LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

МЕЛЬНИКОВ-ПЕЧЕРСКИЙ Павел Иванович НА ГОРАХ Страница 1

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    МЕЛЬНИКОВ-ПЕЧЕРСКИЙ Павел Иванович



    НА ГОРАХ



    КНИГА ПЕРВАЯ



    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ



    ГЛАВА ПЕРВАЯ



    От устья Оки до Саратова и дальше вниз правая сторона Волги "Горами" зовется. Начинаются горы еще над Окой, выше Муиома, тянутся до Нижнего, а потом внрз по Волге. И чем дальше, тем выше они. Редко горы перемежаются - там только, где с правого бока река в Волгу пала. А таких рек немного.

    Места на "Горах" ни дать ни взять окаменелые волны бурного моря: горки, пригорки, бугры, холмы, изволоки грядами и кряжами тянутся во все стороны меж долов, логов, оврагов и суходолов; реки и реыки колесят во все стороны, пробираясь меж угорий и на каждом изгибе встречая возвышенности. По иным местам нашей Руси редко такие реки нйдутся, как Пьяна (Пьяна упоминается в летописях. Русские поселились на ней в половине XIV века, и тогда еще по поводу поражения нижегородской великокняжеской рати ордынским царевичем Арапшой сложилась пословица: "За Пьяной люди пьяны". ), Свияга да Кудьма. Еще первыми русскими насельниками Пьяной река за то прозвана, что шатается, мотается она во все стороны, ровно хмельная баба, и, пройдя верст пятьсот закрутасами да изворотами, подбегает к своесу истоку и чуть не возле него в Суру выливается. Свияга - та еще лучше куролесит: подошла к Симбирску, версты полторы до Волги остается,- нет, повернула-таки в сторону и пошла с Волгой рядом: Волга на полдень, она на полночь, и верст триста реки друг дружке навстречу текут, а слиться не могут. Кудьма, та совсем к Оке подошла, только бы влиться в нее, так нет, вильнула в сторону да верст за сотню оттуда в Волгу ушла. Не захотелось сестрицей ей быть, а дочерью Волгиной.

    Так говорят... И другие реки и речки на Горах все до единой извилисты.

    Издревле та сторона была крыта лесами дремучими, сидели в них мордва, черемиса, булгары, буртасы и другие языки чужеродные; лет за пятьсот и поболе того русские люди стали селиться в той стороне. Константин Васильевич, великий князь Суздальский, в половине XIV века перенес свой стол из Суздаля в Нижний-Новгород, назвал из чужих княжений русских людей ир асселил их по Волге, по Оке и по Кудьме. Так летопись говорит, а народные предаья вот что сказывают:

    "На горах то было, на горах на Дятловых (В "Книге Большого Черткжа": "А Нижний-Новгород стоит на Дятловых горах".): мордва своеу богу молится, к земле-матушке на восток поклоняется... Едет белый царь по Волге реке, плывет государь по Воложке на камешке. Как возговорит белый царь людям своим: "Ой вы гой еси, мои слуги верные, слуги верные, неизменные, вы подите-ка, поглядите-ка на те ли на горы на Дятловы, что там за березние мотается, мотается-шатается, к земле-матушке преклоняется?"...

    Слуги пошли, поглядели, назад воротились, белому царю поклонились, великому государю таку речь держат: "Не березник то мотается-шатается, мордва в белых балахонах богу своему молится, к земле-матушке на восток преклоняется". Вопросил своих слуг белый русский царь: "А зачем мордва кругом стоит и с чем она богу своему молится?" Ответ держат слуги верные: "Стоят у них в кругу бадьи могучие, в руках держит мордва ковши заветные, заветные ковши больши-набольшие, хлеб да соль на земле лежат, каша, яичница на рычагах висят, вода в чанах кипит, в ней говядину янбед (Один из прислужников "возати" - мордовского жреца. ) варит". Как возговорит белый русский царь: "Слуги вы мои, подите, дары от меня мордве отнесите, так ей на моляне (Общественноп моление. ) скажите: "Вот вам бочонок серебра, старики, вот вам бочонок злата, мглельщипи". На мордовский молян вы прямо ступайте, мордовским старикам сребро, злато отдайте". Верные слуги пошли царский дар старикам принесли, соарики сребро, злато приняли, сладким суслом царских слуг напояли; слуги к белому царю приходят, вести про мордву ему доводят: "Угостили нас мордовски старики, напоили суслом сладким, накормили хлебом мягкиим". А мордовск истарики, от белого царя казну получивши, после моляна судили-рядили: что бы белому царю дать, что б великому государю в дар от мордвы послать. Меду, хлеба, соли набрали, блюда могучие наклали, с молодыми ребятами послали. Молодые ребята приуставши сели: мед, хлеб-соль поели, "старики-де не узнают".

