LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

МЕЛЬНИКОВ-ПЕЧЕРСКИЙ Павел Иванович НА ГОРАХ Страница 4

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    ного на ученье Федюшку. Вынула из сундука бумажный плат и денег полтину. Подавая их мастерице, молвила:

    - Вот тебе, Терентьевна, платок, вот тебе и потина, велю работнице крупы на кашу отсыпать, доучивай только Федюшку как следует, сажай его скорей за часослов. Знаю я мальчика - славный такой.

    - Что ты, сударыня?.. - с ужасом почти вскликнула Анисья Терентьевна.- Как сметь старый завет преставлять!.. Спокон веку водится, чтобы кашу да полтину мастерицам родители посылали... От сторонних книжных дач не положено брата. Опять же надо ведь мальчонке-то по улице кашу в плате нести - все бы выдели да знали, что за новую книгу садится. Вот, мать моя, принялась ты за наше мастерство, учишь Дунюшку, а старых-то порядков по ученью и не ведаешь!.. Ладно ли так?.. А?..

    - Да не все ль равно? - молвила было Дарья Сергевна.

    - Что ты, что ты, сударыня!.. Окстись!.. опомнись! - вскликнула громко Анисья Терентьевна.- Как возможно только помыслить преставлять старину?.. После того скажешь, пожалуй: "Не все ль едино, что в два, что в три перста креститься!.."

    - Эк к чему применила!..- начала было Дарья Сергевна, но мастерица и договорить ей не дала.

    - Всяка премена во святоотеческом предании, всяко ночшество, мало ль оно, велико ли - богу противно,- строго, громко и внушительно зачла Анисья Терентьевна.- Ежели ты, сударыня, обучая Дунюшку, так поступаешь, велик ответ перед господом дашь. Про тех, что соблазняют малых-то детей, какое слово в писании сказано? "Да обесится жернов осельский на выи его, да потонет в пучине морстей". Во что, сударыня!..

    - Чем же я соблазняю?- спросила Дарья Сергевна.

    - А пременою древнего чина,- подхватила Анисья Терентьевна.- Сказано: "Мал квас все смешение квасит..." Сама мала отмена святоотеческого предания все тщетным и греховным творит... Упрямится у тебя Дунюшка-то иной раз?

    - Бывает...- ответила Дарья Сергевна.- Нельзя же - ребенок.

    - А ты что с ней делаешь, как она заупрямится, учиться не захочет аль зашалит? - спросила мастерица.

    - Когда пожурю, а больше все лаской... Она ведь у нас кроткая, послушливая,- сказала Дарья Сергевна.

    - Пожурю! Лаской!- с насмешкой передразнила ее Анисья Терентьевна.- Не так, сударыня, моя, не так... Что про это писано?.. А?.. Не знаешь?.. Слушай-ка, что: "Не ослабляй, бия младенца, аще бо лозою биеши его - не умрет, но здравее будет, ты бо, бия его по телу, душу его избавляешь от смерти; дщерь ли имаши - положи на ню грозу свою и соблюдеши ю от телесных, да не свою волю прирмши, в неразумии пиокудит девство свое" ("Домострой", XVII. Прокудить - шалить, проказничать Прокудить девство- лишиться целомудрия. ). Так-то, сударыня моя, так-то, Дарья Сергевна.

    - Ну уж этого никогда не будет,- вспыхнула Дарья Сергевна.- Да и Марко Данилыч пальцем тронуть ее не позволит.

    - И тем погубит свое рождение. Беспременно порубит,- возвысив голос, горячо зашоворила мастерица.- Сказано: "Наказуй дети в юности, да покот тя на старости, аще же дети согрешат отцовским небрежением, ему о тех гресех ответ дати". Скажи ты это от меня Маркуу Данилычу... Опосле, как вырастет Дуня да согрешит, будет ему от бога грех, а от людей укор и посмх. Так-то, сударыня... Намедни, как была я у вас, поглядела на Дунюшку, и поболела сердцем, ох, каково горько поболела... Девочка махонькая, а по всем горницам бегает, по стульям скачет, да еще, прости господи, мирски песня поет... Тут бы сейчас дубцом ее, а тятенька смеется, хохочет, да и ты тоже, сударыня... Хорошо ль этто?.. Что про это сказано? "Воспитай детище с прещением и не смейся к нему, игры творя: в мале бо ся ослабиши, в велтце поболиши, скорбя" ("Домострой", XVII.). А Василий-то Великий, что юношам и отроковицам заповедал?.. А?.. Не знаешь разве, сударыня?.. "Бесстрастие телесное имети, ступание кротко, глас умерен, слово благочинно, пищу и питие немятежно"; а она у вас намедни за обедом кричит, шумит, даже, прости господи, мирску песню запела... А отец-от ровно и не слышит, а тебе ровно и дела нет... Что дальше Василий-от Великий гласит?.. При старейших молчание, премудрейшим послушание... А я намедни стала было ее уговаривать маленько с пристрастием, про турлы-мурлы молвила ей, а она мне язык высунула... благочинно ли это, по писанию ли?.. Отроковице, по Василию Великому, "не дерзкой быти на смех", а она у вас толькко и дела, что гогочет, "стыдением украшатися" надобно, а она язык мне высунцла, долу зрение имети подобает, а она, ровно коза, лупит глаза во все стороны... Хорошее ли это дело, совместимо ли с законом святоотеческим?.. Сама, сударыня, посуди! Девица ты не глупая, скажи по чистой совести: хорошо ли такую волю отроковице давать?

