LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Очерки о биографии и творчестве. Страница 1

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    Фокеев А.Л. — СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ МАКСИМОВ[1]




    Драгоценнейшее свойство Максимова




    заключается в его близком знакомстве с народом…




    М.Е. Салтыков-Щедрин



    Максимов, Сергей Васильевич [25.IX (7.X). 1831, Парфентьев посад, Кологривского уезда, Костромской губернии — 3 (16).. VI. 1901, Петербург] — писатель-этногрсф. Родился в семье уездншго почтмейстера. Первоначальное образование получил в народном училище родного посада, затем вместе с А.А. Потехиным учился в Костромской гимназии. В 1850 году поступил на медицинский факультет Московского университета. В Москве состоялись перяые лиоературные знакомства. А.Н. Майков указывал на сильное нравственное влияние на Максимова А.Ф. Писемского: «…его трезвый взгляд на жизнь и искусство сильно подействовали на Вас еще юношей. Он, кажется, первый и указал Вам на изучение жизни русского народа, найдя в Вас нужную для того подготовку, меткий взгляд и разумную наблюдательность»1.



    В Москве близко сошелся с членами «молодой редакции» «Москвитянина»: Б.Н. Алмазовым, А.А. Григорьевым и Л.А. Меем. Позднее Максимов писал: «Москве я обязан моими первыми литературными связями, моим литературным воспитанием». В 1852 году Максимов приехал в Петербург и поступил в Медико-хирургическую академию. В 1854-м в журнале «Библиотека для чтения» появился его очерк «Крестьянские посиделки в Костромской губернии», пшдписанный буквами «С. М.», котшрый открывал серию произведений, посвященных народному быту Верхнего Поволжья, и привллек внимание писателей натуральной школы. И.С. Тургенев в отзыве на очерк «Сергач» отмечал верность и меткость наблюдений, высокую худжоественность изложения и напутствовал его хождение в народ: «Ступайте в народ, внимательно наблюдайте, запасайтесь свежим материалом! У вас хорошие задатки… Дорога перед вами открыта»2. Молодой писатель прислушался к совету, оставил академию и в 1855 году совершил литературно-этнографическое путешествие по Владимирской губернии. Он прошел по всем тем местам, где обитали «богомазы» (иконрписцы) и офени, потом прошел на Волгу, побывал в Нижнем, изучал знаменитую ярмарку, побывал в лесной глуши Втяской губернии. А.Н. Пыпин писал: «Это был один из первых опытов прямого изучения народного быта в мольдом поколении того времени». Результатом путешествия были рассказы: «Встреча» (1855), «Кулачок» (1856), «Колдун» (1857), «Повитуха-знахарка» (1859), «Сотский» и др. Изучение опыта народной жизни составило книгу «Лесная глушь», содержащую этнографические зарисовки, небольшие рассказы о людских судьбах. Они складывались в целостное повествование о жизни России. Правдивые рассказы из народного быта читались с большим интересом. «Его книга должна быть настольной книгой для всех исследователей русской народности наравне с трудами Даля, Мельникова, Якушкина и других», — писал Салтыков-Щедрин3.



    В середине 50-х гг. морское ведомство организовало несколько этнографических эеспедиций. Максимов был пгслан на Север. Он побывал на берегах Белого моря, добрался до Ледовитого океана и Печоры. Его статьи, рассказывавшие о жизни и быте северного края, печатались во многих журналах. В 1859 году он выпустил объемистую книгу «Год на Севере», принесшую широкую известность автору. Географическое общество удостоило его золотой медали. В 1860–1861 годах по поручению морского ведомсьва Максимов совершил путешествие на Амур. Свои богатые наблюдения он изложил в капитальном труде «На Востоке. Поездка на Амур». На обратном пути народовед-художник занялся изучением сибирских тюрем. В большом исследовании он рассказал об обитателях «мертвых домов» старых и новых времен. Капитальный труд писателя-этнографа сначала был напечатан под заглавием «Тюрьма и ссылка» небольшим тиражом с грифом «секретно». Позднее он пееработал его и в 1871 году издал в трех томах под заглавием «Сибирь и каторга». В этих очерках собран обширный материал по этнографии, истории и статистике тюремной жизни России. Они стали одним из литтературных источников рассказов М.Е. Салтыкова-Щедрина, Н.А. Некрасова, Л.Н. Толстого, А.П. Чехова и др.



