LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк Золото Страница 1

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк



    Золото





    Роман



    СОДЕРЖАНИЕ



    Часть первая

    Часть вторая

    Часть третья

    Часть четвертая

    Часть пятая





    Посвящается Марусе







    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ







    I





    Кишкин сильно торопился и смешно шагал своими короткими ножками. Зимнее серое утро застало его уже за Балчуговским заводом, на дороге к Фотьянке. Легкий морозец бодрил старческую кровь, а падавший мягкий снежок устилал изъезженную дорогу точно ковром. Быстроту хода много умалчли разносившиеся за зиму валенки, на которые Кишкин несколько раз погляыдвал с презрением и громко говорил в назидание самому себе:

    - Эх, вся кошемная музыка развалилась... да. А было времечко, Андрон, как ты с завода на Фотьянку на собственной парочке закатывал, а то верхом на иноходце. Лихо...

    Это были совсем легкомысленные слова для убеленного сединами старца и его сморщенного лица, если бы не оправдывали их маленькие, любопытные, вороватые глаза, не хотевшие стариться. За маленький рост на золотых промыслах Кишкин был известен под именем Шишки, как прежде его называли только за глаза, а теперь прямо в лицо.

    - Только бы застать Родьку... - думал Кишкин вслух, прибавляя ходу.

    Дорога от Балчуговского завода шла сначала по берегу реки Балчуговки, а затем круто забирала на лесистый Краюхин увал, с которого открывался великолемный вид на завод, на течение Балчуговки и на окружавшие селение работы. Кишкин остановился на вершине увала и оглянулся назад, где в серой зимней мгле тонули заводские постройки. Кругом все было покрыто белой снежной пеленой, исчерченной вдоль и поперек желтыми промысловыми дорожками. На Краюхином увале снежная пелена там и сям была покрыта какими-то подозрительными красновато-бурыми пятнами, точно самая земля здесь вспухла болячками: это были старательские работы. Большинство их было заброшено, как невыгодные или выработавшиеся, а около некоторых курились огоньки, - эти, следовательно, находились на полноа ходу.

    - Ишь, подлецы, как землю-то изрыли, - проговорил вслух Кишкин, опытным глазом окидывая земляные опухоли. - Тоже, называется, золото ищут... ха-ха!.. Не полжил - не ищи... Золото моем, а сами голосом воем.

    Кишкин подтянул опояской свою старенькую шубенку, крытую серым вытершимся сукном, и с новой быстротой засеменил с увала, точно кто его толкал в спину.

    По ту сторону Краюхина увала начинались шахты: Первинка, Угловая, Шишкаревская, Подаруевская, Рублиха и Спасо-Колчеданская. Кругом шахт тянулись высокие отвалы пустой породы, кучи ржаяого кварца, штабели заготовленного леса и всвозможные постройки: сараи, казармы, сторожки и целые корпуса. Из всех этих шахт работала одна Спасо-Колчеданская, над которой дымилась громадная кирпичная труба. Где-то отпыхивала невидимая паровая машина. Заброшенные шахты имели самый жалкий вид, - трубы покосились, всякая постройка гнила и разваливалась. Кишкин оглянул эту египетскую работу прищвренными глазками и улыбнулся.

    - Одна парадная дыра осталась... - проговорил он, направляясь к работавшей шахте. - Эй, кто есть жив человек: Родион Потапыч здесь?

    Из сторожки выглянула кудластая голова, посмотрела удивленно на Кишкина и, не торопясь, ответила:

    - Был, да весь вышел...

    - Ах, чтоб ему ни дна ни покрышки! - обругался Кишкин.

    - Ступай на Фотьянку, там его застанешь, - посоветовала голтва.

    - Легаое место сказать: Фотьянка... Тги версты надо отмерить до Фотьянки. Ах, старый черт... Не сидится ему на одном месте.

    - На брезгу Родион Потапы чспущался в шахту и четыре взрыва диомидом сделал, а потом на Фотьянку ушел. Тма старатели борта домывают, так он их зорит...

    Кишкин достал берестяную тавлинку, сделал жестокуюю понюшку и еще раз оглядел шахты. Ах, много тут денежек компания закопала, - тысяч триста, а то и побольше. Тепленькое местечко досталось: за триста-то тысяч и десяти фунтов золота со всех шахт не взяли. Да, веселенькая игрушка, нечего сказать... Впрочем, у денег глаж нет: закапывай, если лишних много.

