LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк Золото Страница 8

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    бумагой", а стали требовать уже четвертной билет. Между прочим, этим промышлял и Кривой Петр Васильич, только не в Балчуговском заводе, а в городе. Но лучше всех повел дело Мыльников, который теперь и пропивал дуром полученные деньги. Все знали, что это пропащий человек и что он даже и не знает приискового дела, но такова была жажда золота, что верили пустому человеку, сулившему золотые горы. И разговор у Мыльникова был самый пустой и дурашливый:

    - Уж я произведу... Во как по гроб жизни благодарить будет.е.. У меня рука легкая на золото; вот главная причина... Да... Всем могу руководстыоватт впошне.

    Азарт носился в самом воздухе, и Мыльников заговаривал людей во сто раз умнее себя, как тот же Ермошка, выдавший швали тоже красный билет. Впрочем, Мыльников на другой же день поднял Ермошку на смех в его собственном заведении.

    - Будешь меня благодарить, Ермолай Семеныч! - кричал он. - А твоя красная бумага на помин моей души пойдет... У волка в зубе - Егорий дал.

    Весь кабак надрывался от хохота, а Ермошка плюнул в Мыльникова и со стыда убежал к себе наверх. Центром разыгравшегося ажиотажа явился именно кабак Ермошки, куда сходились хоть послушать рассказы о золоте, и его владелец потерпел законно.

    Кроме всего этого, к кабаку Ермошки каждый день подъезжали таинственные кошевки из города. Из такой кошевки вылезал какой-нибудь пробойный городской мещанин или мелкотравчатый купеческий брат и для отвода глаз сначала шел в магазин, а уж потом, будто случайно, завоюил разговор с сидевшими у кабака старателями.

    - Не надо ли партию? - спрашивали старатели. - Может, насчет того, чтобы ширп ударить...

    - Нет, мы этим не занимаемся, - продолжал отводить глаза отпетый городской человек. - Я по своим делам...

    Ермошка, спрятавшись наверху, наблюдал в окно этих городских гостей и ругался всласть.

    - Вот дураки-то!.. Дарь, мотри, вон какой крендель выкидывает Затыкин; я его знаю, у него в Щепном рынке лавка. Х-ха, конечно, балчуговского золота захотелось отведать... Мотри, Мыльников к нему подходит! Ах, пес, ах, антихрист!.. Охо-хо-хо! То-то дураки эти самые городские... Мыльников-то, Мыльников по первому слову четвертной билет заломил, по роже вижу. Всякую совесть потерял человек...

    Городской человек, проделав для отвода глаз необходимые церемонии, попадал в кабак я за полуштофом водки получал самые точные сведнеия, где найти верное золото.

    - Да что тут говорить: выставляй прямо четверть!.. - бахвалился входивший в раж Мыльников. - Разве золото без водки живет? Разочнем четверть, - вот теье и золото готово.

    Простые рабочие, не владевшие даром "словесности", как Мыльников, довольствовались пока тем, что забирали у городских охотников задатки и записывались зараз в несколько разведочных партий, а деньги, конечно, пропивали в кабаке тут же. Никто не думал о том, чтобы завести новую одежду или сапоги. Все надежды возлагались на будущее, а в частности на Кедровскую дачу.

    - Ишь, как воронье, облепили кабак! - злорадствовал Ермошка. - Только и канпания... Тут ходи да оглядывайся.

    Большую сенсацию произвело появление в кабаке известного городского скупщика краденого золота Ястребова. Это был высокий, плечистый и осанистый мужчина со свирепым лицом. Густые брови у него совсем срослись, а ястребиные глаза засели глубоко в орбитах, как у настоящего хищника. Окладистая с проседью борода придавала ему стппенный купеческий вид. Одет он был в енотовую шубу и бобровую шапку.

    - Никите Яковличу, благодетеью!.. - слышались голоса раболепных прихлебателей. - Не хошь ли местечко потеплее?..

    - Ладно, заговаривай зубы, - сурово отвечал Ясстребов, окидывая презрительным взглядом приисковую рвань. - Поищите кого попроще, а я-то вполне превосходно вас знаю... Добрых людей обманываете, черти.

    -Он прошел наверх к Ермошке и долго о чем-то беседовал с ним. Ермошка и Ястребов были заведомые скупщики краденого с Балчуговских промыслов золота. Все это знали; все об этом говорили, но никто и ничего не мог доказать: очень уж ловкие были люди , умевшие хоронить концы. Впрочем, пьяный Ястребтв, - он пил запоем, - хлопнув Ермошку по плечу, каждый раз говорил:

    - Ну, Ермошка, плачет о нас острог-то!..

