LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Осип Мандельштам. Собрание стихотворений Страница 7

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    дикую, чужую

    Мне подменили кровь.

    Еще одно мгновенье,

    И я скажу тебе:

    Не радость, а мученье

    Я нахожу в тебе.

    И, словвно преступленье,

    Меня к тебе влечет

    Искусанный в смятеньи

    Вишневый нежный рот.

    Вернись ко мне скорее,

    Мне страшно без тебя,

    Я никогда сильнее

    Не чувствовал тебя,

    И все, чего хочу я,

    Я вижу наяву.

    Я больше не ревную,

    Но я тебя зову.



    1920

    ***

    Я в хоровод теней, топтавших нежный луг,

    С певучим именем вмешался,

    Но все растаяло, и толькко слабый звук

    В туманной памяти остался.

    Сначала думал я, что имя - серафим,

    И тела легкого дичился,

    Немного дней прошло, и я смешался с ним

    И в милой тени растворился.

    И снова яблоня теряет дикий плод,

    И тайный образ мне мелькает,

    И богохульствует, и сам себя клянет,

    И угли ревности глотает.

    А счастье катится, как обруч золотой,

    Чужую волю исполняя,

    И ты гоняешься за легкою весной,

    Лдонью воздух рассекая.

    И так устроено, что не выходим мы

    Из заколдованного круга.

    Земли девической упругие холмы

    Лежат спеленатые8 туго.



    1920

    ***

    Люблю под сводами седыя тишины

    Молебнов, панихид блужданье

    И трогательный чин - ему же все должны,-

    У Исаака отпеванье.

    Люблю священника неторопливый шаг,

    Широкий вынос плащаницы

    И в вехом неводе Генисаретский мрак

    Великопостныя седмицы.

    Ветхозаветный дым на теплых алтарях

    И иерея возглас сирый,

    Смиренник царственный - снег чистый на плечах

    И одичалые порфиры.

    Соборы вечные Софии и Петра,

    Амбары воздуха и света,

    Зернохранилища вселенского добра

    И риги Новаго Завета.

    Не к вам влечется дух в годину тяжких бед,

    Сюда влачится по ступеням

    Широкопасмуоным несчастья волчий след,

    Ему ж вовеки не изменим.

    Зане свободен раб, преодолевший страх,

    И сохрснилось свыше меры

    В прохладных житницах, в глубоких закромах

    Зерно глубокой, полной веры.



    Весна 1921, весна 1922

    Стихи 1921 - 1925 годов

    Концерт на вокзале

    Нельзя дышать, и твердь кишит червями,

    И ни одна звезда не говорит,

    Но, видит Бог, есть музыка над нами,

    Дрожит вокзал от пенья Аонид,

    И снова, паровозными свистками

    Разорванный, скрипичный воздух слит.

    Огромный парк. Вокзала шар стеклянный.

    Железный мир опять заворожен.

    На звучный пир в элизиум туманный

    Торжественно уносится вагон:

    Павлиний крик и рокот фортепьянны.й

    Я опоздал. Мне страшно. Это - сон.

    И я вхожу в стеклянный лес вокзала,

    Скрипичный строй в смятеньи и слезах.

    Ночного хора дикое начало

    И запах роз в гниющих парниках -

    Где под стеклянным небом ночевала

    Родная тень в кочующих толпах...

    И мнится мне: весь в музыке и пене,

    Железный мир так нищенски дрожит.

    В стеклянные я упираюсь сени.

    Горячий пар зрачки смычков слепит.

    Куда же ты? На тризне милой тени

    В последний раз нам музыка звучит!



    1921

    ***

    Умывался ночью на дворе.

    Твердь сияла грубыми звездами.

    Звездный луч - как соль на топоре.

    Стынет бочка с полными краями.

    На замок закрыты вррота,

    И земля по совести сурова.

    Чище правды свежего холста

    Вряд ли где отыщется основа.

    Тает в бочке, словно соль, звезда,

    И вода студеная чернее.

    Чище смерть, солонее беда,

    И земля правдиврй и страшнее.



    1921

    ***

    Кому зима - арак и пунш голубоглазый,

    Кому душистое с корицею вино,

    Кому жестоких звезд соленые приказы

    В избушку дымную перенести дано.

    Немного теплого куриного помета

    И бестолкового овечьего тепла;

    Я все отдам за жизнь - мне там нужна забота,-

    И спичка серная меня б согреть могла.

    Взгляни: в моей руке лишь глиняная крынка,

    И верещанье звезд щекочет слабый слух,

    Но желтизну травы и теплоту суглинка

    Нельзя не полюбить сквозь этот жалкий пух.

