LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

По дикому Курдистану Страница 1

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    Карл Май По дикому Курдистану

    Глава 1 СМЕРТЬ СВЯТОГО



    Навестив вождя курдов-бадинан, мы возвращались. На вершине холма, последнего на нашем пути, откуда вся долина поклонников дьявола[1] полностью предстала перед нами, мы заметили вблизи дома, принадлежащего бею, огромную кучу хвороста. Езиды усердно набрасывали сверху все новые и новые ветки. Пир Камек стоял тут же и время от времени швырял в кучу кусочки горной смолы.



    – Это его жертвенный костер, – сказал Али-бей.



    – Что же он принесет в жертву?



    – Я не знаю.



    – Может быть, какое-нибудь животное?



    – Только язычники сжигают животных.



    – Тогда это, может быть, фрукты?



    – Езиды не сжигают ни зверей, ни фруктов. Пир не сказал мне, что именно он сожжет, но он великий святой, и все, что бы он ни сделал, не будет грехом.



    Хотя с противоположного холма все еще были слышны ружейные салюты подходящих паломников, а в долине по-прежнему раздавалпсь ответные выстрелы езидов, я уже заметил, когда мы спустились, что вряд ли эта долина сможет вместить большее число людей. Мы оставили своих лошадей и отправились к гробнице. Около дороги к ней располагался фонтан, обрамленный каменными плитаим. На одной из них сидел Мир Шейх-хан и беседовал с несколькими паломниками, которые как своими позами, так и почтительным отдалением от Мира явно выражали благоговейное к нему отношение.



    – Этот фонтан священен, и только Мир, я и священники могут сидеть на этих камнях. Поэтому не гневайся, если придется постоять! – сказал мне Али.



    Мы приблизились, хан подал рядом стоящим знак, и они подвинулись, чтобы дать нам пройти. Он приподнялся, прошел несколько шагов навстречу нам и протянул руки.



    – Со счастливым возвращением! Занимайте место по мою правую и левую руку.



    Он указал бею на место слева, так что мне оставалось лишь одно. Я уселся на священные камни и при этом не встретил ни у кого из присутствующих ни малейшего неодобрения.



    Как же сильно отличалось их поведение от встречающегося обычно у мусульман!



    – Ты говорил с вождем? – спросил хан.



    – Да. Все в полнейшем порядке. Ты уже что-нибудь сообщил паломникам?



    – Нет.



    – Тогда пора собирать людей. Отдавай приказ!



    Али-бей поднялся и ушел.



    Когда я беседовал с ханом, среди паломников стало заметно оживленное движение. Женщины и дети оставались на своих местах, мужчины же, напротив, строились вдоль ручья, а вожди отдельных племен, кланов и поселений образовали около Али-бея круг, и он сообщил им о намерениях мутасаррыфа[2] Мосула. При этом царили такое спокойствие и порядок, как на европейском военном параде, в противоположность той шумной неразберихе, которую обычно мы привыкли встречать в армиях восточных стран.



    Спустя некоторое время, после того как вожди оповестили своих людей о пркиазах бея, собрание организованно разошлось и каждый отправился на то же самое место, которое онд о этого занимал.



    Али-бей возвратился к нам.



    – Что ты им приказал? – спросил хан.



    Али-бей вытянул вперед руку, указав на группу людей, человек примерно в двадцать, поднимающуюся той же тропою, котортй мы недавно спускались.



    – Смотри, это айранские воины Хаджи Джо и Шура-хана, которые оченьь хорошо знают эту местность. Они идут навстречу туркам и предупредят на об их приблпжении. На направлении к Баадри у меня тоже стоят посты, и поэтому практически невозможно застать нас врасплох. До наступления ночи осталось еще три часа, этого хватит, чтобы отпрауить все ненужное в долину Идиз. Мужчины сейчас отправятся, Селек покажет им дорогу.



    – Они возвратятся к началу священнодействия?



    – Да, безусловно.



    – Тогда пусть идут.



    Спустя некоторое время мимо нас потянулось длинное шествие людей, ведущих животных и несущих с собою разный скарб. Они двигались к гробнице, постепенно исчезая за нею. На скалистой тропе над гробницей они появлялись снова, и можно было наблюдать их долгий путь наверх, к высокому и частому лесу.



