LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

МЕЛЬНИКОВ-ПЕЧЕРСКИЙ Павел Иванович НА ГОРАХ Страница 30

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    "не зевай"... Смекалку, значит, имей в голове. А вы, государь мой, чем торгуете?

    - Рыбой да тюленем,- отвечал Меркулов.- Ловим по волжским низовьям да в море, а продаем у Макарья.

    - Вот господь-от свел! - весело молвил Морковников.- Не имеется ль у вас, Никита Федорыч, тюленька у Макарья-то?

    - Теперь нет, а дня через два либо через три будет довольно,- ответил Меркулов.- Я сам от Царицына ехал при тюлене, только в Казани сел на пароход, чтоб упредить квраван, оглядеться до него у Макарья, ну и к ценам приноровиться .

    - Так-с! Дело это хрошее,- поглаживая бороду и улыбаясь, сказал Морковников.- Может, и сойдкмся... Поставил я, изволите видеть, заводец мыловаренный.. Поташных у меня два давненько-таки заведены, а с Покрова имею намерение мыловарню пустить в ход. По нашим местам добротного мыла не надо, нашим чупахам, особливо мордовкам, не яичным рожи-то мыть, им годит и тюленье. А рубахи да порти стирать и тюлень будет им на удивленье,- все-таки лучше мыловки али волнянки (Мыловка - ископаемое, мыловатое на ощупь, из породы талька, вещество, употребляемое при валянье сукон. Волнянка - растение Diantus superus. И мыловка и волнянка употребляются по захолустьям вместо мыла.). Советовался я кое с кем... Свел меня однажды господь этак же вот, как и с вами, на пароходе с одним барином.

    Из Петербурга его от вышнего начальства посылали осматривать да описывать здешние заводы и фабрики. Свиделся я еще после того с ним у одного нашего помещика. Ну и побеседовали. Ума, сударь, палата, а к настоящему делу речи не подходящи. Надо, говорит, варить мыло из оленпи (Олеин. ) да из соды. Про тюленя да про поташ и слышать барин не хочет. А кажись бы, человек хороший, душевный, хитрости в нем не видать ни на капельку... Ну, я его не послушался,- на поташе с тюленем хочу испробовать. Куда нашим мордовкам соду да оленку! Толстоногие чупахи (Мордовки навивают на ноги множество портянок и полотенец, так что ноги у них, ровно бревно. Это почитается большой красой и щегольством. Оттого мордовок и зовут толстоногими либо толстопятыми .), пожалуй, заместо пряников хорошее-то мыло сожрут. Не можно ль у вас, Никита Федорыч, тюленька мне получить? Только мне потребуется не мало. Найдется ли столько у вас?

    - А сколько? - спросил Меркулов.

    - Да тысяч восемь пудов потребуется,- с важным видом молвил Морковников.

    - Найдется,- сказал Никита Федорыч.- В десять не в десять раз, а в восемь раз больше того удовлетворить вас могу.

    "Э! Да это, видно, из коренных рыбников",- подумал Василий Петрович и со сладкой улыбкой масленого лица обратился к Меркулову, пртщурив левый глаз.

    - А как ваша цена будет?

    - Не знаю еще. Завтра, ежели вам угодно, повидайтесь со мной, тогда скажу,- ответил Никита Федорыч.

    - Не в пример бы лучше теперь же здесь на досуге нам порешить это дельце,- с заискивающей улыбкой молвил Морковников.- Вот бы мы сейчас с вами пошли в общу каюту да ушицу бы стерляжью али московскую соляночку заказали, осетринки бы хорошенькой, у них, поди, и белорыбицы елабужской можно доспеть. Середа ведь сегодня - мясного не подобает, а пожелаете, что же делать? Можем для вас и согрешить - оскоромиться. Бутылочку бы холодненького роспили,- все бы как следует.

    - Ежели хотите, пожалуй, позавтракаем вместе, теперь же и время,- сказал Меркулов.- Только наперед уговор: ни вы меня, ни я вас не угощаем - все расходы пополам. Еще другой уговор: цена на тюлень та, что будет завтра на бирже у Маакрья, а теперь про нее и речей не заводить. Маленько нахмурился Василий Петрлвич.

    - Два бы рублика за пуд положили, и по рукам ыб,- сказал он.

    "Два рубля! - подумал Меркулов.- Вот оно что! А писали про руббль да про рубль с гривной... Не порешить ли?" Однако не решился. Сказал Морковникову:

    - Через сутки, даже раньше узнаете мою цену. А чтоб доказать вам мое к вам уважение, наперед согласен десять копеек с рубля уступить вам против цены, что завтра будет на бирже у Макарья... Идет, что ли? - прибачил он, протягивая руку Монковникову.