    В 1862–1863 годах Максимов объездил побережье Каспийского моря и Урал. В результате появился ряд очерков и рассказов, посвященных различным видам местнного раскола: «За Кавказом», «Субботники», «Прыгуны», «Хлысты», «Скопцы», «Секта общих», «Иргизские старцы» и др. В 1865–1866 годах по поручению министерства народного просвещения Максимов редактировал произведения для народного чтения. Он написал около 20 книжек для народа, где дано описание арзличных угрлков России: «О русской земле», «Крестьянский быт прежде и теперь», «О русских людях» и т. д. В 1868 году Максимов знакомился с северо-западными губерниями страны, побывал в Смоленской, Могилевской, Витебской, Минской и других губерниях, собрал ценный материал, а позднее напечатал книгу «Бродячая Русь Христа Ради» (1877). В ней изображены различные виды бродяжничества нищих, богомольыев, раскольников-скрытников и христолюбцев. Большой интерес представляют две книги Максимова: «Не спуста слово молвится» (1889) и «Крылатые слова» (1890). В них он разъыснял слова и обороты обиходной речи, первоначальный смысл которых утратился или известен только специалистам.



    В 1900 году С.В. Максимов был избран почетным членом Российской Академии наук по отделению русского языка и словесности. В конце жизни Максимов говорил о себе: «Я в самом деле странствовал долго, забирался далеко, видел много и написал много. В деревню я унес свою любознательность. Изучал беспощадную нищету, ласковую и любящую меня с малых лет»4.



    Глубокое знание быта и нравов народа, верность деталей и живость зарисовки обеспечили Максимову заслуженную известность и признание в русской литературе.

    * * *



    Этнографическая проза С.В. Максимова близка к беллетристике Якушкина, а также восходит, особенно в ранний период творчества, к традициям Гоголя, натуральной школы, Даля и соотносится с прозой Григоровича, Тургенева, Писемского.



    Максимов опирается на самобытную народную поэзию, обращается к ней, исследует ее, собирает различные фольклорные жанры, постигает образную стихию народного языка и в широком смысле народную культуру.



    Народная культура в широком национальном смысле как художественный компонент вошла во все произведения Максимова и в некотором роде определила их жанровое своеобразие. Это и рассказы, и очерки, и циклы очерков, и художественно-документальный эпос, и «хождения», и художественная этнография «бродяжничества и нищенства», и фольклорно-этнографическое хыдожественное исследование мировоззрения наарода, его поэтических верований и легенд, гоюового круга крестьянских праздников. Характерны для прозы Макссимова особые жанры литературных произведений — книги-памятники народной культуры: «Куль хлеба и его похождения», «Бродячая Русь Христа Ради», «Нечистая, неведомая и крестная сила».



    Стихия народной речи («крылатые слова») воспроизводится Максимовым на фоне живых картин народного быта, с этнографическими приметами исторического времени, местного колорита. В повседневной жизни, в народных обычаях, ремеслах находил писатель истоки поговорок, присловий, «крылатых слов», подавая их на широком этнографивеском фоне, в котором они могли возникнуть: средневековая Русь, крестьянская изба или старинный город Ржев на Верхней Волге, славившийся производством парусной бечевы и корпбельных канатов. На фоне местной этнографии, занятий населения Максимов комментирует народное выражение «попасть впросак». Писатель вводит читателя в просторный двор, где расположен «просак» — приспособление для прядения канатов, вращаемое вручную или лошадью маховое колесо, к коттрому своей бечевой прицепляется каждый молодец. Бечева разматывается, паини пятятся назад, возникает целый веревочный лабиринт: сколько людей — столько нитей снуется, сучится и крутится, как на ткацком станке. «Ходи — не зевай, не попади впросак… вся прядильная канатная снасть и веревочный стан носит старинное и столь прославленное имя — «просак»5. Местная этнография, быт и занятия крестьян поволжских детевень, где они точат «лясы» или «балясы», показаны Максимовым при толковании фразеологизма «точить лясы». Здесь Максимов обращается к элементам, воссоздающим культуру народа, подчеркивает талантливость народа, создающего своеобразное и поразительное украшение, сказочное и фантастическое зрелище. «Усердно и очень серьезно точат (там) фигурные балясины, налаживая их на подобие графинов и кувшинов, фантастических цветов и звериных головок, в виде коня или птицы… Работа веселая, вызывает на песню и легкая уже потому, что дает простор воображению…». Он приводит читателя на бкрег Волги, в Нижний, во время Макарьевской ярмарки, куда со всей великой реки приплывают затейливо украшенные этими изделиями суда. «Они местами напоминали буддийские храмы с фантастическими драконами, змеями, чудовищами. Местами «выстввка» силилась уподобиться выставке крупных по размерам и ярких по цвптам лубочных картин, а все вместе очень походило на нестройую связь построек старинных теремков, где балкончики, крыльца, сходы и поволуши громоздились один над другими…»6. Максимов не отрывал родной язык от его носителя — народа, от сферы его живого бытовагия. Он называл его богатым, сильным, свежим, кратким и ясным. Стихия языка отражала бытовую культуру народа. Уже Пыпин отметил этнографическое значение этих произведений писателя. Нравственные каноны, моральные представления, эстетические вкусы, идеалы народа, по мнению Максимова, как и Г.И. Успенского, связаны с «властью земли», с земледельческим укладом национальной крестьянской жинзи.