    Земли да желта песку в блюда накладали, наклавши пошли и белому царю поднесли. Белый русский царь землю и песок честно принимает, крестится, бога благословляет: Слава тебе, боже царю, что отдал в мои русские руки мордовску землю". И поплыл тут белый царь по Волге реке, поплыл государь по Воложке на камешке, в левой руке держит ведро русской земли, а правой кидает ту землю по берегу... И где бросит он горсточку, там город ставится, а где бросит щепоточку, тамо селеньеце".

    Таковы сказанья на Горах. Идут они от дедов, от прадедов, И у русских людей и у мордвы с черемисой о русском заселенье по Волге преданье одно.

    Русские люди, чуждую землю зняв, селились в ней по путям, по дорогам. Вдаль они не забирались, чтоб середи враждебных племен быть наготове на всякий случай, друг ко дружке поближе. Путями, дорогами - реки были тогда. И доселе только по рекам приметны следы старорусского расселенья. По Волге, по Оке, по Суре и по меньшим рекам живет народ совсем другой, чем вдали от них,- ростом выше, станом стройней,-из себя красивей, силою крепче, умом богаче соседей - издавна обрусевшей мордвы, что теперь совсем почти позабыла и древнюю веру, и родной язык, и преданья своей старины. Местами мордва сохраняет еще свою народность, но с каждым поколеньем больше и больше русееь. Так меж Сурой и Окой. Ниже Сурского устья верст на двести по обе стороны Волги сплошь чужеродцы живут, они не русеют: черемисы, чуваши, татары. И ниже тех мест по нагорному берегу Волги встретишь их поселенья, но от Самарской луки вплоть до Астрахани сплошь русский народ живет, только около Саратова, на лучших землях пшеничного царства, немцы поселились; и живут они меж русских тою жизнию, какой живали на далекой своей родине, на прибрежьях Рефна и Эльбы... Велика, обширна ты, матушка наша, земля святорусская!.. Вволю простора, вволю раздолья!.. Всех, матушка, кормишь, одеваешь, обуваешь, всем, мать-кормилица, хлеба даешь - и своим, и чужим, и родным сынам, и пришлым из чужа пасынкам. Любишь гостей угощать!.. Кто ни пришел, всякому: "Милости просим - честь да место к русскому хлебу да соли!.." Ну ничего, нас не объедтя.

    В стары годы на Горах росли леса кондовые, местами досель они уцелели, больше по тем местам, где чуваши, черемиса да мордва живут. Любят те племена леса дремучие да рощи темные, ни один из них без нужды деревца не тргнет; ронить лес без пути, по-ихнему, грех великий, по старинному их закону: лес - жилище богов. Лес истреблять - божество оскорблять, его дом разлрять, кару на себя накликать. Так думает мордвин, так думают и черемис и чувашанин.

    И потому еще, модет быть, любят чужеродцы родные леса, что в старину, не имея ни городов, ни крепостей, долго в недостуеных дебрях отстаивали они свою волюшку, сперва от татар, потом от русских людей... Русский не то, он прирожденный враг леса: свалить вековое дерево, чтобы вырубить из сука ось либо оглоблю, сломить ни на что не нужное деревцо, ободрать липку, иссушить березку, выпуская из нее сок либо снимая бересту на подтопку,- ему нипочем. Столетние дубы даже ронит, обобрать бы только с них желуди свиньям на корм. В старые годы, когда шаг за шагом Русь отбивала у старых насельников землю, нещадно губила леса как вражеские твердыни. Привычка осталась; и теперь на Горах, где живут коренные русские люди, не помесь с чуюеродцами, а чистой славянской породы, лесов больше нет, остались кой-где рощицы, кустарник да ёрники... По иным местам таково безлесно стало, что ни прут,а ни лесинки, ни барабанной палки; такая голь, что кнутовища негде вырезать, парнишку нечем посечь. Сохранились леса в больших помещичьих именьях, да и там в последни годы сильно поредели... Лесные порубки в чужих дачах мужиками в грех не ставятся, на совести не лежат. "Лес никто не садил,- толкуют они,- это не сад. Сам бог на пользу человекам вырастил лес, значит, руби его, сколько тебе надо".