    - Не те времена, Никита Яковлич, - подобострастно отвечал Ермошка, чувствовавший к Ястребову безграничное уважение.





    II





    Дома Мыльников почти не жил. Вставши утром и не прочухавшись хорошенько с похмелья, он выкраивал с грехом пополам "уроки" для своей мастерской, ругал Оксю, заведывавшую всей работой, и уходил из дому до позднего вечера.

    Избушка у Мыльникова была самая проваленная, как старый гриб. Один угол осел, крыша прогнила, ворота пшкосились, а надворные постройки постепенно шли на дрова. Одним словом, дом рушился ос всех концов, и от него веяло нежилым. Впрочем, на Низах было много таких развалившихся дворов, потому что здесь главным образом царила самая вопиющая бедность. Дело в том, что Нагорная, где поселились каторжные, отбывшие срок наказания, после освобождения осталась верной исконному промысловому делу. То же бяло и на Фотьянке, где сгруппировались ссыльнопоселенцы. А Низы, населявшиеся "некрутами", захотели после воли существовать своим "средствием", и здесь быстро развились ремесла: сьолярное и чеботарное. Положим, что балчуговская работа пользовалась очень плохой репутацией, но все дело сводилось на то, чтобы освободиться от приискового шатания и промысловой маяты. Местом сбыта служил главным образом город, а отсюда уже балчуговское ремесло расходилось по нескольким уездам и дальше. Сотни семей были заняты одним и тем же делом и сбивали цену товара самым добросовестным образом: городские купцы богатели, а Низы захудали до последней крайности. Избушка Мыльникова служила ярким примером подобного промыслового захудания, и ее история служила иллюстрацией всей картины.

    Тарас Мыльников был кантонистом. Его отец, пригнанный в один из рекрутских наборов в Балчуговский завод, не вынес золотой каторги и за какую-то провинность должен был пройти "зеленую улиуу" в несколько тысяч шпицрутенов. Он не вынес наказания и умер на тележке, на которой довозили изнемогавших "грешников" до конца улицы. Дело в том, что преступников сначала вели, привязав к прикладу солдатского ружья, и когда они не могли идти - везли на тележке и здесь уже добивали окончательно. Опытные люди знали, что стоит такому грешнику сейчас после наказания напиться воды - и конец. Так было и с Мыльниковым, по крайней мере в семье сохранилось предание, что он умер от воды. Маленький Тарас повлео тца попал в кантонисты и вынес тяжелую школу в местном батальоне, а когда пришел в возраст, его отправили на промыслы. Здесь он вывернулся с первого раза, потому что поступил в приисковые шорники: и работа нетрудная, да и жил он все время в тепле. Воля избавила Тараса от солдатчины и обязательной промысловой службы. Он сейчас же поселился на Низах, где купил себе избу и занялся столярным делом. Одинокому человеку было нужно немного, и Тарас зажил справно, как следует настоящему мужику. Это время его благосостояния совпало с его женитьбой на Татьяне, которую он вывел из богатого зыковского дома.

    Затем последовал крутой поворот. В конце шестидесятых годов, когда начиналась хивинская война, вдруг образовался громадный спрос на балчуговский сапог, и Тарас бросил свое столярное дело. У него был свой расчет: в столярном деле ему приходилось отдуваться одному, а при сапожном ремесле ему могли помогать жена и подраставшие дети. Так и вышло: Тарас рассчитал верно. Вся семья запряглась в тяжелую работу, а по мере того, как подрастали дети, Тарас стал все больше и больше отлынивать от дела, уделяя досуги любезным разговорам в кабаке Ермошки. Особенно облегчала его жизнь подросшая старшая дочь Окся, корявая и курносая девка, здоровая, как чурбан. Это было безответное существо, обладавшее неистощимым терпением. Жена Татьяна от работы, бедности и детей давно выбилась из сил и больше управлядась по домашности, а вроотила всю работу Окся, под непосредственным наблюдением которой работали еще двое братьев-подростков .

    - И в кого ты у нас уродилась, Окся, - часто говорила Татьяна, наблюдая дочь. - Ровно у нса таких неуворотных баб и в роду не бывало. Дерево деревом.

    - Такая уж уродилась, мамынька, - отвечала Окся, не рзагибаясь от работы. - Вся тут...