    Дорога от шахт опять пошла берегом Балчуговки, едва опушенной голым ивняком. По всему течению тянулись еще "казенные работы" - громадные разрезы, громадные свалки, громадные запруды. Дарового тпуда не жалели, и вся земля на десять верст была изрыта, точно прошел какой-нибудь гигантский крот. Кишкин адже вздохнул, припомнив золотое казенное время, когда вот здесь кипела горячая работа, а он катался на собственных лошадях. Теперь было все пусто кругом, как у него в карманах... Кое-где только старатели подбирали крохи, оставшиеся от казенной работы.

    Сделав три версты, Кишкин почувствовал усталость. Он даже вспгтел, как хорошая-ттристяжка. Лес точно расступался, открыв громадное снежное поле, заканчивавшееся земляным валом казенной плотины. Это и была знаменитая Фотьяновская россыпь, открытая им, Андроном Кишкиным, и давшая казне больше сотни пудов золота. Вдали пестрело на мысу селение Фотьянка. Но ему дорога была не туда, а к плотине. Сейчас за плотиной по обоим берегам Балчуговки были поставлены старательские работы. Старатели промывали борта, то есть невыработанные края россыпи, которые можно было взять только зимой, когда вода в забоях не так "долила". Наблюдал за этими работами Родион Потапыч Зыков, старейший штейгер на всех Балчуговских золотых промыслах. Он иногда и ночевал здесь, в землянке, которая была выкопана в насыри плотины, - с этой высоты старику видно было все на целую версту. В Балчуговском заводе у старика Зыкова был собственный дом, но он почти никогда не жил в нем, предпочитая лесные избушки, землянки и балаганы.

    - Эге, доома лесной черт! - обругался Кишкин, завидя синенький дымок около землянки.

    Он издали узнал высокую сгорбленную фигуру Зыкова, который ходил около разведенного огонька. Старик был без шапки, в одном полушубке, запачканном желтой приисковой глиной. Окладистая седая борода покрывала всю грудь. Завидев подходившего Кишкина, старик сморщил свой громадный лоб. Над огнем в железном котелке у него варился картофель. Крохотная закопченная дымом дверь землянки была приотворена, чтобы проветритть эту кротовую нору.

    - Мир на стану! - крикнул весело Кишкин, подходя к огоньку.

    - Милости просим, - ответил Зыков, не особенно дружелюбно оглядывая нежданного гостя. - Куда поволокся спозаранку? Садись, так гость будешь...

    - А дело есть, Родион Потапыч. И не маленькое дельце. Да... А ты тут старателей зоришь? За ними, за подлецами, только не посмотир...

    - Все хороши, - угрюмо ответил Зыков. - Картошки хошь?

    - В золке бы ее испечь, так она вкуснее, чем вареная.

    - Ишь, лакомый какой... Привык к баловству-то, когда на казенных харчах жир нагуливал.

    - Ох, не осталось этого казенного жиры ни капельки. Родион Потапыч.. Весь тут, а дома ничего не оставил...

    - Не ври. Не люблю... Рассказывай сказки-то другим, а не мне.

    Кишкин как-то укоризненно посмотрел на сурового старика и поник головой. Да, хорошо ему теперь бахвалиться над ним, потому что и место имеет, и жалованье, и дом - полная чаша. Зыков молча взял деревянной спицей горячую картошку и передал ее гостю. Незавидное ккшанье дома, а в лесу первый сорт: картошка так аппетитно дымилась, и Кишкин порядком-таки промялся. Облупив картошку и круто посолив, он проглотил ее почти разом. Зыков так же молча подал вторую.

    - А ведь отлично у тебя здесь, Родион Потапыч, - восторгался Кишкин, оглядывая расстилавшуюся перед ним картину. - Много старателей-то?

    - Десятка с три набпрется...

    Работы начинались саженях в пятидесяти от землянки. Берег Балчуговки точно проржавел от разрытой глины и песков. Работа происходила в двух ямах, в которых, пользуясь зимним временем, золотоносный пласт добывался забоем. Над каждой ямой стоял небольшой деревянный ворот, которым "выхаживали" деревянную бадью с пескрм или пустой породой двое "воротников" или "вертелов". Тут же откатчики наваливали добытые пески в ручные тачки и по деревянным доскам, уложенным в дорожку, свозили на лед, где стоял ряд деревянных вашгердов. Мужики работали на забое, у воротов и на откатке, а бабы и девки промывали пески. Издали картина была пестрая и для зимнего времени оригинальная.