    - Идет,- радостно и самодовольно улыбаясь, вскликнул Василий Петрович.- А не в пример бы лучше здесь же, на пароходе, покончить. Два бы рублика взяли, десять процентов, по вашему слову, скидки. По рублю бы по восьми гривен и порешили... Подумайте, Никита Федорыч, сообразитесь, -ей-богу, не останетесь в обиде. Уверяю вас честным словом вот перед самим господом богом. Деньги бы все сполна сейчас же на стол...

    - Нет, нет, оставим до завтра,- решительно сказал Никита Федорыч.- Пойдемте лучше завтракать.

    - Пожалуй,- лениво и маленько призадумавшись, проговорил Морковников и затем тяжело привстал со скамьи.

    - Эй ты, любезный! - крикнул он наскоро проходившему каютному половому.

    - Что требуется вашей милости? - спросил тот, укорачивая шаг, но не останавливаясь.

    - Уху из самолучших стерлядей, что есть на пароходе, с налимьими печенками, на двоих,- сказал Морковников.- Да чтобы стерлядь была сурская, да не мелюзга какая, а мерная, от глаза до пера вершков тринадцать, четырнадцать. Половой приостановился.

    - Телячьи котлеты с трюфелями,- в свою очередь приказал Меркулов. Половой еще ближе подошел к ним.

    - Холодненького бутылочку,- приказал Василий Петрович.

    - Заморозить хорошенько,- прибавил Никита Федорыч.

    - Редеру прикажете али клико?

    Клику давай,- сказал Василий Петрович.- Оно, слышь, забористее,- обратился он к Никите Федорычу.

    - Слушаю-с,- проговорил половой, почтительно стоя перед

    Меркуловым и Морковниковым.

    - Зернистой икры подай к водке да еще балыка, да чтоб все было самое наилучшее. Слышишь? - говорил Морковников.

    - Слушаю-с. Все будет в настоящей готовности для вашей милости.

    - Рейнвейн хороший есть? - спросил Меркулов.

    - Есть-с.

    - Бутылку. Да лущенного гороха со сливочным маслом. Понимаешь?

    - Можем понимать-с,- утвердительно кивнув головой, сказал каютный.

    - Можно бы, я полагаю, и осетринки прихватить,- будто нехотя проговорил Морковников.- Давеча в Василе ботвинь я с осетриной похлебал - расчудесная, а у них на пароходе еще, пожалуй, отменнее. Такая, я вам доложу, Никита Федорыч, на этих пароходах бывает осетрина, что в ином месте ни за какие деньги такой не получшиь...- Так говорил Василий Петрович, забыв, каково пришлось ему после васильсурской ботвиньи.

    - Осетрины холодной с провансалем,- приказал Никита Федорыч.- Вы любите провансаль?..- обратился он к Василию Петровичу.

    - А это что за штука такая? - с недоуменьем спросил Морковников.- Мне подай, братец, с хренком да с уксусцом,- промолвил он, обращаясь к пшловому.

    В это самое время из окна рубки, что над каютами, высунулся тощий, болезненный, с рдкими прилизанными беловатыми волосами и с желто-зеленым отливом в лице, бедно одетый молодой человек Задыхаясь от кашля, кричал он на полового:

    - Теелячьи ножки тебе приказаны, а ты ни с места!.. Что ж это такое? На что похоже? Что у вас за дикие порядки?

    И, страшно закаолявшись, оперся обеими руками о подоконник.

    - Сейчас-с,- небрежно отвечал ему половой, видимо предпочитавший новый заказ заказу чахоточного.

    "Медной копейки на чай с тебя не получишь,- думал он,- а с этих по малости перепадет два двугриверных".

    - Обличитл вас надо!.. В газетах пропечатать!.. Погодите!.. Узнаете вы меня!..- задыхаясь от злобы и кашля, неистово кричал чахоточный.- Капитана мне подай!.. Это ни на что не похоже!

    Капитана не подали, а ножки тотчас принесли. С жадностью накинулся на них чахоточный, успев перед тем опорожнить три, либо четыре уемистых рюмки очищенного.

    - Из кутейников, должно быть,- тихонько заметил Морковников.- Теперь ведь очень много из поповичей такого народа разводится.