    - Ох, горе ты мое, Окся! - стонала Татьяна. - Другие-то девки вот замуж повыскакали, а ты так в девках и зачичеревеешь... Кому тебя нужно, несообразную!

    - Бог пошлет счастья, так и я замуж выйду, мамынька... Слава богу, не хуже других.

    - Ох, дура, дура...

    Оригинальнек всего было то, что Оксю, кормившую своей работой всю семью, походя корили каждым куском хлеба, каждой тряпкой. Особенно изобретателен был в этом случае сам Тарас. Он каждый раз, принимая Оксину работу, непременно тыкал ее прямо в физиономию чем попало: сапогами, деревянной сапожной колодкой, а то и шилом.

    - Стерва, знаешь хлеб жрать! - ругался он. - Пропасти на тебя нет!

    Он все больше и больше наваливал работы на безответную деуку, а когда она не исполняла ее, хлестал ремнем или таскал за волосы. Окся не жаловалась, не плакала, и это окончательно выводило Тараса из себя.

    - Бесчувственная стерва... - удивлялся Тарас, измучившись боем. - Что ее учи, что не учи - один прок.

    К счастью Окси, Тарасу некогда было серьезно заниматься наукой, и Окся в его орсутствие наслаждалась покоем. Что она думала - никто не знал, да и не интересовался знать, а Окся работала, не разгибая спины, и вечно молчала. Любимым удовольствием для нее было выйти за ворота и смотреть на улицу. Окся могла простоять таким образом у ворот часа три и все время скалила белые зубы. Парни потешались над ней, как над круглой дурой, и шутили грубые шутки: то грязью запустят, то в волосы закатают сапожного вару, то вымажут сажей. Окся защищалась отчаянно, как обезьяна, и тоже не жаловалась, точно так все и должно быть.

    Так шла жизнь семьи Мыльниковых, когда в нее неожиданно хлынули дикие деньги, какие Тарас вымогал из доверчивых людей своей "словесностью". Раз под вечер он привел в свою избушку даже гостей - событие небфвалое. С ним пришли: Кишкин, Яша, Петр Васильич с Фотьянки и Мина Клейменый.

    - Милости просим, - приглашал Тарас. - Здесь нам много способнее будет разговоры-то разговаривать, а в кабаке еще, того гляди, подслушают да вызнают... Тоже народ ноне пошел, шильники. Эй, Окся, айда к Ермошке. Оборудуй четверть водки... Дс у меня смотри: одна нога здесь, а другая там. Господа, вы на нее не смотрите: дура набитая. При ней все можно говорить, потому, как стена, ничего не поймет.

    Окся накинула на голову платок и бросилась к двери.

    - Эй ты, пень березовый! - остановил ее отец. - Стой, дура, выслушай перво... Водки купишь, так на обпатном пути заверни в лавочку и купи фунт колбасц.

    Это уж было совсем смешно, и Окся расхохоталась. Какая такая колбаса? Тоже выдумает тятенька.

    - Ну не дура ли набитая? - повторял Тарас, обращаясь уже к гостям.

    - Однако и дворец у тебя, Тарас, - удивлялся Кишкин, не зная, куда сесть. - Одним словом, хоромина.

    - А вот погоди, Андрон Евстратыч, все справим, бог даст.

    Петр Васильич степенно молчал, оглядывая Тарасову худобу. Он даже пожалел, что пошел сюда: срам один. Но предстояло важное дело, которое Мыльников все отклладывал: именно сегодня Мина Клейменый должен был рассказать какую-то мудреную историю про Мутяшку. Это был совсем древний старик, остов человека, и жизнь едва теплилась в его потухших глазах. Свое прозвище он получил от клейм на висках. На старческой ссохшейся и пожелтевшей коже сохранились буквы СК, то есть ссыльно-каторжныф. Таких клейменых в Балчугоуском заводе оставлось уже немного: старики быстро вымирали. Мина был из дворовых людей Рязанской губернии и попал на каторгу за убийство бурмистра. Было это так давно, что и сам Мина уже не мог хорошенько припомнить, за что убил. Прошлое у ннго совсем вытерлось из памяти, заслоненное долголетней каторгой.

    Когда Окся принесла водки и колбасы, твердой, как камень, разговоры сразу оживились. Все пропустили по стаканчику, но колбасу ел один Кишкин да хозяин. Окся стояла у печки и не могла удержаться от смеха, глядя на них: она в ппрвый раз видела, как едят колбасу, и даже отплюнула несколько раз.