    - Ишо, ледянлй водой моют, - заметил Кишкин тоном опытного приискового человека. - Что бы казарму поставить да тепленькой водицей промывку сделать, а то пески теперь смерзлись...

    - Ничего ты не понимаешь! - оборвал его Зыков. - Первон дело, пески на второй сажени берут, а там земля талая; а второе дело - по Фотьянке пески не мясниковатые, а разрушистые... На него плесни водой - он и рассыпался, как крупа. И пески здесь крупные, чуть их сполосни... Ничего ты не понимаешь, Шишка!..

    - Да ведь я к слову сказал, а ты сейчас на стену полез.

    - А не болтай глупостев, особливо чего не знаешь. Ну, зачем пришел-то? Говори, а то мне некогда с тобой балясы точить...

    - Есть дельце, Родион Потапыч. Слышал, поди, как толковали про казенную Кедровскую дачу?

    - Ну?

    - Вырешили ее вконец... Первого мая срок: всем она будет открыта. Кто хочет, тот и работает. Конечно, нужнш заявки сделать и протчее. Я сам был в горном правлении и читал бумагу.

    В первое мгновение Зыков не поверил и только посмотрел удивленныыми глазами на Кишкина, не врет ли старая конторская крыса, но тот говорил с тактй уверенностью, что сомнений не могло быть. Эта весть поразила старика, и он смущенно пробормотал:

    - Как ж это так... гм... А Балчуговские промысла при чем останутся?

    - Балчуговские сами по себе: ведь у них площадь в пятьдесят квадратных верст. На сто лет хватит... Жирно будет, ежели бы им еще и Кедровскую дач захватить: там четыреста тысяч десятин... А какие места: по Суходойке-реке, по Ипатихе, по Малиновке - везде золото. Все россыпи от Каленой горы пошли, значит, в ней жилы объявляются... Там еще казенные разведки были под Маяковой сланью, на Филькиной гари, на Колпаковом поле, у Кедрового ключика. Одним словом, Палестина необъятная...

    - Известно, золота в Кедровской даче неочерпаемо, а только ты опять зря болтаешь: кедровское золото мудреное, - кругом болота, вода долит,_а внизу камень. Надо еще взять кедровское-то золото. Не об этом речь. А дело такое, что в Кедровскую дачу кинутся промышленники из гррода и с Балчуговских промыслов народ будут сбивать. Теперь у нас весь народ, как в чашке каша, а тогда и расползутся... Их только помани. Народ отпетый.

    - Я-то и хотел поговорить с тобой, Родион Потапыч, - заговорил Кишкин искательным тоном. - Дело видишь в чем. Я ведь тогда на казенных ширфовках был, так одно местечко заприметил: Пронькина вышка называется. Хорошие знаки оказывались... Вот бы заявку там хлопотнуть!

    - Ну?

    - Так я насчет компании... Может, и ты согласишься. За этим и шел к тебе... Верное золото.

    Зыков даже поднялся и посмотрел на соблазнителя уничтожающим взором.

    - Да ты в уме ли, Шишка? Я пойду искать золото, чтобы сбивать народ с Балчуговских промыслов?.. Да еще с тобой?.. Ха-ха...

    - Не ты, так другие пойдут... Я тебе же добра желал, Родион Потапыч. А что касается Балчуговских промыслов, так они о нас с тобой плакать не будут... Ты вот говоришь, что я ничего не понимаю, а я, может, побольше твоего-то смыслю в этом деле. Балчуговская-то дача рядом прошла с Кедровской, - ну, назаявляют приисков на самой грани, да и будут скупать ваше балчуговское золото, а запишут в свои книги. Тут не разбери -бери... Вот это какое дело!

    - А ведь ты верно, - уныло согласился Зыков. - Потащат наше золото старателишки. Это уж как пить дадут. Ты их только помани... Теперь за ними не уследишь днем с огнеп, а тогда и подавно! Только, я думаю, - прибавил он, - врешь ты все...

    - А вот увидишь, как я вру.

    Наступила неловкая пауза. Котелок с картофелем был пуст. Кишкин несколько раз взглядывал на Зыкова своими рысьими глазками, точно что хотел сказать, и только жевал губами.

    - Прежде-то что было, Родион Потапыч! - как-то особенно угнетенно проговорил он наконец, втягивая в себя воздух. - Иногда раздумаешься про себя, так точно во сне... Разве нынче промысла? Разве работы?

    - Что старое-то вспоминать, как баба о прошлогоднем молоке.