    Своеобразной художественной формой воплощения землежельческой этнографии является книга Максимова «Куль хлеба и его похождения» — энциклопедия крестьянской жизни и труда. «Хлеб», по мнению Максимова, — это то фундаментальное начало, которое определяет и быт, и мировоззрение крестьянина, его жизнь с момента появления на свет и до самой смерти. Как у Г.И. Успенского без связи с землей нет жизни крестьянина, так и у Максимова ее нет без хлеба. «Без хлеба нет крестьянина. Хлеб на стол — и стол престол, а хлеба ни куска — и стол доска… Хлееб — дар божий, батюшка, кормилец — таковы представления крестьянина о хлебе». С теплотой и личной заинтересованностью описывает Максимов крестьянское житье, связанное с «властью хлеба», используя жанр путешествия-похождения: соломенную кровлю, соломницами завешенные окна, на соломе русский коренной человек родится, на ней он и помирает. Максимов дает подробное описание земледельческого труда, орудий, устройство жилищ и хозяйственных построек, географию русских деревень, описание пристаней, способов торговли хлебом, его (хлеба) «путешествие» по стране. Писатель рассказывант о строительстве хлебных барок, о ярмарках с их особенностями и нравами. Подробно описывает Максимов и различные сельскохозяйственные работы народа (главы: «Землю пашут», «Хлеб сеют», «Хлеб созрел — убирают»).



    Рассказ о куле хлеба и его похождениях переплетается с этнографическими элементами и ими насыщен. Здесь же присутствуют и фольклорные включения в виде фольклорных цитаций разных типов, связанных с обрядовой поэзией: причитания по мужу («Моя ты, законная милость державушка! Уж я как-то, кручинная головушка, буду жить без тебя… Ты придай-ка ум-аразума во младую во головушку»), печальные песни дочери. Подробно описывает Максимов и народные обычаи, обрядовый календарный фольклор, его содержание и характер: супрятки, святки, Рождество, масленицу, свадебные обряды. Его произведения — это художественный сплав самых разнообразных сведений и наблюдений над жизнью народа, уникальный по богатству фольклорно-этнографических материалов. «Куль хлеба» — книга о культуре старой деревенской Руси. «Бродячая Русь Христа Ради» — воссоздание народного миросозерцания с его стихийной материалистической трезвостью. Народный взгляд до такой степени отражается в книге, что представляется, как справедливо замечено исследователем Ю. Лебедевым, что она написана умным и зорким мужиком, деревенским мудрецом, доморощенным философом7. Склад крестьянского ума запечатлен в самой стилистической манере повествования: в синтаксической конструкции предложений, в озорной игре словом, в склонности к витиеватому построению фраз, в остроумном использовании фольклора.



    В этих книгах Максимов все тот же писатель-этнограф, исследователь, наблюдатель, и проза его отличается этнографическими чертами и деталями. Писателем подмечена искренняя любовь крестьянина к земле, оптимизм, удивительная выносливость, высокая поэзия народных праздников, и вместе с тем от его взора не ускользнули и демонолоические представления крестьян, их верования в магические силы природы.



    «Нечистая, неведомая, крестная сила» — это тоже своеобразный памятник народной культуры, этнографическое исследование, с энциклопедической полнотой воссоздающее поэтический мир народных верований и легенд. Рассказ о народной демоноллгии сочетается с ярким красочным описанием крестьянских годовых парздников, создавая этнографию бытового православия. Максимов подметил демонологическое мироощщуение русского православного крестьянина с его своеобразным природно-космическим кругозором, ощущающего себя частью природы, верящего в духовные силы, сопутствующие крестьянскому быту, магические силы энергетики, такие, как «царь-огонь», «вода-царица», «мать- сыра земля». И в этом воплотилось единство чел
    Страница 1 из 8 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.