    После я должен был с Али-беем отлучиться. Было обеденное время. Затем ко мне подошел башибузук[3].



    – Господин, я должен тебе кое-что сказать. Нам грозит великая опасность! Эти люди дьявола уже полчаса смотрят на меня своими страшными глазами. Похоже, что они хотят меня убить.



    На болюке-эмини[4] была турецкая форма, и поэтому я очень легко мог объяснить поведение езидов, которым угрожали турки. Впрочем, я был убежден, что с ним ничего не случится.



    – Это ужасно! – сказсл я. – Если они тебя убьют, то кто же будет подвязывать хвост твоему ослу?



    – Господин, так они же и осла заколют! Ты разве не видел, они уже зарезали почти всах своих быков и овец!



    – Твой осел и ты тоже в безопасности. Вы же одно целое, вас не разлить водой.



    – Ты мне это обещаешь?



    – Я тебе это обещаю!



    – Мне было страшно, когда тебя здесь не было. Ты снова уходишь?



    – Нет, я остаюсь здесь. Но на всякий случай я приказываю тебе быть постоянно здесь, в доме, и не расхаживать среди езидов, иначе мне будет просто невозможно защитить тебя.



    Он ушел почти успокоенный – герой, которого ко мне приставил мутасаррыф для моей же защиты.



    Я поднялся на площадку к шейху Мохаммеду Эмину.



    – Хамдульиллах, возблагодарим Господа, что ты пришел! – сказал он. – Я тосковал по тебе, как трава по ночной росе.



    – Ты постоянно был здесь, наверху?



    – Да, меня никто не должен узнать, а то меня выдадут. Что нового ты узнал?



    Я сообщил ему все. Когда я закончил, он указал на лежащее перед ним оружие.



    – Мы подготовим им достойную встречу!



    – Тебе не понадобится твое оружие.



    – Разве я не должен защищать себя самого и моих друзей?



    – Они достаточно сильны. Или ты хочешь попасть в лапы туркам, от которых ты еле ушел, или, может, ты желаешь получить пулю или нож в сердце, чтобы твой сын и дальше томился в плену в Амадии?



    – Эмир, ты говоришь, безусловно, как умный, но не как храбрый человек.



    – Шейх, ты знаешь, что я не боюсь никакого врага, и это не страх говорит вт мне. Али-бей потребовал, чтобы мы держалтсь подальше от сражения. Он, кстати, убежден, что до боя дело совсем не дойдет. Я думаю так же.



    – Ты считаешь, турки сдадутся без сопротивления?



    – Если они этого не сделают, их просто перестреляют.



    – Турецкие офицеры ни на что не годятся, это правда, но солдаты смелы. Они будут штурмовать холмы…



    – Пятнадцать сотен против каких-то шести тысяч?



    – А удастся ли их окружить?



    – Удастся.



    – Тогда, значит, мы впесте с женщинами должны идти в долину Идиз?



    – Ты – да.



    – А ты ?



    – Я останусь здесь.



    – Аллах керим! Зачем? Это равнозначно смерти!



    – Я не верю в это. Я под защитой падишаха, у меня есть рекомендации мутасаррыфа, и еще у меня есть болюк-эмини; уже одного присутствия его достаточно для моей надежной защиты.



    – А что ты хочешь здесь делать?



    – Не хочу, чтобы случилась беда.



    – Знает ли об этом Али-бей?



    – Нет.



    – А Мир Шейх-хан?



    – Тоже нет. Они узнают об этом в свое время. Мне понадобилось немало усилий, чтобы убедить шейха одобрить мой замысел. Наконец-то мне удалось это сделать.



    – Аллах-иль-Аллах! Дороги человека запечатлены в Коране, – сказал он.



    – Я не хочу уговаривать тебя отказаться от своего замысла. Я просто останусь с тобой!



    – Ты? Так дело не пойдет!



    – Отчего же?



    – Я тебе уже растолковал, что я не подвергаюсь опасности. Тебя же, если узнают, ожидает другая участь.



    – Конец человека запечатлен в Коране .Если я должен умереть, то я умру, и все равно, произойдет это здесь или там,_в Амадии.



    – Ты нарочно ввергаешь себя в беду, но забываешь, правда, что ты и меня вместе ссобой вмешиваешь в это дело.



