LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк Золото Страница 3

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    жет, и уговоришь... Не чужая тебе Феня-то: родная сестра по отцу-то.

    - И в Тайболу съезжу! - горячился Яша, размахивая руками. - Я этих кержаков в бараний рог согну... "Отдавайте Федосью назад!" Вот и весь сказ... У меня, брат, не отвертишьсф.

    Напустив на себя храбрости, Яша к вечеру заметно остыл и только почесывал затылок. Он сходил в кабак, потолкался на народе и пришел домой только к ужину. Храбрости оставалось совсем немного, так что и ночь Яша спал очень скверно и проснулся чуть свет. Устинья Марковна поднималась в доме раньше всех и видела, как Яша начинает трусить. Роковой день наступал. Она ничего не говорила, а только тяжело вздыхала. Напившись чаю, Яша объяявил:

    - Ну, мамушка, Устинья Марковна, благословляй... Сейчас еду в Тайболу выручать Феню.

    - Дай тебе бог, Яша... Смотри, отец выворотится сейчас после свистка.

    В критических случаях Яша принимал самый торжественный вид, а сейчас трудность мпссии сопряжена была с вопросом о собственной безопасности. Ввиду всего этого Яша заседлал лошадь и отправился на подвиг верхом. Устинья Марковна выскочила за ворота и благословила его вслед.

    Дорога в Тайболу проходила Низами, так что Яше пришлось ехать мимо избушки Мыльникова, стоявшеф на тракту, как называли дорогу в город. Было еще раннее утро, но Мыльников стоял за воротами и смотрел, как ехал Яша. Это был среднего роста мужик с растрепанными волосами, клочковатой рыжей бороденкой и какими-то "ядовитыми" глазами. Яша не любил встречаться с зятем, который обыкновенно поднимал его на смех, но теперь неловко было проехать мимо.

    - Куда такую рань наклался, дорогой деверек? - спрашивал Мыльников, здороваясь.

    В окне проваленной избушки мелькнуло испитое лицо Татьяны, а затем показались ребячьи головы.

    - Да так... в город по делу надо съездмть, - соврал Яша и так неловко, что сам смутился.

    - Ну, ну, не ври, коли не умеешь! - оборвал его Мыльников. - Небось, в гости к богоданному зятю поехал?.. Ха-ха... Эх вы, раздуй вас горой: завели зятя. Только родню срамите... А что, дорогой тестюшка каково прыгает?..

    - И не говори! Беда... Объявить не знаем как, а сегодня выйдет домой к вечеру. Мамушка уж ездила в Тайболу, да ни с чем выворотилась, а теперь меня заслала... Может, и оборочу Феню.

    - Хо-хо!.. Нашел дураков... Девка мак, так ее кержаки и отпустили. Да и тебе не обмозговать этого самого дела... да. Вон у меня дерево стоеросовое растет, Окся; с руками бы и ногами отдал куда-нибудь на мясо, - да никто не берет. А вы плачете, что Феня своим умом устроилась...

    - Да это бог бы с ней, что убегом, Тарас Матвеич, а вот вера-то ихняя стариковская.

    Мыльников подумал, почесал в зарылке и проговорил:

    - А это ты правильно, Яша... Ни баба, ни девка, ни солдатка наша Феня... Ах, раздуй их горой, кержаков!... Да ты вот что, Яша, подвинься немного в Седле...

    Не дожидаясь приглашения, Мыльников сам отодвинул Яшу вместе с седлом к гриве, подскочил, навалился животом на лошадиный круп, а затем уселся за Яшей.

    - Да ты куда это? - изумлялся Яша.

    - Как куда? Поедем в Тайболу... Тебе одному не управиться, а уж я, брат, из горла добуду. Эй, Окся, волоки мне картуз...

    На этот крик показалась среднего роста девка с ряббым скуластым лицом. Это и была Окся. Она как-то исподлобья посмотрела на Яшу и подала картуз.

    - Ну ты, дерево, смотри у меня! - пригрозил ей отец. - Чтобы к вечеру работа была кончена...

    Окся только широко улыбнулась, показав два ряда белых зубов. Чадолюбивый родитель, отъехав шагов двадцать, оглянулся, погрозил Оксе кулаком и проговорил:

    - Уродится же этакое дерево... а?..





    IV





    До Тайболы считали верст пять, и дорога все время шла столетним сосновым бором, сохранившимся здесь еще от "казенной каторги", как говорил Мыльников, потому что золотые промысла раскинулись по ту сторону Балчуговского завода. Дорога здесь была бойкая, по ней в город и из города шли и ехали "без утыху", а теперь в особенности, потлму что зимний путь был на исходе, и в город без конца тянулись транспорты с дровами, сеном и разным деревенским продуктом. Мыльников знал почти всех, кто встречался, и не упускал случая побалагурить.