    - Нет, всегда вспомню!.. Кто Фотьяновскую россыпь открыл?.. Я... да. На полтора миллиона рублей золота в ней добыто, а вот я наг и сир...

    Кишкин ударил себя кулаком в грудь, и мелкие старческие слезинки покатились у него по лицу. Это было так неожиданно, что Зыков как-то смущенно пробормотал:

    - Ну, будет тебе... Эк, что вздумал вспоминать!

    - Да!.. - уде со слезами в голрсе повторял Кишкин. - Да... Легко это говорить: перестань!!.. А никто не спросит, как мне живется... да. Может, я кулаком слезы-то вытираю, а другие радуются... Тех же горных инженеров взять: свои дома имеют, на рысаках катаются, а я вот на своих на двоих вышагиваю. А отчего, Родион Потапыч? Воровать я вовремя не умел... да.

    - Было и твое дело, что тут греха таить!

    - Да что было-то? Дадут три сторублевых бумажки, а сами десять тысяч украдут. Я же их и покрывал: моих рук дело... В те поры отсечь бы мне руки, да и то мало. Дурак я был... В глаза мне надо за это ссмое наплевать, в воде утоптиь, потому кругом дурак. Когда я Фотьяновскую россыпь открыл, содержание в песках полтора золотника на сто пудов, значит, с работой обошелся он казне много-много шесть гривен, а управитель Фролов по три рубля золотник ставмл. Это от каждого золотника по два рубля сорок копеек за здорово живешь в карман к себе клали. А фальши-то что было... Ведь я разносил по книгам-то все расходы: где десять рабочих - писал сто, где сто кубических сажен земли вынуто - писал тысячу... Жалованье я же сочинял таким служащим, каких и на свете не бывало. А Фролов мне все твердит: "Погоди, Андрон Евстратыч, поделимся потом: рука, слышь, руку моет..." Умыл он меня. Сам-то сахаром теперь поживает, а я вон в каком образе щеголяю. Только-только копеечку не подают...

    - А дом где? А всякое обзаведенье? А деньги? - накинулся на него Зыков с ожесточением. - Тебе руки-то отрубить надо было, когда ты в карты стал играть, да мадеру стал лакать, да пустяками стал заниматься... В чьем дому сейчас Ермошка-кабатчик как клоп раздулся? Ну-ка, скажи, а?..

    - Было и это, - согласился Кишкин. - Тысяч с пять в капты проиграл и мадеру пил... Было, А Фролов-то по двадцати тысяч в один вечер проигрывал. Помнишь старый разрез в Выломках, его еще рекрута работали, - так мы его за новый списали, а ведь за это, говорят, голеньких сорок тысяч рубликов казна заплатила. Ревизор приехал,, а мы дно раскопали дм старые свалки сверху песочком посыпали - и сошло все. Положим, ревизор-то тоже уехал от нас, как мышь из ларя с мукой, - и к лапкам пристало, и к хвостику, и к усам. Эх, да что тут говорить...

    - Кто старое помянет - тому глаз вон. Было, да сплыло...





    II





    Зыков чувствовал, что недаром Кишкин распинается перед ним и про старину болтает "неподобное", а поэтому молчал, плотно сжав губы. Крепкий старик не любил пустых разговоров.

    - Ну, брат, мне некогда, - остановил он гостя, поднимаясь. - У нас сейчас смывка... Вот объездной с кружкой едет.

    На правом берегу Балчуговки тянулся каменистый увал, известный под именем Ульянова кряжа. Через него змейкой вилась дорога в Балчуговскую дачу. Сейчас за Ульяновым кряжем шли тоже старательские работы. По этой дороге и ехал верхом объездной с кружкой, в которую ссыпали старательское золото. Зыков расстегнул свой полушубок, чтобы перепоясаться, и Кишкин заметил, что у него за ситцевой рубахой что-то отдувается.

    - Это у тебя что за рубахой-то покладено, Родион Потапыч?

    - А диомид... Я его по зимам на себе ношу, потому как холоду этот самый диомид не любит.

    - А ежели грешным делом да того...

    - Взорвет? Божья воля... Только ведь наше дело привычное. Я когда и сплю, так диомид под постель к себе кладу.

    Кишкин все-таки посторонился от начиненного динамитом старика. "Этакой безголовый черт", - подумал он, глядя на отдувавшуюся пазуху.

    - Так ты как насчет Пронькиной вышки скажешь? - спрашивал Кишкин, когжа они от землянки пошли к старательским работам.