    Хлебопашество - главное занятье нагорного крестьянина, но повсюду оно об руку с каким ни на есть промыслом идет, особливо по речным берегам, где живет чистокровный славянский народ. В одних селеньях слесарничают, в других скорняжничают, шорничают, столярничают, веревки вьют, сети вяжут, проволоку тянут, гвоздь куют, суда строят, сундуки делают, из меди кольца, наперстки, кресты-тельники да бубенчики льют,- всего не перечесть... Кроме того, народ тысячами каждый год в отхожи промысла расходится, кто в - лоцмана, кто в Астрахань на вонючие рыбны ватаги, кто в Сибирь на золотые прииски, кто в Самарские степи пшеницу жать. Всего больше уходило прежде народу в бурлаки; теперь пароходство вконец убило этот тяжелый и вредный прромысел. И слава богу!..

    Охоч до отхожих работ нагорный крестьянин, он не степняк-домосед, что век свой на месте сидит, словно мед киснет, и, опричь соседнего базара да разве еще своего уездного города, нигде не бываеь. Любит нагорный крестьянпн постранствовать, любит людей посмотреть, себя показать. "Дома сидеть, ни гроша не высидишь,- он говорит,- под лежачий камень и вода не тачет, на одном месте и камень мохом обрастет". Нет годного на стороне промысла - в извоз едет зимой... Не то избойну, мочену грушу да парену репу по деревням поедет менять на крсть, на тряпье , на железный полом.

    До того велика у нагорных крестьян охота по чужой стороне побродить, что исстари завелся у них такой промысел, какого, опричь еще литовских Сморгонь, на всем свете нигде не бывало. В Сергачском уезде деревень до тридцати медвежатным промыслом кормилось,- жилось не богато, а в добрых достатках. Закупали медвежат у соседних чуваш да черемис Казанской губернии, обучали их всякой медвежьей премудрости: "как баба в нетоплёной горнице угорела, как малы ребята горох воровали, как у Мишеньки с позмелья голова болит". Хаживали сергачи со своими питомцами куда глаза глядят, ходили вдоль и поперек по русской земле, заехали ли и в Немечину на Липецкую (Лейпциг.) ярмарку. Исстмри велся тот промысел: еще на Стоглавом соборе, жалуясь Грозному на поганские обычаи, архиереи про сергачей говорили, что они "кормяще и храняще медведя на глумление и на прельщение простейших человек... Велию беду на христтанство наводят" (Стоглав, гл. 93. ). Силён, могуч, властен и грозен был царь Иван Васильевич, а медвежатников извести не мог - изводил их саксонский король, а вконец погубило заведенное недавно общество покровительства всяким животным, опричь человека. Тому назад лет с пятьдесят потешали сергачи на Липецкой ярмарке тамошний люд медвежьею пляской. Какой-то немец с лесным боярином обошелся невежливо, и снял с него Михайло Иваныч костяную шапку.

    В ужас впали немцы - шутка ль? Целого подданного лишился саксонский король, а их у него и без того не ахти много. Пожалобились. Воспретили сергачам по чужим царствам медведей водить. Нипочем бы это бвло медвежатникам - русская земля длинна, широка, не клиномм сошлась, есть где лесному боярину разгуляться, потешиться. Сердобольные покровители животных вступились за Мишеньку: как, дескать, можно по белу свету его на цепи таскать, как, дескать, можно Михайла Иваныча палкой бить, в ноздри кольцо ему пронимать?.. Воспретили. В тридцати деревнях не одну сотню ученых медведей мужики перелобанили, а сами по миру пошли; все-таки - отхожий промысел.