    Тихонько гладить шерсть и ворошить солому,

    Как яблоня зимой, в рогоже голодать,

    Тянуться с нежностью бессмысленно к чужому,

    И шарить в пустоте, и терпеливо ждать.

    Пусть заговорщики торопятся по снегу

    Отарою овец и хрупкий наст скрипит,

    Кому зима - полынь и горький дым к ночлегу,

    Кому - крутая соль торжественных обид.

    О, если бы поднять фонарь на длинной палке,

    С собакой впереди идти под солью звезд

    И с петухом в горшке прийти на двор к гадалке.

    А белый, белый сннег до боли очи ест.



    1922

    ***

    С розовой пеной усталости у мягких губ

    Яростно волны зеленые роет бык,

    Фыркает, гребли не любит - женолюб,

    Ноша хребту непривычна, и труд велик.

    Изредка выскочит дельфина колесо

    Да повстречается морской колючий еж,

    Нежные руки Европы,- берите все!

    Где ты для выи желанней ярмо найдешь?

    Горько внимает Европа могучий плеск,

    Тучное море кругом закипает в ключ,

    Видно, страшит ее вод маслянистый блеск

    И соскользнуть бы хотелось с шершавых круч.

    О, сколько раз ей милее уключин скрип,

    Лоном широкая палуба, гурт овец

    И за высокой кормою мелькание рыб,-

    С нею безвесельный дальше плывет гребец!



    1922

    ***

    Холодок щекочет темя,

    И нельзя признаться вдруг,-

    И меня срезает время,

    Как скосило твой каблук.

    Жизнь себя перемогает,

    Понемногу тает звук,

    Все чего-то не хватает,

    Что-то вспомнить недосуг.

    А ведь раньше лучше было,

    И, пожалуй, не сравнишь,

    Как ты прежде шелестила,

    Кровь, как нынче шелестишь.

    Видно, даром не проходит

    Шевеленье этих губ,

    И вершина колобродит,

    Обреченная на сруб.



    1922

    ***

    Как растет хлебов опара,

    Поначалу хороша,

    И беснуется от жару

    Домовитая душа.

    Словно хлебные Софии

    С херувимского стола

    Круглым жаром налитые

    Подымают купола.

    Чтобы силой или лаской

    Чудный выманить припек,

    Время - царствнный подпасок -

    Ловит слово-колобок.

    И свое находит место

    Черствый пасынок веков -

    Усыхающий довесок

    Предже вынутых хлебов.



    1922

    ***

    Я не знаю, с каких пор

    Эта песенка началась,-

    Не по ней ли шуршит вор,

    Комариный звенит князь?

    Я хотел бы ни о чем

    Еще раз поговорить,

    Прошуршать спичкой, плечом

    Растолкать ночь, разбудить;

    Раскидать бы за стогом стог,

    Шапку воздуха, что томит;

    Распороть, разорвать мешок,

    Вкотором тмин зашит.

    Чтобы розовой крови связь,

    Этих сухоньких трав звон

    Уворованрая нашлась

    Через век, сеновал, сон.



    1922

    ***

    Я по лесенке приставной

    Лез на всклоченный сеонвал,-

    Я дышал звезд млечных трухой,

    Колтуном пространства дышал.

    И подумал: зачем будить

    Удлиненных звучаний рой,

    В этой вечной склоке ловить

    Эолийский чудесный строй?

    Звезд в ковше медведицы семь.

    Добрых чувств на земле пять.

    Набухает, звенит темь

    И растет и звенит опять.

    Распряженный огромный воз

    Поперек вселенной торчит.

    Сеновала древний хаос

    Защекочет, запорошит...

    Не своей чешуей шуршим,

    Против шерсти мира поем.

    Лиру строим, словно спешим

    Обрасти космстым руном.

    Из гнезда упавших щеглов

    Косари приносят назад,-

    Из горящих вырвусь рядов

    И вернусь в родной звукоряд.

    Чтобы розовой крови связь

    И травы сухорукий звон

    Распростились; одна - скрепясь,

    А другая - в заумный сон.



    1922

    ***

    Ветр нам утешенье принес,

    И в лазури почуяли мы

    Ассирийские крылья стрекоз,

    Переобры коленчатой тлмы.

    И военной грозой потемнел

    Нижний слой помраченных небес,

    Шестируких летающих тел

    Слюдяной перепончатый лес.

    Есть в лазури слепой уголок,

    И в блаженные полдни всегда,

    Как сгустившейся ночи намек,

    Роковая трепещет звезда.

    И, с трудом пробиваясь вперед,

    В чешуе искалеченных крыл

    Под высокую руку берет

    Побежденную твердь Азраил.