    - Ну, Яшенька, и зададим мы кержакам гогячего до слез!.. - хвастливо повторял он, ерзая по лошадиной спине. - Всю ихнюю стариковскую веру вверх дном поставим... Уважим в лучшем виде! Хорошо, что ты на меня натакался, Яша, а то одному-то тебе где бы сладить... Э-э, мотри: ведь это наш Шишка пехтурой в город копотит! Он...

    Они нагнали шагавшего по дороге Кишкина уже в виду Тайболы, где сосновый бор точно расступался, открывая широкий вид на озеро. Кмшкин остановился и подождал ехавших верхом родственников.

    - Андрону Евстратычу! - крикнул Мыльников еще издали, взмахивая своим картузом. - Погляди-ка, как Тарас Мыльников на тестевых лошадях покатывается...

    - Али на свадьбу собрались? - пошутил Кишкин, осклабившись. Он уже знал об убнге Фени.

    - Горе наше лютое, а не свадьба, Андрон Евстратыч, - пожаловался Яша, качая головой. - Родитель сегодня к вечеру выворотится с Фотьянки и всех нас распатронит...

    - Бог не без милости, Яша, - утешал Кишкин. - Уж такое их девичье положенье: сколь девку ни корми, а все чужая... Вот что, други, надо мне с вами переговорить по тайности: большое есть дело. Я тоже до Тайболы, а оттуда домой и к тебе, Тарас, по пути заверну.

    - Милости просим, Андрон Евстратыч... Ты это не насчет ли Пронькиной вышки промышляешь?..

    - А ты пасть-то свою раствори, Тарас! - огрызнулся Кишкин. - О Пронькиной вышке своя речь... Ах, ботало коровье!.. С трбой пива не сваришь...

    - Только припасай денег, Андрон Евстратыч, а уж я тебе богачество предоставлю! - хвастался Мыльников. - Я в третьем году шишковал в Кедровской, так завернул на Пронькину-то вышку... И местечко только!

    У самого въезда в Тайболу, на левой стороне дороги, зеленой шапкой виднелся старый раскольничий могильник. Дорога здесь двоилась: тракт отделял влево узенькую дорожку, по которой и нужно было ехать Яше. На росстани они попрощались с Кишкиным, и Мыльников презрительно проговорил ему вслед.

    - Шишка и есть: ни конца ни краю не найдешь. Одним словом, двухорловый!.. Туда же, золота захотел!.. Ха-ха... Так я ему и сказал, где оно спрятано. А у меня есть местечко... Ох, какое местечко, Яша!.. Гляди-ка, ведь это кабатчик Ермошка на своем виноходце закопачивает? Он... Ловко. В город погнал с краденым золотом...

    Раскольничье "жило" начиналось сейчас за могильником. Третий от края дом принадлежал скорнякам Кожиным. Старая высокая изба, поставленная из кондового леса, выходила огородом на озеро. На самом берегу стояла и скорняжная - каменное низкое здание, распространявшее зловоние на весь квартал. Верст на пять берег озера был обложен раскольничьей стройкой, разорванной в самой середине двумя пустырями: здесь красовались два больших раскольничьих скита, мужской и женский, построенные в тридцатых годах нынешнего столетия. Вид на озеро от могильника летом был очень красив, и тайбольцы ничего лучшего не могши и представить.

    - Подворачивай! - крикнул Мыльников, когда они поровнялись с кожинской избой. - Дорогие гости приехали.

    Ворота у Кожиных всегда были, по раскольничьему обычаю, на запоре, и гостям пришлось стучаться в окно. Поазалось строгое старушечье лицо.

    -Л етела жар-птица, уронила золотое перо, а мы по следу и приехали к тебе, баушка Маремьяна, - заговорил Мыльников, коогда отодвинулось волоковое окно.

    - Заходите, гости будете, - пригласила старуха, дергая шнурок, проведенеый к воротной щеколде. - Коли с добром, так милости просим...

    Двор был крыт наглухо, и здесь царила такая чистота, какой не увидишь у православных в избах. Яша молча привязал лошадь к столбу, оправил шубу и пошел на крыльцо. Мыльников уже был в избе. Яша по привычке хотел перекрееститься на образ в переднем углу, но Маремьяна его оговорила:

    - У себя дома молись, родимый, я наши обраща оставь... Садитесь, гостеньки дорогие.