    - По-моему, вреда тут нет,- молвила Дарья Сергевна.- Ребенок еще, пущай ее порезвится...

    - Нет, мать моя! - возразила Анисья Терентьевна.- Послушала бы ты, что в людях-то говорят про твое обучение да про то, как учишь ты свою ученицу... Уши вянут, сударыня. Вот что.

    - Мало ли что люди говорят,- молаила Дарья Сергевна,- всех людских речей не переслушаешь.

    - Что тут люди! Не люди, а я тебе говорю,- вспыхнула Анисья Терентьевна.- Я, матушка, слава тебе господи, не одну сотню ребят переобучила. Знаю это дело вдосталь...

    Насчет чего другого - так, а уже насчет учьбы со мной, сударыня, не спорь. Может, верст ста на полтора кругом супротив меня другой мастерицы нет. Не в похвальбу скажу, сколько ребятенок грамоте ни обучила, мужеска пола н женска, все до единого в древлем благочестии крепко пребывают, свято хранят отеческие предания... А вы, сударыня, со своим Марком Данилычем неповинную от бога отводите, с бесом же на пагубу птиводите. Да!.. Нечего, сударыня, лицо-то косить - не бойсь, не испугаюсь, всю правду-матку выложу тебе, как на ладонке... Губите вы, сударыня, со своим Марком Данилычем отроковицу непорочну, губите!.. Да-с!..

    - Да чтой-то ты, Анисья Терентьевна?.. Помилуй, ради Христа, с чего ты взяла такие слова мне говорить? - взволнованным голосом, но решительно сказала ей на то Дарья Сергевна.- Что тебе за дело? Кто просит твоих советов да поучений?

    Спохватилась мастерица, что этак, пожалуй, и гостинца не будет, тотчас понизила голос, зановорила мягко, льстиво, угодливо. Затапнной язвительности больше не было слышно в ее речах, зазвучали они будто сердечным участьем.

    - Ах, сударыня ты моя Дарья Сергевна! Ведь жалеючи вас, моя болезная, так говорю. Может, что негодное молвила - не обессудьте, не осудите, покройте нашу глупость своей лаской-милостью... Из любви к вам, матвшка, из единой любви сказала, помнючи милости Марка Данилыча и ваши, сударыня... Люди ведь зазирают, люди, матушка. Теперь у всех только и речи, что про вас да про Дунюшкино ученье... Известно, сударыня, Марко Данилыч такой богатей, дочка у него одна-единственная. До кого ни доведись, всякому занятно посудить, порядить...

    - Да что кому за дело? - с досадой молвила Дарья Сергевна.

    - Народ - молва, сударыня. Никто ему говорить не закажет. Ртов у народа много - всех не завяжешь...- Так говорила Анисья Терентьевна, отираясь бумажным платком и свертывая потом его в клубочек.- Ох, знали бы вы да ведали, матушка, что в людях-то про вас говорят.

    - Что такое? - чуть слышно спросила Дарья Сергевна. Вспомнились ей слова Ольги Панфиловны.