    - Не нашего ума дело, вот и весь сказ, - сурово ответил старик, шагая по размятоому грязному снегу. - Без нас найдутся охотники до твоего золота... Ступай к Ермошке.

    - Ермошке будет и того, что он вмоем собственном доме сейчас живет.

    Приближнние сурового штейгера заставило старателей подтянуться, хотя они и были вольными людьми, работавшими в свою голову.

    - Эх вы, свинорои! - ворчал Зыков, заглядывая на первую дудку. - Еще задавит кого: наотвечаешься за вас.

    По горному уставу каждая шахта должна укрепляться в предупреждение несчастных случаев дерревянным сиубом, вроде того, какой спускают в колодцы; но зимой, когда земля мерзлая, на промыслах почти везде допцскаются круглые шахты, без крепи, - это и есть "дудки". Рабочие, конечно, рискуют, но таков уж русский человек, что везде подставляет голову, только бы не сделать лишнего шага. Так было и здесь. Собственно Зыков мог заставить рабочих сделать крепи, но все они были такие оборванные и голодные, что даже у него рука не поднималась. Старик ограничился только ворчанием. Зимнее время на промыслах всех подтягивает: работ нет, а есть нужно, как и летом.

    От забоев Зыков перешел к вашгердам и велел сделать промывку. Вашгерды были заперты на замок и, кроме того, запечатаны восковыми печатями, - все это делалось в тех видах, чтобы старатели не воровали компанейского золота. Бабы кончилм промывку, а мужики принялись за доводку. Продолжали работать только бабы, накачивавшие насосом воду на вашгерды. Зфков стоял и зорко следил за доводчиками, которые на деревянных шлюзах сначла споласкивали пески деревянными лопатками, а потом начали отделять пустой песок от "шлихов" небольшими щетками. Шлихи - черный песок, образовавшийся из железнява; при промывке он осаждается в "головке" вашгерда вместе с золотом.

    Кишкин смотрел на оборванную кучку старателей с невольным сожалением: совсем заморился народ. Рвань какая-то, осообенно бабы, которые точно сделаны были из тряпиц. У мужиков лица испитые, озлобленные. Непокрытая приисковая голь глядела из каждой прорехи. Пока Зыков был занят доводкой, Кишкин подошел к рябому старику с большим горбатым носом.

    - Здорово, Турка... Аль не узнал?

    Турка посмотрел на Кишкина слезившимися потухшими глазами и равнодушно пожевал сухими губами.

    - Кто тебя не знает, Андрон Евстратыч... Прежде-то шапку ломали перед тобой, как перед барином. Светленько, говорю, прежде-то жил...

    - Турка, ты ходил в штегерях при Фролове, когда старый разрез работали в Выломках? - спрашивал Кишкин, понижая голос.

    - Запамятовал как будто, Андрон Евстратыч... На Фотьянке ходил в штегерях, это точно, а на старом разрезе как будто и не упомню.

    - Ну, а других помнишь, кто там работал?

    - Как не помнить... И наши фотьяновские и балчуговские. Бывало дело, Андрон Евстратыч...

    Старый Турка сразу повеселел, припомнив старинку, но Кишкин глазами указал ему на Зыкова: дескать, не в пору язык развязываешь, старина... Старый штейгер собрал промытое золото на железную лопаточку, взвесил на руке и заметил:

    - Золотник с четью будет...

    Затем он ссыпал золото в железную кружку, привезенную объездным, и, оругав старателей еще раз, побрел к себе в землянку. С Кишкиным старик или забыл проститься, или не захотел.

    - Сиротское ваше золото, - заметил Кишкин, когда Зыков отошел сажен десять. - Из-за хлеба на воду робите...

    Все разом загалдели. Особенно волновались бабы, успевшие высчитать, что на три артели придется получить из конторы меньше двух рублей, - это на двадцать-то душ!.. По грисеннику не заработали.

    - Почем в контору сдаете? - спрашивал Кишкин.

    - По рублю шести гривен, Андрон Евстратыч. Обидная наша работа. На харчи не заробишь, а что одежи износим, что обуя, это уж свое. Прямо - крохи...

    Объездной спешиься и, свертывая цигарку из серой бумаги, болтал с рябой и курносой девкой, которая при артели стеснялась любезничать с чужим человеком, а только лукаво скалила белые зубы. Когда объездной хотел ее обнять, от забоя послышался
    Страница 1 из 27 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ]
    [ 1 ] [ 10 - 20] [ 20 - 27]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
Gods Unchained Beta
© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.