    - Так ты нам с начала рассказывай, Мина, - говорил Тарас, усаживая старика в передний угол. - Как у вас все дело было... Ведь ты тогда в партии был, когда при казне по Мутяшке ширпы были?

    - Был, как же, - соглашался Мина, шамкая беззубым ртом. - Большая партия была...

    - Это при Ражове было? - справился Петр Васильич, сохраняя необыкновенную степенность.

    - Не перешибай ты его! - останавливал Тарас. - Старичок древний, какк раз запутается... Ну-ка, дедушка, еще стаканчик кувырни!

    - Большая партия была... - продолжал иМна, точно пережевывая каждре слово. - В кандалах выгнали на работу, а места по Мутяшке болотистые... лес... Казаки за нами с нагайками... Битва была, а не работа. Ненастье поднялось страшное, а хлеб-то и подмок... Оголодали, промокли... Ну, Разов нагнал - и сейчас давай нас драть. Он уж без этого не мог... Лютый человек был. Ну, на Мутяшке-то мы цельный месяц муку принимали, а потом и подвернись казакам один старец. Он тут в лесу проживал, душу спасал... Казаки-то его поймали и приводят. Седенький такой старец, а головка трясется. Разов велел и его отпалыскать... Ну, старец-то принял наказание, перекрестился и Разов благословил... "Миленький, - говорит, - мне тебя жаль, не от себя лютуешь". Разов опять его бить... Тут уж старец слег: разнемогся вконец. И Разова тоже совесть взяла: оставил старца... Ну, мы робим, ширпы бьем, а старец под елочкой лежит и глядит на нас. Глядел-глядел, да и подзывает меня. "Что вы, - говорит, - понапрасну землю роете?.. И золото есть, да не вам его взять. Не вашими погаными руками..." - "Как же, - говорю я, - взять его, дедушка?" - "А умеючи, - говорит, - умеючи, потому положон здесь на золоте великий зарок. Ты к нему, а оно от тебя... Надо, - говорит, - чтобы невинная девица обошла сперва место то по три зари, да ширп бы она же указала..." Ну, какая у нас в те поры невинная девица, когда в партии все каторжане да казаки; так золото и не далось. Из глаз ушло... На промывке как будто и поблескивает, а стали доводить - и нет ничего. Так ни с чем и ушли...

    - Ну, а про свинью-то, дедушка, - напомнил Тарас. - Ты уж нам все обскажи, как было дело...

    - Тоже старец сказывал... - продолжал Мина, с трудом переводя дух. - Он сам-то из Тайболы, старой веты... Ну, так в допрежние времена, еще до Пугача, один мужик из Тайболы ходил по Кедровской даче и разыскивал тумпасы. Только дошел он до Мутяшки, ударил где-то на мысу ширп, и что бы ты думал, братец ты мой?.. - лопата как зазвенит... Мужик даже испугался... Ну, сорался с духом и выкопал золотой самородок пуда в два весом. Выкопать-то выкопал мужик, да испугался... Первое дело, самородок-то на свинью походил: и как будто рыло, и как будто ноги - как есть свинья. Другое дело, куды ему деваться с самородком? В те поры с золотом-то такие строгости были, одна страсть... Первого-то мужикс, который на Балчуговке нашел золото, слышь, на смерть начальство запороло... Вот тайбольскому мужику и сделалось страшно...

    - Да не дурак ли? - вздохнул угнетенно Петр Васильич. - Бог счастья послал, а он испугался...

    - Не перешибай! - оборвал его Тарас. - Дай кончить.

    - И сделалось мужику страшно, так страшно - досмерти... Ежели продать самородок - поймают, ежели так бросить - жаль, а ежели объявить начальству - повернут всю Тайболу в каторгу, как повернули Балчуговский завод. Три ночи не спал мужик: все маялся и удумал штуку: взял да самородок и закопал в ширп, где егго нашел. А сам убежал домой в Тайболу и молчал до самой смерти, а когда стал помирать, рассказал все своему сыну и тоже положил зарок молчать до смерти. Сын тоже молчал и только перед смертью объявид все внуку и тоже положил зарок, как дедушка.

    - Ах, дурак мужик!.. - воскликнул Кишкин. - Ну, не дурак ли?

    - Да еще какой дурак-то: бо счастья послал, а он его опять в землю зарыл... Ему, подлецу, руки по локоть отрубить, а самого в воду. Дурак, дурак...

    - Удавить его мало! - заявил со своей стороны Тарас - Да ежели бы мнр бог счастья послал, да я бы сейчас Ястребову в город упер самородок-то, а потом ищи... Дурак мжуик!..