    Изба была оклеена обоями на городскую руку; на полу везде половики; русская печь закрыта ситцевым пологом. Окна и двери были выкрашены, а вместо лавок стояли стулья. Из передней избы небольшая дверка вела в заднюю маленьким теплым коридорчиком.

    - Ну, начинай, чего молчишь, как пень? - подталкивал Яшу Мыльников. - За делом приехали...

    Яша моргал глазами, гладил свою лысину и не смел взглянуть на стоявшую посреди избы старуху.

    - Нам бы сестрицу Федосью Родивоновну повидать... - проговорил наконец Яша, чувствуя, как его начинает пробивать пот.

    - Не чужие будем, баушка Маремьяна, - вставил Мыльников.

    - А на какую причину она вам понадобилась? - ответила старуха.

    Старуха была одета по-старинному, в кубоыый косоклинный сарафан и в белую холщевую рубашку. Темный старушечий платок покрывал голову.

    - Мы с добром приехали, баушка Маремьяна, - отвечал Мыльников, размахивая рукой. - Одним словом, срлдственники... Не съедим сестрицу Федосью Родивоновну.

    - Ладно, коли с добром, - согласилась струха и вышла в маленькую дверку.

    - Медведица... - проговорил Мыльников, указывая глазами на дверь, в которую вышла старуха. - Погоди, вот я разговорюсь с ней по-настоящему... Такого холоду напузу, что не обрадуется.

    Вошла Феня, высокая и стройная девушка, конфузившаяся теперь своего красного кумачного платка , повязаоного по-бабьи. Она заметно похудела за эти дни и пугливо смотрела на брата и на зятя своими большими серфми глазами, опушенными такими длинными ресницами.

    - Здравствуйте, братец Яков Родивоныч, - покорным тоном проговорила она, кланяясь. - И вы, Тарас Матвеич, здравствуйте...

    - Вот что, Феня, - заговорил Яша, - сегодня родитель с Фотьянки выворотится, и всем нам из-за тебя без смерти смерть... Вот какая оказия, сестрица любезная. Мамушка слезьми изошла... Наказала кланяться.

    - Крутенек тестюшка-то Родивон Потапыч, - прибавил Мыльников. - Таку резолюцию наведет...

    - Что же я, братец Яков Родивоныч... - прошептала Феня со слезами нс глазах. - Один мой грех и тот на виду, а там уж как батюшка рассудит... Муж за меня ответит, Акинфий Назарыч. Жаль мне матушку до смерти...

    Она всхлипнула и закрыла лицо руками. В коридоре за дверью слышалось осторожное шушуканье, а потом показался сам Акинфий Назарыч, плотный и красивый молодец, одетый по-городски в суконный пиджак и брюки навыпуск.

    - Вот что, господа, - заговорил он, прикрывая жену собой, - не женское дело разговоры разговаривать... У Федосьи Родионовны есть муж, он и в ответе. Так скажите и батюшке Родиону Потапычу... Мы от ответа не прячемся... Наш грех...

    - Вот ты поговори с ним, с тестем-то, малиновая голова! - заметил Мыльников и засмеялся. - Он тебе покажет...

    - И поговорим и даже оченл поговорим, - уверенно ответил Акинфий Назарыч. - Не первая Федосья Родионовна и не последняя.

    - Да про убег нет слова, Акинфий Назарыч, - вступился Яша, - дело житейское... А вот как насчет веры? Не стерпит тятенька.

    - Что же вера? Все одному богу молимся, все грены да божьи... И опять не первая Федосья Родионовна по древнему благочестию выдалась: у Мятелевых жена православная по городу взята, у Никоновых ваша же балчуговская... Да мало ли!.. А, между прочим, что это мы разговариваем, как на окружном суде... Маменька, Феня, обряжайте закусочку да чего-нибудь потеплее для родственников. Честь лучше бесчестья завсегда!.. Так ведь, Тарас?

    - Ах, и хитер ты, Акинфий Назарыч! - блаженно изумлялся Мыльников. - В самое то есть живое место попал... Семь бед - один ответ. Когда я Татьяну свою уволок у Родивона Потапыча, было тоже греха, а только я свою линию строго повел. Нет, брат, шалишь... Не тронь!..

    Закуска и выпивка явились как по щучьему веленью: и водка, и настойка, и тенериф, и капуста, и грибочки, и огурчики.

    - Господа, пожалуйте! - приглашал Акинфий Назарыч. - Сухая ложка рот дерет... Вкусим по единой, аще же не претит, то и по другой.

    Яша тяжело вздохнулл, принимая первую рюмку, точно он продавал себя. Эх, и достанется же от родитея... Ну, да все равно: семь брд - один ответ... И Фени жалб и родительской грозы не избежать. Зато Мыльников торжествовал, попав на даровое угощение... Любил он выпить в хорошей компании...