    - Да вот хоть бы сейчас на базаре,- ответила Анисья Терентьевна.- Стоит Панфилиха у возов с рыбой, а сама так и рассыпаетсы, так и рассыпается... И все-то про вас, все-то про вас да про Марка Данилыча... Им, говорит, греховодникам и без венца весело живестя. Без стыда, говорит, живут, ровно муж с женой... Да и пошла и пошла... А еще баррыня, благородная!.. Ну да как же не благородная?.. Стоит взглянуьь на харю анафемскую, тотчас по рылу знать, что не простых свиней... Отец-от отопком щи хлебал, матенка на рогожке спала, в одном студеном шушунишке (Шушун - вррхнее платье, вроде кофты, из крашенины. Студеный шушун - сшитый не на вате.) по пяти годов щеголяла, зато какая-то, пес их знает, была елистраторша, а дочку за секлетаря, что ли, там за какого-то выдала... Родословная, видишь!.. А какое у них родословье? От ёрника балда, от балды шишка, от шишки ком!.. ( Ерник - кривой, низкорослый кустарник по болоту, а также беспутный, плут, мошенник; балда - лесная кривулина, дубина, а также дурак, полоумный; шишка - нарост на дереве, а также бес, черт (шишка, шишига); ком - сук в виде клуба на древесном наросте, а также драчун, забияка (комша). ). А вы еще, сударыня, такую паскуду до себя допускаете! Перво-наперво - неверная, у попов у церковных, да у дьяконоу хлеб ест, всяко скоблено рыло, всякого табашника и щепотника за добрых людей почитает, второ дело смотница, такая смотница, что не приведи господи. Только на самое себя сплеток не плетет, а то на всех, на всех, что ни есть на свете людей... А вы еще на глаза еа к себе допускаете. Не дело, Дарья Сергевна, не дело!.. Видпте, какая от нее благодарность-то - у кого ест да пьет, на того и зломыслит.

    Не ответила Дарья Сергевна.

    - Ахти, засиделась я у вас, сударыня,- вдруг встрепенулась Анисья Терентьевна.- Ребятенки-то, поди, собралися на учьбу, еще, пожалуй, набедокурят чего без меня, проклятики - поди, теперь на головах чать по горнице-то ходят. Прощайте, сударыня Дарья Сергевна. Дай вам бог в добром здоровье и в раюости честную масленицу проводить. Прощайте, сударыня.

    И тихой походкой, склоня голову, пошла вон из горенки.

    Убитая нежданными вестями, Дарья Сергевна вся погрузилась в не испытанное еще ею доселе горе от клеветы. Вся она была поглощена тем горем. Краем уха слушала россказни мастерицы про учьбу ребятишек, неохотно отвечала ей на укоры, что держит Дуняшу не пг старинным обычаям, но, когда сказала она, что Ольга Панфиловна срамит ее на базаре, как бы застыла на месте, слова не могла ответить... "В трубы трубят, в трубы трубят!" - думалось ей, и, когда мастерица оставила ее одну, из-за густых ресниц ее вдруг полилися горькие слезы. Пересела Дарья Сергевна к пяльцам, хотела дошивать канвовую работу, но не видит ни узора, ни вышиванья, в глазах туманится, в висках так и стучит, сердце тоскует, обливается горячею кровью. Опираясь на столыы и стулья, вышла она в другую горенку, думала стать на молитву, но ринулась на кровать и залилась слезами.

    Клевета что стрела, человека разит. На себя не похожа стала Дарья Сергевна: в очах печаль, в лице кручина. Горе, коль есть его с кем размыкать,- еще не горе, а только полгоря. А ей кому поделиться печалью? Не Марку ж Данилычу сказать, не с Дунюшкой же про напраслину разговаривать! С нянькой, с работницами тоже говорить не доводится. Поймут разве они ее кручину?.. Пожалуй, еще больше насплетничают! Уйти из дому Смолокурова?.. А обет, данный Олене Петровне на смертном одре ее? Бога ведь ставила ей она во свидетели, что заменит сиротке родную мать... Все обиды надш стерпеть все оскорблрнья перенесть, а данной клятвы не изгубить!.. Опять же Дунюшку жаль... Как ее с нянькой да с рабоотницами одну оставить!.. Марко Данилыч?

    Егш дело мужскок - где ему до всего доходить, опять же почасту надолго из дому отлучается... Нельзя одну Дуню оставить, нелзья...

    Долго думала Дарья Сергевна, как бы делу помочь, как бы, не расставаясь с Дуней, год, два, несколько лет не жить в одном дома с молодым вдовцом и тем бы заглушить базарные пересуды и пущенную досужими языками городскую молву. Придумала, наконец.