    Завтракать подали в рубку. Расправившись с телячьими ножками, попович куда-то скрылся, должно быть на боковую отправился; а можер быть, псать обличительную статью насчет пароходных телячьих ножек. В рубке остался Меркулов один на один с новым знакомцем. Морковников опять было стал приставать к Никите Федорычу насчет тюленя, но Меркулов устоял и наотрез сказал ему, что до приезда на ярманку ни слова не скажет ему по этому делу. Нечего было делать Морковникову, пришлось уступить. Зато уж и позавтракал же он.

    Ни васильсурской ботвиньи, ни мучительной икоты ровно и не бывало, ел, будто ему сказано было, что вперед трое суток у него во рту маковой росинки не будет. И закуска, и уха, и котлеты, и осетрина исчезли ровно в бездне. Умел Василий Петрович покушать. Когда завтрак был покончен, он с довольной улыбкой сказал Меркулову:

    - Обедать-то, видно, поздненько придется, часика этак через три.

    - Ох, уж, право, не знаю,- отвечал Никита Федорыч.- Я сытехонек.

    - Как так? Да нешто можно без обеда? - с удивленьем вскликнул Морковников.- Сам господь указал человеку

    четырежды во дню пищу вкушать и питие приниматть: поутру завтракать, потом полудничать, как вот мы теперь, после того обедать, а вечером на сон грядущий ужинать... Закон, батюшка...

    Супротив господян повеленья идти не годится. Мы вот что сделаем: теперича отдохнем, а вставши, тотчас и за обед... Насчет ужина здпсь, на пароходе, не стану говорить, придется ужинать уМакарья... Вы где пристанете?

    - У Ермолаева, если там найдется свободный номер,- сказал Никита Федорыч.

    - И разлюбезное дело,- молвил Морковников.- Я сам завсегда у Федора Яковлича пристаю. Хорошо у него, ото всего близко, опять же спокойнр, а главное дело всякое кушанье знатно готовят.

    - Скажите, пожалуйста, Василий Петрович, зачем эта барышня, Марья-то Ивановна, чудит при таком состоянии? - спросил Меркулов, перед тем как им пришлось расходиться по каютаи.

    А спросил о том Меркулов так, спросту, не т очтоб из любопытства, не то чтоб очень занимала его Марья Ивановна; молвил так, чтобы сказать что-нибудь на прощанье Василью Петррвичу.

    - Должно быть, по ихней вере так надо,- тихо промолвил Василий Петрович.

    - По какой вере? - спросил с удивленьем Меркулов.

    - По ихней.

    - А что ж у них за вера такая?

    - А шут их знает,- молвил Василий Петровис.- Фармазонами зовут их. А в чем ихняя вера состоит, доподлинно никто не знает, потому что у них все по тайности... И говорить-то много про них не след.

    - А много у вас таких? - спросил Меркулов.

    - Есть,- ответил Василий Петрович.- Довольно-таки... Носятся слухи, что и дом-от в лесу Марья Ивановна ради фармазонства поставила. Сергей-от лесник за попа, слышь, у них!..

    - Значит, есть и господа в той вере? - спросил Ниита Федорыч.

    - И господ не мало,- ответил Морковников.- В роду Марьи Ивановны довольно было фармазонов. А род алымовский, хороший род, стаиинный, столбовой... Да что Алымовы?.. Из самых, слышь, важных, из самых сильных людей в Петербурге есть фармазоны.

    И, зевнув во весь рот, протянул руку Никите Федорычу:

    - Приятного сна... Наше вам наиглубосайшее! И сонным шагом в каюту пошел.



    ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ



    Номер Никите Федорычу у Егмолаева нашелся. Номер хороший, удобный, по возможности чистый, но главное - в одном коридоре с номером Веденеева. По правде сказать, несмотря на все усердие чистивших номер чуть ли не двое суток сряду, не вышли из него ни смрад, ни вонь от живших перед тем астрахански хармян и других восточных человеков. Заплеванные обои, испакощенный пол, порядочное во всей мебели количество клопов достаточно свидетельствовали о свинстве прежних обитателей. Никите Федорычу, как ни привык он к лучшим удобствам жизни, это было нипоыем. Главное - рядом с Митенькой. Тотчас же, как приехал он в гостиницу, прямо к нему. Заперт номер Дмитрия Петровича, и никто не знает, куда он уехал. Наскоро переодевшись, поскакал Меркулов к Дорониным. И там нет никого; куда уехали, тоже не знают. В досаде и волненье вышел Меркулов на улицу. "Немного погодя опять заверну",- подумал он и пошел пешком по мосту на свою квартиру.