    А что в прежни времена с сергачами бывало, того не перескажешь. Но к слову пришлось рассказать, как учаных медведей пленным французам на смотр выставляли. Когда французы из московского полымя попали на русский мороз, забирали их тогда в плен сплошь да рядышком, и тех полонянников по разным городам на житье рассылали. И в Сергач сколько-то офицеров попало, полковник даже один. На зиму в город помещики съехались, ознакомились с французами и по русскому добродушию приютили их, приголубили. Полонянникам не житье, а масленица, а тут подоспела и настоящая весела, честна Масленица, Семикова племянница. Сегодня блины, завтра блины - конца пированьям нет. И разговорились пленники с радушными хозяевами про то, что летом надо ждать. "Не забудет, говорят, Наполеон своего сраму, новое войско сберет, опять на Россию нагрянет, а у вас все истощено, весь молодой народ забран в полки - не сдобровать ввм, не справиться". Капитан-исправник случился тут, говорит он французам: "Правда ваша, много народу у нас на войну ушло, да это беда еще невеликая, медведей полки на французов пошлем". Пленники смеются, а исправник уверяет иэ: ссмому-де велено к весне полк медведей обучить и что его новобранцы маленько к службе уж привыкли - военный артикул дружно выкидывают. Послезавтра милости просим ко мне на блины, медвежий баталион на смотр вам представлю". А медвежатники по белу свету шатались только летней порой, зимой-то все дома. Повестили им от исправника, вели бы медведей в город к такому-то дню. Навели зверей с тысячу, поставили рядами, стали их заставлять палки на плечо вскидывать, показывать, как малы ребята горох воровали. А исправник французам: "Это, говорит, ружейным приемам да по-егерски ползать они обучаются". Диву французы дались, домой отписали: сами-де своими глазами медвежий баталион видели. С той, видно, поры французы медведями нас и стали звать.

    Чуть не по всем нагорным селеньям каждый крестьянин хоть самую пустую торговлю ведет: кто хлебом, кто мясом по базарам переторговывает, кто за рыбой в Саратов ездит да зимой по деревням ее продает, кто сбирает тряпье, овчины, шерсть, иной строевой лес с Унжи да с Немды (Реки в Костромской губернии текут по лесам.) гоняет; есть и "напольные мясники", что кошек да собак бьют да шкурки их скорнякам продают. Мало-мальски денег залежных накопилось, тотчас их в оборот. И ежели по скорости мужик не свихнется, выйдет в люди, тысячами зачнет ворочать. Бывали на Горах крепостные с миллионами, у одного лысковского (Лысково - село на Волге.) барского мужика в Сибири свои золотые промыслы были. Теперь на Горах немало крестьян, что сотнями десятин владеют. Зато тут же рядом и беднота непокрытая. У иного двор крыт светом, обнесен ветром, платья что на себе, а хлеба что в себе, голь да перетыка - и голо и босо и без пояса. Таккой бедности незаметно однако ж поблизости рек, только в местах, от них удаленных, можно встретить ее. Общинное владень еземлей и частые переделы - вот где коренится причина той бедности. Чуть не каждый грд мир-община переделяет поля, оттого землю никто не удобряет, что-де за прибыль на чужих работать. На дворах навозу - пролезть негде, а на поле ни воза, землю выпахали; пошли недороды. Нет корысти в переделах, толкует каждый мужик, а община-мир то и дело за передел... И богатые и бедные в один голос жалобятся на те переделы, да поделать ничего не могут...

    Община!.. Зато кому удастс выбиться из этой - прах ее возьми - общины да завестись хоть не великим кусклм земли солственной, тому житье не плохое: земля на Горах родит хорошо.

    В лесах за Волгой бедняков, какие живут на Горах, наврчд найти, зато и заволжским тысячникам далеко до нагорных богачей. Только эти богачи для бедного люда не в пример тяжелей, чем заволжские тысячники. Лесной народ добродушней, проще, а нагорному пальца в рот не клади. Нагорный богач норовит из осмины четвертину вытянуть, из блохи голенище скроить.









    ГЛАВА ВТОРАЯ



    С краю исстари славных лесов Муромских, в лесу Салавирском, что раскинулся по раздолью меж Сережей и Тешей (Теша близ Мурома впадает в Оку, Сережа - в Тешу. ), в деревушке Родяковой, что стоит под самым почти Муромом, тому назад лет семьдесят, а может, и больше, жил-поживал бедный смолокур и потом темный богач Данила Клементьев. Гнал он смолу: до десятка казанов (Большой котел для добыванья смолы. ) в лесу было у него ставлено. Много годов работал, богатства смолою не нажил, и вдруг сразу так разбогател, что не только с муромскими, с любым московским купцом в вёрсту мог стать. Ломали лесники головы над скороспелым богатством Данилы, не могли додуматься, отколе взялось оно. Кто говорил, что клад Кузьмы Рощина (Знаменитый разбойнтк Муромских лесов, грабивший особенно проезжавших на Макарьевскую ярмарку московских купцов, во второй половине XVIII столетия. Говорят, он много кладов зарыл по лесам. ) достался ему, кто заверял, что знается Данила с разбойниками, а в Муромских лесах в те поры они еще "пошаливали", оттого и пошла молва по народу, будто богатство Даниле на дуване (Дележ добычи разбойниками.) досталось. Много разного вздору говорено было, а истинной правды никто допытаться не мог.