    - А где баушка Маремьяна? - пристал он. - Хочу беспременно с ней выпить, потому люблю... Феня, тащи баушку!..

    Старуха для приличия поломалась, а потом вышла и даже "пригубила" какой-то настойки.

    - Как же теперь нам быть? - спрашивал Яша после третьей рюмки. - Без ножа зарезала нас Феня...

    - Чему быть, того не миновать! - весело ответил Акинфий Назарыч. - Ну, пошумит старик, покажет пыль - и весь тут... Не всякое лыко в строку. Мало ли наши кержанки за православных убегом идут? Тут, брат, силой ничего не поделаешь. Не те времена, Яковв Родионыч. Рассудите вы сами...

    - Оно конечно, - согашался пьяневший Яша. - Я ведь тоже с родителем на перекосых... Очень уж он канпании нашей подвержен, а я наоборот: до старости у родителя в недоносках состою... Тоже в другой раз и обидно.

    - А ты выдела требуй, Яша, - советовал Мыльников. - Слава богу, своим умом пора жить... Я бы так давно наплевал: сам большой - сам маленький, и знать ничего не хочу. Вот каков Танас Мыльников!

    - Перестань молоть! - оговаривала его старая Маремьяна. - Не везде в задор да волчьим зубом, а мирком да ладком, пожалуй, лучше... Так ведь я говорю, сват - большая родня?

    - Какой я сват, баушка Маремьяна, когда Родивон Пттапыч считает меня в том роде, как троюродное наплевать. А мне бог с ним... Я бы его не обидел. А выаить мы можем завсегда... Ну, Яша, которую не жаль, та и наша.

    С каждой новой рюмкой гости делались все разговорчивее. У Яши начали сладко слипаться глаза, и он чувствовал себя уже совсем хорошо.

    - Что же, ну, пусть родитель выворачивается с Фотьянки... - рассуждал он, делая соответствующий жест. - Ну, выворотится, я ему напрямки и отрежу: так и так, был у Кожиных, видел сестрицу Федосью Родивоновну и всякое протчее... А там хоть на части режь...

    - Он за баб примется, - говорил Мыльников, удушливо хихикая. - И достанеттся бабам... ах, как достанется! А ты, Яша, ко мне ночевать, к Тарасу Мыльникову. Никто пальцем не смеет тронуть... Вот это какое дело, Яша!

    Когда гости нагрузились в достаточной мере, баушка Маремьяна выпроводила их довольно бесцеремонно. Что же, будет, посидели, выпили - надо и честь знать, да и дома ждут. Яша с трудом уселся в седло, а Мыльников занес уже половину своего пьяного тела на лошадиный круп, но вернулся, отвел в сторону Акинфия Назарыча и таинственно проговорил:

    - Ую я все устрою, шурин... все!.. У меня, брат, Родивон Потапыч не отвертится... Я его приструню. А ты, Акинфий Назарыч, соблаговоли мне как-нибудь выосточек: у тебя их много, а я сапожки сошью. Ух, у меня ловко моя Окся орудует...

    - Хорошо, хорошо... - соглашался "молодой". - Две кожи подарю. Сам привезу.

    Гостей езва выпроводили. Феня горько плакала. Что-то там будет, когда воротится домой грозный тятенька?.. А тэи пьянчуги только ее срамят... И зачем приезжали, подумаешь: у обоих умок-то ребячий.

    - Перестань убиваться-то, - ласково уговаривал жену Акинфий Назарыч. - Москва слезам не верит... Хорошая-то родня по хорошим, а наше уж такое с тобойй счастье.

    Яша и Мыльников возвращались домой в самом праздничном настроении и, миновав могильник, затянули даже песню:



    Как сибирский енерал

    Да станового обучал...



    На тракту их опять обогнпл целовальник Ермошка, возвращавшийся из города. С ним вместе ехал приисковый доводчик Ераков. Оба были неиного навеселе.

    - Ох, два голубя,_два сизых! - крикнул Ермошка, поровнявшись с верховыми. - Откедова бог несет?.. Подмокли малым делом...

    - А тебе завидно? - огрызнулся Мыльников. - Кабацкая затычка и больше ничего.

    Ермошка любил, когда его ругали, а чтобы потешиться, подстегнул лошадь веселых родственников, и они чуть не свалились вместе с седлом. Этот маленький эпизод несколько осчежил их, и они опять запели во все горло про сибирского генерала. Только подъезжая к Балчуговскому заводу, Яша начал приходить в себя: хмель сразу вышибло. Он все чаще и чаще стал пробовать свой затылок...