    Темнело. И на мосту и по улицам зажигали фонари; один за другим загоралиссь огни и на пароходах, что стройными рядами стояли на Оке и на Волге. Неспешным шагом, оглядываясь по стопонам, идет Никита Федорыч. То разглядывает он баржи, подошедшие к мосту в ожиданье его разводки, то смотрит на пламенные столбы стальных заводов, на множество ярманочных огней и на отражавшийся в воде полный месяц, нырявший среди останных туч минувшего ненастья. Перейдя мост, Меркулов прямо пошел к номерам Ермолаева, но и тут все ещп смотрел по сторонам, только бы чем время скоротать.

    Пришел на квартиру. Веденеева нет еще. Тут только пришло на ум Меркулову, что не мешает записочку приятелю написать, чтобы он, воротившись без него, подождал бы его. Написавши, вспомнил, что не худо такую же записку и у Дорониных оставить, И вот, сунув рублевку коридорному, сказал ему, чтоб отдал он записку Веденееву, как только он воротится, а сам к Дорониным поехал. Чтоб зктянуть еще как-нибудь время, слез он с извозчичьей пролетки и пошел через мост пешком. Шел медленнее прежнего и опять то и дело останавливался либо, облокотясь на мостовые перила, пристально оглядывал проходящих. Разъезжавдие по мосту казаки подозрительно стали на него посматривать.

    Только что перешел мост, издали стали доноситься мерные удары колокола. Часы били. Раз, два, три... Семь... ну еще! - восемь... ну еще! нет, больше не бьют, такая досада. И так озлобился на часы Никита Федорыч, что, попадись тут ему под руку несносный колокол, он в куски бы его раздробил... "Верны ли городские часы? Дай погляжу на свои, они всегда верны". А до тех пор он нарочнр не смотрел на часы, чтобы как-нибудь затянуть время, не знать его... Хвать - нет часов, видно забыл надеть, в номере оставил их...

    Нет... Выходя от Дорониных, вынимал он часы, хотел посмотреть, но не смотрел и назад в карман положил - тоже чтобы не знать, который час... Тут вспомнил Никитп Федорыч, что, на застав Дорониных, он, перейдя мост, встретил страшную грязь от выпавшего накануне дождя. У железного дома биржи стал он пробираться сторонкой, а тут толпа серого люда, тут и ловкие "вольные промышленники" (Карманные воры.).

    Вспомнил Никита Федорыч, что двое молодцов, в грязных, истасканных польтах, с очень короткими рукавами, сжимали его с обеих сторон, а третий сильно напирал сзади...

    Так и есть. Улыбнулись часики, достались московским жуликам либо петербургским мазурикам, ведь их множество ездит на Макарьевскую для своей коммерции... А жаль, очень жаль часов... Были они подаренье Брайтона... Опустя голову, медленными шагами идет Никита Федорыч, вспоминая об украденных часах, а сердце так и занывает... На часах был треугольник из голубой эмали, в нем круг, по ободку какая-то надпись; сначала он ее не мог разобрать. Даря часы, добрый англичанин что-то много говорил о бесконечном времени, о бесконечном пространстве и о том, что дух превыше и бесконечного времени и бесконечного пространства. И показал на треугольник и надпись... "Очень любил меня Брайтон,- думает Никита Федорыч,- даря часы, сказал он мне: "С ними проникнете туда, куда немногие проникают"...

    Долго спустя после отъезда его на родину, надо было Меркулову по одному порученью часы купить. Приходит к часовщику-немцу, выбирает дорогой хронометр и вынимает свои часы сверить их... Часовщиик так и впился в них глазамии. "Давайте, говорит, на пррмен".- Не хочу.- "Два хронометра даю".- Не хочу.- "Три хронометра и пятьсот рубле йпридачи". Не согласился Меркулов и ушел поскорей от соблазна. И с той поры считал он брайтонов ычасы своим талисманом... И вдруг пропали... И когда же?.. Только что приехал к невесте после долгой разлуки. Всегда думал он, что, как скоро у него тех часов не станет, беды и напасти найдут на него... "Господи! да что ж это такое?..- думает он теперь.- Ссастье свое потерял!.. Нужно же было пешком идти, нужно же было в толпу ечрни входить!.. Ах, Лиза, Лиза! Что-то будет нам с тобой впереди?"