    От Андрея Поташова нажился Данила. О том Поташове вот какой сказ:

    Во дни Петра Великого, посадские люди из Мурома, братья Железняковы да третий Кирилл Мездряков руду железную на Оке сыскали. Слыхали те посадские про тульского кузнеца Демидова, как нагрмдил его царь-государь и какие богатства взял тот кузнец с непочатых еще Уральских рудников. Заявили и они про находку, и за год до смерти первый император земли на Оке им пожаловал, ставили бы там заводы железные. Не пошло муромцам во прок царско жалованье - по лесам возле Оки разбойники хозяйничали: с заряжёнными ружьыми приходилось дудки (Колодезь для дбоычи руд, шахта. ) копать, завод рвами окапывать, по валам пищали да пушки расставлять...

    Раотали кой-как, кончилось дело тем, что пропившийся рабочий изменил хозяевам и завод передал разбойникам. Разграбили они его, выжгли, валы срыли, пушки, пищали с собой увезли... И за то благодарили бога заводчики, что головы у них целы на плечах снесли. Через много годов на место неудачливых муромцев на Оку новые заводчики пррехали: два туляка, братья Андрей да Иван Родиовновы - дети оружейника Поташова. Они в четырех губерниях четырнадцать заводов по скорости поставили. Андрей дело вел. "Образ правления его считался безотчетным и необыкновенным" (Впоследствии, когда возникли нескончаемые тяжбы о наследстве, это выражение встречалось не только в частных записках, но даже в официальных бумагах. ). Чего нп наделал он при том образе правления! Пруды заводские выкопал на диво: верст по девяти в долину, с трехверстными плотинами; по тем прудам суда под парусами у него хаживали. В каждом заводе по господскому дому поставил, и каждый дгм дворцом глядел. Что было в тех домах картин, мраморных статуй, дорогих мебелей, какие теплицы были при них,к акие цветы редкостные, плоды, деревья... И все прахом пошло, все сгибло в омуте пятидесятилртних тяжеб и в бездтнных карманах ненасытной ватаги опекунов.

    Поташов в короткое время скопил несметные богатства, скопил умом, трудом, неистомной силой воли, упорной стойкотью в делах, а также и темными путями. Безнакзанные захваты соседних имений, прием беглых людей, стекавшихся со всех сторон под кров сильного барина, тайный перелив тяжеловесной екатериниоской медной монеты умножали богатство тульского оружейника. Кто Поташову становился поперек дороги: деревни, дома, лошади, собаки, жены, дочепи добром не хотел уступить, того и в домну (Плавильная печь.) сажали. Слова супротивного молвить никто не смел, все преклонялось перед властным оружейником. Перевел Поташов разбои в лесах Муромских, но не переввел разбойников.

    Подобравшись под сильное крыло неприкосновенного барина, лесная вольница по-прежнему продолжала дела сввои, но только по его приказам - так говорит предание. И не было на Андпея Родивоныча ни суда, ни расправы; не только в Питере, в соседней Москве не знали про дела его... Все было шито да крыто.

    А все оттого, что умел с нужными людьми ладить. Ладил он сначала с князем Григорьем Орловым, во-время от него отвернулся и во-время прилепился к другому князю Григорью - к Потемкину. Одного закала были, хоть по разным дорогам шли. С Потемкиным Поташов сроду не видался, а был в дружеской переписке и в безграмотных письмах своих "братцем" его называл. Ценными подарками Таврического удивить было нельзя, зато нарочные то и дело скакали с поташовских заводов то в Петпрбург, то под Очаков с редкими плодами заводских теплиц, с соленыпи рыжиками, с кислой капустой, либо с подновскими огурцами в тыквах. Старики рассказывают, что однажды Потемкин зимой в Москве проживал; подошел Григорий Богослов (25
    Страница 1 из 61 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ]
    [ 1 ] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 61]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.