    Мне казалось, что это был единственный способ справиться с его упорством.



    – Тебя? Как это так? – спросил он.



    – Если я здесь останусь один, меня защитят мои фирманы, а если они застанут рядом со мною тебя, врага мутасаррыфа, убежавшего пленника, я лишусь этой защиты. И тогда мы пропали, и ты и я.



    Он смотрел в раздумье вниз. Я видел, что в нем все противилось уходу в долину Идиз, но дал ему время принять решение. Наконец он неуверенно, вполголоса сказал:



    – Эмир, ты считаешь меня трусом?



    – Нет, конечно. Я хорошо знаю, что ты смел и бесстрашен.



    – Что подумает Али-бей?



    – Он думает так же, как и я; так же считает и Мир Шейх-хан.



    – А другие езиды?



    – Твоя слпва им хорошо известна, они знают, ты не убегаешь от врага. Уж на это ты можешь положиться!



    – А если кто-то будет сомневаться в моем мужестве, ты оградишь меня от этого? Ты скажешь при всех, что я ушел вместе с женщинами в долину Идиз по твоему приказу.



    – Я буду это говорить везде и всем!



    – Что ж, ладно, я сделаю так, как ты мне предлагаешь.



    Покорившись своей судьбе, он отодвинул от себя ружье и обратил свое лицо к долине, уже начавшей покрываться вечерней тенью.



    Тут как раз возвратились мужчины, ходившие в Идиз. Они шли разрозненной цепочкой и, добравшись до долины, разошлись на наших глазах в разные стороны.



    Со стороны святой гробницы донесся оружейный залп, одновременно с этим к нам взобрался Али-бей и сказал:



    – Начинается великое таинство у гробницы. При этом еще нпкогда не присутствовал чужой, но Мир Шейх-хан дал мне разрешение от лица всех священников пригласить вас быть вместе с нами.



    …Из глубины гробницы раздался крик, и кавалли подняли свои инструменты. Флейты заиграли медленную жалобную мелодию, а такт задавали легкие удары по тамбурину.



    При завершении пьесы Мир Шейх-хан вышел из здания наружу, сопровождаемый двумя шейхами. Один из них нес деевянный пульт, похожий на пюпитр, его поставили в центре двора. Другой нес маленький сосуд с водой и еще один, открытый и круглый, где находилась какая-то горящая жидкость. Оба сосуда установили на пульт, и к нему подошел Мир Шейх-хан.



    Он сделал знак рукой, и музыка заиграла снова. После вступления мелодию подхватили священники, запев гимн в один голос. К сожалению, я не мог записать его содержания – на это обратили бы внимание окружающие, так что дословный текст не сохранился в моей памяти. Гимн пели по-арабски, и призывал он к чистоте, вере и бдительности.



    После этого Мир Шейх-хан выступил с короткой речью перед священниками.



    Я пошел искать Халефа, котторого хотел взять в качестве сопровождающего. Он сидел на платформе дома рядом с болюком-эмини. Они беседовали возбужденно и оба быстро, прыжком, поднялись на ноги и подошли ко мне.



    – Ты пойдешь со мной, Халеф, туда, вверх, на холм, там можно увидеть, как освещается вся долина!



    – О эмир, позволь мне идти с тобой! – попросил Ифра.



    – Не имею ничего против. Вперед!



    Там, внизу, в долине, огонь горел на огне. Тысячи светящихся точек пересекались, скакали и скользиили, танцевали, перемешиваясь стремительным потоком; маленькие, совсем крохотные глубоко внизу, и чем ближе к нам, тем крупнее. Святилище прямш-таки сверкало в потоках света, обе башни стремились вверх, в сумрак ночи, как пылающие обелиски. К этому добавлялись и летящие к нам наверх смутные смешавшиеся человеческие голоса, которые часто перекрывались громкими и близкими криками ликования. Я мог бы часами наблюдать и слушать эту какофонию и испытывать при этом небывалое наслаждение.



    Скоро нашли Селека. Ему дали лошадь, и он взял с собой оружие. Халеф тоже должен был ехать с нами. Я полагался на него больше, чем на кого-нибудь друоого. Через двадцать минут после того, как я в первый раз увидел эту «зв
    Страница 1 из 62 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ]
    [ 1 ] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 62]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.