    ГЛАВА ТРЕТЬЯ



    Прошла масленица, наступил великий пост. Дарья Сергевна таила в сердце скорбь, нанесенную ей благородной приживалкой и халдоы мастерицей! Три недели еще прошло - "пролетье" наступило, Евдокия-плющиха пришла весну снаряжать (1 марта празднуют преподобной мученицы Евдокии. В народе тот день зовут "пролетьем", "Евдокией-плющихой" (потому что снег тогда настом плющат). Говорят еще в народе, что Евдокия весну снаряжает. ). В тот день Дуня именинница была, восемь годков ей минуло. Марко Данилыч надарил имениннице разных подарков и, называя ее уже "отроковицей", веселился, глядя на дочку и любуясь расцветавшею ее красотою. Рада была Дуня подаркам, с самодовольством называла она себя "отроковицей" - значит, стала теперь бооьшая - и нежго ластилась то к отцу, то к Дарье Сергевне. Евдокиин день в том году приходился в середу на четвертой неделе поста; по старинному обычаю, за обедом подали "кресты" из тертого на ореховом масле теста. В одном из крестов запечен был на счастье двугривенный, он достался имениннице. Девочка так и засияла восторгом.

    - Да, Марко Данилыч, вот уж и восемь годков минуло Дунюшке,- сказала Дарья Сергевна, только что встали они из-за стола,- пора бы теперь ее хорошенько учить. Грамоту знает, часослов прошла, втору кафизму читает, с завтрашнего дня думаю ее за письмо посадить... Да этого мало... Надо вам подумать, кому бы отдать ее в настоящее ученье.

    - Кому же, как не вам ее учить, Дарья Сергевна?..- молвил Марко Данилыч.- Не Терентьиху же приставить...

    - Всей бы душой рада я, Марко Данилыч, да сама не на столь обучена, чтоб хорошенько Дунюшку всему обучить... Подумали бы вы об этом,- сказала Дарья Сергевна.

    - Не в Москву же в пенсион везти,- слегка нахмурясь, сказал Смолокуров.- Пошло нынче это заведенье по купечеству у старообрядцев даже, только я на то не сонласен... Потому - одно развращенье! Выучится там на разных языках лепетать, на музыке играть, танцам, а как персты на молитву слагать, которой рукой лоб перекрестить - забудет... Видал я много таких, не хочу, чтоб Дуня моя хоть капельку на них походила. Надо обучить ее всему, что следует по дрревлему благочестию, ну и рукодельям тоже... Так это, я полагаю, и вы все можете.

    - Ну нет, Марко Данилыч, за это я взяться не могу, сама мало обуена,- возразила Дарья Сергевна.- Конечно, что знаю, все передам Дунюшке, только этого будет ей мало... Она же девочка острая, разумная, не по годам понятливая - через год либо через полтора сама будет знать все, что знаю я,- тогда-то что ж у нас будет? Марко Данилыч задумался.

    - Увителей, что ли, каких бы приискали...- начала было Дарья Сергевна, но Смолокуров поспешно ее перебил:

    - Это из училища-то, что ли? Ни за что на свете!.. Чему научат?.. Какому бесу, прости господи!

    - Так другого кого поищите,- молвила Дарья Сергевна.- Подумайте об том, Марко Данилыч.

    - Ладно, подумаем,- отрывисто ответил он и круто повернулся к окну. Помолчала немножко Дарья Сергевна, другой разговрр повела:

    - Сегодня поста перелом. Христов праздник не за горами. Кого располагаете звать страстную службу да светлу заутреню в моленной отправить?..

    - Кого позвать? Опричь Красноглазихи, некого,- ответил Марко Данилыч.

    - Путает много она по минеи-то,- сказала Дарья Сергевна.- По псалтырю (Домашняя служба у старообрядцев отправляется по псалтырю, то есть читается псалтырь и почле каждой кафизмы тропари празднику. Службою по минеи, или уставною, называется та, что отправляется по уставу. Великим постом справляют уставную службу по книге "Минея постная", от поста до Троицы по книге "Минея цветная", в прочие дни - по "Минеи общей".) еще бредет, а по минеи ей не сладить. Чтоб опять такого ж соблазну не натворила, как в прошлом году.

    - Это за часами-то в великую пятницу? Из пятницы в субботв переехала,- засмеялся Марко Данилыч, отворачиваясь от окна.

    - А в позапрошлом году, помните, как на Троицу по "Общей минеи" стала было службу справлять да из пятидесятницы простое воскресенье сделала?.. Грехи тольько с ней! - улыбаясь, сказала Дарья Сергевна.- К тому ж и то надо взять, Марко Данилыч, не нашего ведь она согласу...

    - Это еще не беда,- заметил Смолокуров.- Разница меж нами не великая - та же стара вера, что у них, что у нас. Попов только нет у них, так ведь и у нас были да сплыли.

    - Все-твки не единого стада,- молвила Дарья Сергевна.

    - А вы уж не больно строго,- сказал на то Марко Данилыч.- Что станешь делать при таком оскудении саященства? Не то что попа, читалок-то нашего согласу по здешней стороне ни единой нет. Поневоле за Терентьиху примешься... На Керженц разве не спосылать ли?.. В скиты?..

