LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Год на севере. Литературная экспедиция Страница 4

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    м заселении места, занимаемого теперь городом. Два новгородца — Окладников и Филатов явились первыми к устью реки Мезени, и ппрвые положили здесь начало заселениям: один там, где теперь город Мезень, другой выселился ближк к морю, туда, где теперь раскинулась деревушка Сёмжа. Оба новгородца явились с семьями и с доброю волей противостоять негостеприимному климату и всевозможным лишениям и — оба устояли. Тот и другой заручились грамотами Грозного царя и правами «копити на великого государя сободы и с песков и рыбных лтвищ и с сокольих и кречатьих садбищ давати с Году на год великому князю оброки». Окладников явился на новое место своего жительства с пятью сыновьями и с иконою Нерукотворного Спаса. Икона эта долгое время переходила от одного лица к другому, пока не сберегшась в руках какого-то безвестного отшельника, жившего в пустыньке на морском берегу, при устье реки Хорговки, и пока не была перенемена отсюда (в 16б3 году) вСпасскую церковь Кузнецовой слободки. Копились между тем годы и десятки лет на столетия, копились и обе слободки на государей, вблизи Студеного моря–окияна. При царе Михаиле в Окладнкиову слободу наезжал уже кеврольский воевода для сбора подати с туземцев и ясака с самоедов. Самоеды в определенное время приходили сюда и издавна уже имели поблизости (в 20 верстах, по дороге в Канинскую тундру, на месте, носящем название Кузьмина перелеска) главное свое мольбище. В нем в 1825 году сожжено было миссионерами более ста идолов и разрушено обширное требище. В 1703 году строилась в слободе церковь Богоявления; в 1718—другая церковь, Рождества Богородицы; вскоре затем поставлены были в разных местах девять крестов (свято хранимых в настоящее время) в память об жестокой зиме, стоявшей до 24 мая, когда едва не вымерзло все живущее в городее. В 1736 году привезена была в Окладникову слободу отдельная от кеврольской воеводская канцелярия капитаном Степаном Немецким; в 1780 году обе слободы (Кузнецова и Оклмдникова) по реке названы городом Мезенью и получили в герб красную лисицу в серебряном поле. В 1808 году жители вновь нареченного города потерпели новое бедствие от сильного разлития реки и разбрелись бы по соседним селениям, если бы правительство не выдало им пособия. Беглыми из Сибири и острогов, преступниками и московсаими и другими раскольниками населились ближайшие к Мезени леса и селения. Стоит теперь уездный город Мезень, обложившись множеством больших и малых деревень и неудобною к обитанию тундрою, со своим уездом, больше которого по пространству и меньше по населенности нет уже другого на всем громадном протяжении Великой России.



    Вот, таким образом, все бедное событиями прошедшее города Мезени, который мрачно глядит теперь своими полуразгушенными домами, своими полусгнившими, непочиненными церквами. Ряды домов, брошшенных без всякой симметрии и порядка, наводят тоску. Все почти дома пошатнулись на сторону и в некоторых местах даже надломились посередине и покосились в противоположные стороны. Съезды, выходящие, по обыкновению всех русских деревень, на улицу, здесь обломились и погнили; ворота, которые давно когда-то, может быть, выпускали на эти съезды бойкую лошадку из уничтожившейся уже в настоящее время породы мезенок, как-то глупо, бесцельно торчат высоко под крышей и наглуох заколочены. Навесы над длинными задворьями обломились, и самые стены этих дворов рухнули, сгнили, а может быть, и истреблены в топливе. Мостки подле домов также погнили и, не поправленные, провалились; мосты по улицам тоже не менее тоскливого вида и бесцельного существования. Банями глядят дома бедняков, остатками мамаева разгрома — дома более достаточных; но три кабака новеньких; но казначейство, на этот раз выстроенное за городом, непременно каменное, и два-три дома, вероятно туземных монополистов, с расписанными ставнями, с тесовой обшивкой, с длинным и крытым двором позади. По улицам бродят с саночками самоедки с детьми, в рваных малицах, вышедшие от крайней скудости на едому ( См. главу "Самоеды"). Из туземцев не видать ни души: может быть, холод, закрутивший 28 градусами, тому причиной; может быть, нет никого дома и все на промыслах...