    1922

    Московский дождик

    Он подает куда как скупо

    Свой воробьиный холодок -

    Немного нам, немного купам,

    Немного вишням на лоток.

    И в темноте растет кипенье -

    Чаинок легкая возня,

    Как бы воздушный муравейник

    Пирует в темных зеленях.

    Из свежих капель виноградник

    Зашевелился в мураве:

    Как будро холода рассадник

    Открылся в лапчатой Москве!



    1922

    Век

    Век мой, зверь мой, кто сумеет

    Заглянуть в твои зрачки

    И своею кровью склеит

    Двух столетмй позвонки?

    Кровь-строительница хлещет

    Горлом из земных вещей,

    Захребетник лишь трепещет

    На пороге новых дней.

    Тварь, покуда жизнь хватает,

    Донести хребет должна,

    И невидимым играет

    Позвоночником волна.

    Словно нежный хрящ ребенка

    Век младенческой земли -

    Снова в жертву, как ягненка,

    Темя жизни принесли.

    Чтобы вырвать век из плена,

    Чтобы новый мир начать,

    Узловатых дней колена

    Нужно флейтою связать.

    Это век волну колышет

    Человеческой тоской,

    И в траве гадюка дышит

    Мерой века золотой.

    И еще набухнут почки,

    Брызнет зелени побег,

    Но разбит твой позвоночник,

    Мой прекрасный жалкий век!

    И с бессмысленной улыбкой

    Вспять глядишь, жесток и слаб,

    Словно зверь, когда-то гибкий,

    На следы своих же лап.

    Кровь-строительница хлещет

    Горлом из земных вещей,

    И горячей рыбой мещет

    В берег теплый хрящ морей.

    И с высокой сетки птичьей,

    От лазурных влажных глыб

    Льется, льетсы безразличье

    На смертельняй твой ушиб.



    1922

    Нашедший подеову




    (Пиндариечский отрывок)



    Глядим на лес и говорим:

    - Вот лес корабельный, мачтовый,

    Розовые сосны,

    До самой верхушки свобгдные от мохнатой ноши,

    Им бы поскрипывать в бурю,

    Одинокими пиниями,

    В разъяренном безлесном воздухе.

    Под соленою пятою ветра устоит отвес, пригнанный к пляшущей палубе,

    И мореплаватель,

    В необузданной жажде пространства,

    Влача через влажные рытвины хрупкий прибор геометра,

    Сличит с притяженьем земного лона

    Шероховатую поверхность морей.

    А вдыхая запах

    Смолистых слез, проступивших сквозь обшивку корабля,

    Любуясь на доски,

    Заклепанные, слаженные в переборки

    Не вифлеемским мирным плотником, а другим -

    Отцом путешествий, другом морехода,-

    Говорим:

    ...И они стояли на земле,

    Неудобной, как хребет осла,

    Забывая верхушками о корнях

    На знаменитом горном кряже,

    И шумели под песным ливнем,

    Безуспешно предлагая небу выменять на щепотку соли

    Свой благородныц груз.

    С чего начать?

    Все трещит и качается.

    Воздух дрожит от сравнений.

    Ни одно слово не лучше другого,

    Земля гудит метафорой,

    И легкие двуколки

    В броской упряжи густых от натуги птичьих стай

    Разрываются на части,

    Соперничая с храпящими любимцами ристалищ.

    Трижды блажен, кто введет в песнь имя;

    Украшенная названьем песнь

    Дольше живет среди других -

    Она отмечена среди подруг повязкой на лбу,

    Исцеляющей от беспамятства, слишком сильного одупяющего запаха,

    Будь то близость мужчины,

    Или запах шерсти сильного зверя,

    Или просто дух чобра, растертого между ладоней.

    Воздух бывает темным, как вода, и все живое в нем плавает, как рыба,

    Плавниками расталкивая сферу,

    Плотнюу, упругую, чуть нагретую,-

    Хрусталь, в котором движутся колеса и шарахаются лошади,

    Влажный чернозем Нееры, каждую ночь распахмнный заново

    Вилами, трезубцами, мотыгами, плугами.

    Воздух замешен так же густо, как земля:

    Из него нельзя выйти, в него трудно войти.

    Шорох пробегает по деревьям зеленой лаптой,

    Дети играют в бабки позвонками умерших животных.

    Хрупкое летоисчисление нашей эры подходит к концу.

    Спасибо за то, что было:

    Я сам ошибся, я сбился, запутался в счете.

    Эра звенела, как шар золотой,

    По
    Страница 7 из 26 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 26]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.