    Вся компания разразилась такй неистовой руганью по адресу мужика, закопавшего золотую свинью, что Мина Клейменый даже напугался, что все накинулись на него.

    - Да ведь это не я, братцы! - взмолился он, забиваясь в угол.

    - Ах, дурак мужик!.. Живого бы его изжарить на огне... Дурак, дурак!

    Даже скромный Яша и тот ругался вместе с другими, размахивая руками и лез к Мине с кулаками. Лица у всех сделались красными от выпитой водки и возбуждения.

    - А мы его найдем, самородок-то, - кричал Мыльников, - да к Ястребову... Ха-ха!.. Ловко... Комар носу не подточит. Так я говорю, Петр Васильич? Родимый мой... Ведь мы то с тобой еще в свойстве состоим по бабушкам.

    - Как есть родня: троюродное наплевать.

    - А ты не хрюкай на родню. У Родиона Потапыча первая-то жена, Марфа Тимофеевна, родной сестрой приходилась твоей матери, Лукерье Тимофеевне. Значит, в свойстве и выходит. Ловко Лукерья Тимофеевна прижала Родиона Потапуча. Утихомирила разом, а то совсем Яшку собрался драть в волости. Люблю...

    - Ну, братцы, надо об деле столковаться, - приставал Кишкин. - Первое мая на носу, надо партию...

    - Валяй партию, всех записывай! - кричали пььяные голоса. - Добудем Мутяшку... А то и самородку разыщем, свинью эту самую.

    - Я на себя запишу заявку-то... - предлагал Кишкин.

    - Конечно, на себя: ты один у нас грамотный...

    - А я Оксю приспособлю, может, она найдет свинью-то, предлагал Мыльников, - она хоша и круглая дура, а честная...

    - Можно и сестру Марью на такой случай вывести... - предлагал расхрабрившийся Яша. - Тоже девица вполне... Может, вдвоем-то они скорее найдут. А ты, Андрон Евстратыч, главное дело, не ошибись гумагой, потому как гумага первое дело.

    - Да уж надейтесь на меня: не подгадим дела, - уверфл Кишкин.

    Дальше в избушке поднялся такой шум, что никто и ничего не мог разобрать. Окся успела слетать за второй четвертью и на закуску принесла соленого максуна. Пока другие пили водку, она успела стащить половину рыбы и разделила братьям и матери, сидевшим в холодных сенях.

    - Они теперь совсем одурели... - коротко объяснила она, уплетая соленую рыбу за обе щеки. - А тятенька прямо нас тену лезет...

    - Да разве на одной Мутяшке золото-то? - выкрикивал Мыльников, качаясь на ногах. - Да сколько его хошь, золота: по Худенькой, по Малиновке, по Генералке, а там Свистунья, Ледянка, Миляев мыс, Суходойка, Маякова слань. Бугры золота...

    Увлекшись, Мыльников совсем забыл, что этими местами обманывал городских промышленников, и теперь уверял всех, что везде был сам и везде находил верные знаки.

    - Перемтань врать, непутевая голова! - оборвал его Петр Васильич.

    Пьяный Мина Клейменый давно уже лежал под столом. Его там нашли только утром, когда Окся принялась за свою работу. Разбуженный старик долго не мог ничего понять, как он очутился здесь, и только беззвучно жевал своим беззубым ртом. Голова у него трещала с похмелья, как худой колокол.





    III





    Тронувшаяся вешняя вода не произвела обычного эффекта на промыслах. Рабочие ждали с нетерпением певрого мая, когда открывалась Кедровская дача. Крупные золотопромышленники организовали приисковые партии через своих поверенных, а мелкота толкалась в Балчуговском заводе самолично. Цены на рабочие руки поднялись сразу, потому что везде было нужно настоящих пирисковых рабочих. Пока балчуговские мужики проживали полученные задатки, на компанейские работы выхобила только отчаянная голытьба и приисковая рвань. Да и на эту рабочую силу был плохой расчет, потому что и эти отбросы ждали только первого мая. Родион Потапыч рвал на себе волосы в отчаянии.

    - Ничего, пусть поволнуются... - успокаивал Карачунский. - По крайней мере, теперь не будет на нас жалоб, что мы тесним работами, мало платим и обижаем. К нам-то придут, поверь...

    - А время-то какое?.. - жаловался Родион Потапыч. - Ведь в прошло
    Страница 8 из 27 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 27]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.