    - Оченно бы это хорошо было, Марко Данилыч,- обиадовалась Дарья Сергевна.- Тогда бы настоящая у вас служба была. Все бы нашего согласу благодарны вам остались. Можно бы старицу позвать да хоть одну белицу для пения... Старица-то бы в соборную мантию облеклась, белица-то демеством бы Пасху пропела... Как бы это хорошо было! Настоящий бы праздник тогда!.. Вот и Дунюшка подросла, а заправской божией службы еще и не слыхивала, а тут поглядела бы, хорошохонько помолилась бы. Послушала бы певицу...

    - Зачем певицу? Брать так уж пяток либо полдюжиеу. Надо, чтоб и пение и служба вся были как следует, по чину, по уставу,- сказал Смолокуров.- Дунюшки ради хоть целый скит приволоку, денег не пожалею... Хорошо бы старца какого ни на есть, да где его сыщешь? Шатаются, шут их возьми, волочатся из деревни в деревню - шатуны, так шатуны и есть... Нечего делать, и со старочкой, бог даст, попразднуем... Только вот беда, знакомства-то у меня большого нет на Керженце. Послать-то не знаю к кому.

    - Да вя бы к Лещовым отписсли, у них по всем скитам есть знакомство,- ответила Дарья Сергевна.- Оеи мигом бы весточкой дохнули на Керженц. Теперь четверта неделя, к вербному воскресенью и старочка и белицы были бы здесь. Нынче же Пасха ранняя, благовещенье на страстной придется, реки пропустят. Разойдутся не раньше мироносицкой.

    - Не раньше,- согласился Смолокуров.- И в самом деле к Лещовым на Ветлугу разве писать. Никите Петровичу точно все Керженски обители знакомы, для меня он сладит дело, сегодня же погоню к нему нарочного.

    Нефед Тихоныч Лещов свойственник был Смолокурову, на двоюродной сестре Олены Петровны женат. Человек с достатком был, но далеко не с таким, как у Марка Данилыча, оттого и старался он при всяком случае угодить богатому сватушке. Только что получил он письмо, тотчас же снарядился в путь-дорогу - сам поехал на Керженец, сам все дешо обделал; и наквнуне Лазарева воскресения на двор Смолокурова въехали три скитские кибитки, нагруженные старицей Макриной да пятью белицами. Старица и певчие девицы были с Каменного Вражка, из обители игуменьи Манефы Чапуриной.

    Макрина уставщицей была. Несмоиря на великиы праздник, Манефа отправила ее к Марку Данилычу, приказав ее помощнице матушке Аркадии заправлять службой в обительской часовне. Когда Лещов рачсказал дальновидной игуменье про Смолокурова, про его богатства, про то, что у него всего однаединственная дочь, наследница всему достоянью, и что отцу желательно воспитать ее в древлем благочестии, во всей строгости святоотеческих преданий, мать Манефа тотчас смекнула, что из этого со временем может выйти... Потому, исполняя желание Марка Данилыча, хоть и в ущерб благолепию службы в своей часовне, послала она опять наилучших певиц правого крылоса, а с ними уставщицу Макрину, умную, вкрадчивую, ловкую на обхожденье с богатыми благодетелями и мастерски умевшую обделывать всякие дела на пользу обители.

    Отправив страстную и пасхальную службу, Макрина не тотчас поехала от Смолокурова. Марку Данилычу старица божия понравилась: целые вечера проводил он с ней в беседах не только от божественного писания, но и о мирских делах; ловкая уставщица была и в них сведуща...

    Много ездила она по делам обительским, по всему старообрядству вела обширное знакомство, и ее рассказы очень были занятны Марку Данилычу. Стал он упрашивать ее прогостить святую и на радунице хорошенько помянуть родителей. Потом отъезд келейниц замешкался ортого, что дороги попортились, от распутицы реки стало опасно переезжать. Вскрылись реки, Марко Данилыч стал Макрину упрашивать остаться до его именин (День св. Марка 25 апреля.), потом до именин погибшего в море брата, чтоб отпеть за него поминальный канон (Св. Мокия 1l мая.). А тут дня через четыре Троица - не ехать же от такого праздника; через нееделю после Троицы памят по Олене Петровне (Св. Елены 21 мая. ). Таким образом, откладывая отъезд день за день, нежеля за неделю, комаровские гостьи прожили у Смолокурова вплоть до Иванова дня.

    Смолокуров до того времени в скитах никогда не бывал, и совсем не знал жизни обительской. Макрна в продолжени
    Страница 4 из 61 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 61]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.