлые, дети босые.



    К сожалению, не урегулировант распределение кредитов. За декабрь для колонии переведено 12 миллиардов на жалованье и 0,5 миллиарда на прочие расходы. Между тем на жалованье нам нужно было только 6 миллиардов. Разумеется, остаток пошел на жалованье в другие учреждения, так как нельзя переводить из & в
    Страница 1 из 1 Следующая страница



    [ 1 ]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.