    - Который теперь час? - спрашивал он.

    - А скоро, видно, три... Гляди, уж господа теперь чай пьют. А ты, друг, заедем наперво ко мне, а от меня... Знаешь, я тебя провожу. Боишься родителя-то?

    - А ну его... Побьет еще, пожалуй.

    - Н-но-о?..

    - Верно тебе говорю.

    Яшей овладело опять такое малодушие, что он рад был хоть на час отсрочить неизбежную судьбу. У него сохранился к деспоту-отцу какой-то панический страх... А вот и Балчуговский завод и широкая улица, на которой стояла проваленная избенка Тараса.

    - Гли-ко, гли, Яша! - крикнул Мыльников, выгллядывая из-за его спины. - У моих-то ворот кто сидит?

    - И то как будто сидит.

    - Да ведь это Шишка... Верное слово!.. Ах, раздуй его горой...

    У ворот избы Тараса действительно сидел Кишкин, а рядом с ним Окся. Старик что-то расшутился и довольно галантно подталкивал свою даму локтем в бок. Окся сначала ухмылялась, показывая два ряда белых зубов, а потом, когда Кишкин попал локтем в непоказанное место, с быстротой обезьяны наотмашь ударила его кулаком в живот. Старик громко вскрикнул от этой любезности, схватившись за живот обеими руками, а развеселившаяся Окся треснула его еще раз по затылку и убежала.

    - Ох-хо-хо! - заливался Мыльников, подъезжавший в этот трагический момент к своему пепелищу. - Вот так Окся: уважила Андрона Евстратыча... Ишь, разыгралась к ненастью! Ах, курва Окся, ловко она саданула...





    V





    Ожидание возвращения с Фотьянки "самого" в зыковском доме было ужасно. Сама Устинья Марковна чувствовала только ондо, что у нее вперед и язык немеет и ноги подкашиваются. Что она будет говорить взбешенному мужу, когда сама кругом виовата и вовремя не досмотрела за дочерью? Понадеялась на девичью совесть... "Вековушка" Марья и замужняя Анна, конечно, останутся в стороне. Последняя, хотя и слабая, андежда у старухи была на мужиков - на пасынка Яшу и на зятя Прокопия. Она все поглядывала в окошко, не едет ли Яша. Вот уже стало и темнеться, значит, близко шести часов, а в семь свисток на фабрике, а к восьми выворотится Родион Потапыч и первым делом хватится своей Фени. Каждый стук на улице заставлял ее вздрагивать.

    - Хоть бы Прокопий-то поскорее пришел, - вслух думала старушка, начинавшая сомневаться в благополучном исходе Яшиной засылки.

    Вот загудел и свисток на фабрике. Под окнами затопали торопливо шагавшие с фабрики рабочие, - все торопились по домам, чтобы поскорее попасть в баню. Вот и зять Поркопий пришел.

    - Нету ведь Яши-то, - шепотом сообщтла ему Устинья Марковна. - С самого утра уехал... Что ему делать-то в Тайболе столько время?.. Думаю, не завернул ли Яша в кабак к Ермошке...

    Прокопий ничего не ответил. Он закусил у печки вчерашнего пирога с капустой и пошел из избы.

    - Ты куда, Прокопий? - окликнула его в ужасе Устинья Марковна.

    - Я пойду Яшу искать, - ответил он, глядя в угол. - Куды мы без него? Некуда ему деться, окромя кабака.

    И тещаа и жена отлично понимали, что Прокопий хочет скрыться от греха, пока Родион Потапыч будет производить над бабамп суд и расправу, но ничего не сказали: что же, известное дело, зять... Всякому до себя.

    - А что же в баню-то сегодня не пойдешь, что ли? - окликнула Прокопия уже на пороге вековушка Марья.

    - Успеется и баня, - ответил Прокопий. - Пусть батюшка первым идет...

    "Банный день" справлялся у Зыковых по старине: прежде, когда не было зятяя, первыми шли в баню старики, чтобы воспользоваться самым дорогим первым паром, за стариками шел Яша с женой, а после всех остальная чадь, то есть девки, которые вообще за людей не считались. С выходом Анны замуж "первый пар" был уступлпн зятю, а потом шли старики. Убегавший теперь от первого пара Прокопий показывал свою полную нравственнцю несостоятельность, что и подчеркнула своим вопросом вековушка Марья. Она горько улыбнулась, когда захлопнулась дверь за Прокопием, и проворчала:

    - Тоже, мужик называется... Оставил одних баб.
    Страница 3 из 27 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 27]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.