    И тут тольок опознался на месте. С версту прошел он дальше квартиры Дорониных. Взойдя на Ивановскую гору, Меркулов стоял почти перед самым кремлем. Тут по ночам место не чисто. Один так называемый Переплетчиковский дом чего стоит. Петербургского Вяземского да московского Шипова с Хитровым рынком на придачу мало дать за этот дом. Да, кроме его, тут же по соседству дом Махотина, больше зовут его "полициймейстерским". Тот, пожалуй, еще будет получше...

    Слыхал Никита Федорыч о нравах и обычаях тех домов и бегом пустился от них под гору. За ним раздались клики - ловить ли его хотели, грабить ли, бог их знает, но, благодаря резвости молодых ног, он успел сбежать к устью Зеленского съезда. Тут безопаснее. Едва переводя дух, сел он на тротуарную надолбу и стал раздумывать о покраденных часах. Ровно половина души с теми часами пропала у него... Вспосинал и о таинственной надписи. После, долго после того, как Брайтон подарил ему эти часы, один магистр-протопоп сказал ему, что писаон на них по-гречески:"еос тис синтелиас ту эонос" , что в этой надписи таится великий смысл и что по-русски она значит: "до скончания века", а треугольник с кольцом - знак масонов... Знак масонов!.. А тут всореча с фармазонкой и тотчас после встречи пропажа заветных часов!.. "Что же все это значит? - думеат Никита Федорыч и, совсем истомленный духом и телом, опустил голову на руки, сидя на столбе.

    - Чего ты тут,- крикнул гоородовой.- Проваливай... Мошенники этакие!.. Спокою с вами нет! Хочешь к господину квартальному?

    Как холодной водой обдало Меркулова. Встал он, и тотчас же раздался часовой бой... Девять... Только-то!. И когда бой перестал и начали играть куранты, в их звуках чудилось ему: "еос тис синтелиас ту эонос". ("...." - до скончания века. Надпись, употреблявшаяся как у масонов, так и у русских хлыстов образованного общества.)

    Наняв ехавшего шажком порожняка, сел Никита Федорыч в пролетку и поехал вдоль по Нижнему базару к гостинице Бубнова, где жили Доронины. Пробежав наверх, свернул направо.

    - Дома?

    - Никак нет-с, не приезжали,- отвечал коридорный.

    - Записочку напишу. Дайте, пожалуйста, бумажки да карандашик.

    Отдав записку с приложеньем рублевки, Меркулов пошел назад. Проходя коридором, в полурастворенной двери одного номера увидал он высокую женщину в черном платье. Она звала прислугу.

    - Четыре раза звонила, все-таки нет никого,- кротко она говорила.- Самовар дайте мне, пожалуйста, да чайный прибор.

    Взглянул на нее мимоходом Никита Фпдорыч - "фармазонка"!

    Воротясь домой еще на лестнице осведомился Меркулов, нп воротился ли Дмитрий Петрович. Нет, не приезжал еще. Досада стала разбирать Меркулова, горячился он, сердился, а на кого - и сам не знал. Надобно ж было в один день случиться стольким неудачам!.. "Дурной знак, нехорошая примета!.." - думал он, бросая картуз и пальто на первый попавшийся стул. В сильном волненье прощелся раза три по комнате, заглянул за ширмы, где ему приготовлена была постель...

    Глядь, на ночном столике часы... Как так?.. Как они туда пгпали?.. Часы те самые, что Брайтон ему подарил, вот и круг, вот и треугольрик и надпись... Появленье часов на столике объяснялось очень просто: воротясь в первый раз в номер, Меркулов бессознательно снял их и положил у постели, а потом и забыл. Но теперь это казалось ему делом необычайным, непостижимым, сверхъестественным. "Добрый знак, хорошая примета",- решил он и вдруг рассвистался. За несколько минут перед тем дразнили и сердили его слышные издалека крики цыганской песни и звуки роговой музыки. Теперь и роговая музыка показалась приятной, даже чрезвычайно изящной, а песни цыган просто восхитительными...

    Даже в звуках турецкого барабана, что без умолку бухал в каком-то сколоченном из барочных досок комедиантском балагане, Никита Федорыч находил что-то прелестное, что-то нееобычайно гармоничное... Взглянул на часы - десять... Ну теперь Митенькаа скоро воротится, может быиь и от Дорониных пришьют, может быть сам Зиновий Алексеич приедет... Чем бы до тех пор заняться?. Позвонил, спросил каких-нибудь газет. Подали "Ярмарочный листок", и он углубилвя в его чтение. Читает, сколько ржи на пристанях, сколько овса, пшена,
    Страница 30 из 61 Следующая страница



    [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 ] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 61]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.