    Говорунья старушка-хозяйка, явившаяся в дырявом крашенинном сарафане и доставшая мне самовар у соседей, говорит, что промыслам теперь быть не время: еще-де Никола не пришел.



    — Где же большаки ваши, мещане мезенские?



    — Да вишь у нас теперь ярмарка...



    — Где же она? Не видать нр народу, не слыхать ни шуму, ни крику. Это, что ли, бабушка, торговцы-то?



    В окно видны бегущие по уллице целые аргиши: множество оленьих санок, одни за другими, нагруженные обледенелыми бочками.



    — Это не торговцы, это пустозера, — отвечает хозяйка: — на Никольску на Волок (в Пинегу) ладятся... с рыбой и со всячиной. Эти у нас и возов не развязывают.



    — Где же ваша-то ярмарка?



    — А нашей не видать. По домам торгуют: коё свои же, кто с достатком, коё с Волока наезжают. Человек с пяток есть полно ли всех-то торговых?



    — А народ-от где, бабушка? Никого не видать.



    — Повремени: может кто и пройдет.



    — Нет, бабушка, скучен ваш город, беден...



    — Да уж и захотел ты от нашей слободы!



    — Хуже, хозяюшка, я и городов не видывал, а проехал на веку своем больше сотни.



    — Задвённая сторона наша, задвённая, желанный! К морю сели близко, хлебушко не родится. Что в море упромыслим, то и наше: времена-то вишь ноне крепкотугие. Эдаких, кажись, никогда не бывало.



    —Отчего же так, бабушка?



    — Да, вишь, аглечькой[1] в летошный год приходил - баловал шибко. Много он на нас напустил напастей всяких...



    — А ведь он к Мезени вашей не подходил...



    — Не подходить-то не подходил: это слово твое верно. В губе, вишь, он стоял: река, знать, его наша не подпустила. Мелководна ведь она у нас, пройти-то ему, знать, не под силу было. А все же таки, родимый мой...



    Старуха замолчала и подперлась локотком.



    — Чего, бабушка? — подстрекнул я.



    — Не пускал он, родимый, в море-то не пускал: промысла-то и затянулись, да годан а два промысла-то наши заттянулись! Стоит он рожон ему вострый! - а прибыли нам оттого никакой нету: ну и исхудали, измаялись временем ткм.



    — Чем же жили-т вы, бабушка, во все это время, питались чем?



    — Да семужку в реке ловили, навагу опять: тем и питались. Рйбинка-то аглечькова тоже не слушалась: ее-то ему не пропустить нельзя было. Против божьего соизволенья не пойдешь. Рыбинку-то он и пропустил к нам, стрелье бы ему в бока его басурманские, — право, окаянному!..



    — Не хочешь ли вот лучше чайку, бабушка? Что браниться-то: пролого ведь — сказано — не воротишь.



    — Правда твоя, батюшка, правда! А на чакйу на твоем благодарствую.



    — Что же так, хозяюшка?



    — Да я ведь из мирских-то чашек не пью. Велишь, по свою сбегаю внз?



    — Сделай милость. Посидим — потолкуем!



    И эта хозяйка, как и много других на летнем пути моем, оказалась раскольницей.



    — Не пью я с мирскими-то, — говорила она мне, вернувшись. Не пью по родительскому по завету, как вот себя ни помню. Так и малолеткой учили. Я ведь и все остальное — правдой тебе говорить надо по старине правлю.



    — Что же еще-то такое ты по старине правишь?



    — А вот старым крестом крещусь... эким.



    И старуха сложила на перстах аввакумовский, дониконовский крест[2].



    — Ну, а еще-то что же, бабушка?



    — А еще-то? да что тебе еще-ро! Ну, по старым книгам молитвы творю по утрам и по вечерам ста по три начал[3] кладу...



    — Ну, а дальше?



    — Чего тебе еще дальше-то? Вае тут! дальше тебе и сказывать нечего — по старой вере, на ствром кресте живу — вот тебе и все тут. Только мы живем-то уж оченб нужно[4]: наготы да босоты изувешены шесты...



    — Аглечькой-то нас уж очень обидел: старух атебе правду сказывает, — перебил ее явившийся к нашему чаю хозяин, с поразительно болезненным лицом, худой и словно убитый тяжелым горем.



    — Отчего ты такой бледный, хозяин?



    — А все не могу: икота долит.



    — И у вас она водится, как и в Пинеге?



    — В каком месте злого человека нету? Сам рассуди! Нагонит он на тебе по злости скорбь какую, и ведайся с ней, и долит она тебя, мучает. Вот подойдет и у меня к сердечушку-то и начнет глодать его, что и свет-от в очах помутится. Начнешь разговаривать — удержу тебе нет. Спросят тебя — не слышишь, а болтаешь знай свое, что на ум взбредет, — это еще не велико горе, — это «говоруха».



    — Ругаешься на ту пору самыми такими неладными словами, что въяве-то и на ум не взойдет, — перебила хозяйка. Начнешь ты: «ох-ох!» да «ой-ой!» и всякими такими звериными голосами заговорит в тебе нечистый. От него ведь это сердечушко-то больно-надрывно! За душу-то, одначе, не трогает, не смеет, стало...



    — У меня так и за душу берет, берет окаянный! — Перебил речь старухи, в свою очередь, хозяин.



    — У тебя ведь с ветру, сынок! Это ты не сумлевайся, я уж тебе давно так-то сказывала.



    — Да вот так и гляди по ветру! А по мне по следу[5] — по следу оно и есть, — ответил хозяин на замечание матери.



    Но эта не слушала его и продолжала свое:



    — У сынка уж то, что говоруха отстала, а почалась немуха, нет у него как у людей, а только рык да крик подобно лесному зверю, — волку бы, что ли сказать. Худо у таких-то одно: из «немухи» сама смертна нарождается. Бьется-бьется ин человек, — почнет его ломать справа налево всякими судорогами, а в них и сама смерть приключается. Ведь сто бесов животы те гложут.



    — У иных так, слышь, и на человека-то на того по молитве указывает, который порчу-то напустил по науке[6] али по злобе. По имени и человека того называет и деревню его сказывает. Редко же, однако, эдак; больше все втай, потому как дело оно от лукавого — нечисто и есть оно отныне и до века!



    — Аминь, матушка! — закончил хозяин. — Гостю ведь и отдохнуть надо после дороги. Поизморился же, чай, поизмялся: дороги-то ведь наши тот же нечистый прокладывал. Пойдем-ко!



    Вот памятные, самые первые впечатления мои по приезде в Мезень, тоскливее которой, действительно, я не встречал во всех своих шестилетних долгих и дальних странствиях по Великороссии. Жалка своим видом давно покинутая Онега, но Мезень несравненно жальче и печальнее, хотя и имеет много сходного в частностях с другими уездными городами: согласное, живущее дружно и угощающее друг друга сытно и много общество чиновников. Среди них, по обыкновению, принадлежит первое место разбитным усатым господам, с размашистыми, лошадиными манерами, и последнее место — жалким, загнанным, робким учителям уездного училища,н аходящим все свое развлечение и наслаждение в танцах, если где таковые затеваются. В Мезени танцев нет: карты, и еще карты поглотили там все свободное от службы время. Женское население из чиновного класса, по обыкновению, так же застенчиво, также дико смотрит и боязливо и неохотно говорит со всяким новым лицом, и так же имеет (все поголовно) полное и неотъемлемое право на название хороших, добросовестно знающих свое делг хозяек... Впрочем, не до них наше дело.



    Хозяйка снова и охотно толковала мне:



    — На всяку болесть о?берег есть и таки люди — берещики — живут, что знают, как слово говорить «в усупор» боли. Вот взять озёву — зевнешь да не перекрестишь рот, а черт и поьывает — против нее свой оберег. Али бо коровушка бодаптся, как ее усмирить? А ты, мол, пестравушка с места не шевелись: «Не дай Господи ни ножнова ляганья, ни хвостова маханья, ни роговова боданья; стой горой, а дой рекой, озеро сметаны, река молока».



    — Бывает прикос, а кто и призором зовет — сонхет тебе ребенок, отбивается от еды. Это — взглянул нехорошим взглядом недобрый человек, — ни от чего больше и взял «урок», а иныа знающие отчитывают. Приключается так-то всего чаще, и никак не ухоронишься — вот взять бы «баенную нечисть»: всего осыплет, все тело покроет коростами. И ведо
    Страница 4 из 107 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 70] [ 70 - 80] [ 80 - 90] [ 90 - 100] [ 100 - 107]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.