LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

МЕЛЬНИКОВ-ПЕЧЕРСКИЙ Павел Иванович НА ГОРАХ Страница 8

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    воды, с берегами, поросшими камышом, тростником и мокрою порослью. Озером на низовье Волги зовут только соленое, пресноводному имя - ильмень. ) страсть ее что, а ниже Астрахани и того больше. У меня хоть на ватагах взять - ловы имею большие, а развр с осетра абь с белужины главную пользу получаю? Не было бы частику, все бы рыбное дело хоть брось. Первое дело судак, да еще вот бешенка пошла теперь в ход (Рыба Cyprinus cultratus, иначе "волжвкая сельдь". Ее множество. Прежде считали рыбу эту вредною, стали ловить не больше сорока лет тому назад. ). Вечор справлялся, красной рыбы: осетра, белуги, севрюги, да икры с балыками все-то сот на шесть тысяч на Гребновской наберется, а частику больше трех миллионов.

    - Все это так... Однако ж для меня все-таки рыбная чассть не к руке, Марко Данилыч,- сказал Самоквасов. - Нет, как, бог даст, отделюсь, так прежним торгом займусь. С чего прадедушка зачинал, того и я придержусь - сальцом да кожицей промышлять стану.

    - Заводы-то как поделите? Ведь их в разны руки нельзя,- спросил Смолокуров.

    - Как-нибудь да поделим,- молвил Петр Степаныч.- Я и на то, пожалуй, буду согласен, чтоб деньгами за свою часть в заводах получить... Новы бы тогда построил...

    - В Казани же?

    - Нет, по нонешним обстоятельствам, с салом сходне будет в Самаре устроиться... Кожей, пожалуй, можно на старом пепелище,- ответил Самоквасов.

    - Давай бог, давай бог!- радушно промолвил Марко Данилыч.- А по-моему, чего бы лучше рыбная часть... Коммерция эта завсегда с барышом! Право.

    - Нет уж увольте, Марко Данилыч,- с улыбкой ответил Петр Степаныч.- По моим обстоятельствам, это дело совсем не подходящее. Ни привычки нет, ни сноровки. Как всего, что по Волге плывет, не переймешь, так и торгов всех в одни руки не заберешь. Чего доброго, зачавши нового искать, старое, пожалуй, потеряешь. Что тогда будет хорошего?

    - Ну, как знаете,- с небольшой досадой молвил Смолокуров и, встав со стула, к окну подошел.

    - Батюшки светы! Никак Зиновий Алексеич?..- вскрикнул он, чуть не до половины высунувшись из окошка.- Он и есть! Вот не чаял-то! И, подойдя к двери, кликнул кориддорного:

    - Слушай-ка, друг любезный, добеги, пожалуйста, до крыльца - тут сейчас купец подъехал, высокий такой, широкоплечий, синий сюртук, седа борода. Узнай, голубчик, не Доронин ли это Зиновий Алексеич. Пожалуйста, сбегай поскорее... Ежели Доронин, молви ему: Марко, мол, Данилыч Смолокуров зовет его к себе.

    - Да они у нас в гостинрце стоят,- сказал коридорнйы.- Другу неделю здесь проживают. В двадцать первом и в двадцать втором номере, от вас через три номера. С семейством приехали.

    - Как? И с семейством? - вскликнул Марко Данилыч.- И с женой и с дьчками?

    - Так точно-с, и с супругой с ихней и с двумя барышнями.

    - Спасибо, любезный. На-ка тебе. И, вынув из кармана какую-то мелочь, сунул ее коридорному; тот молча поклонился и тотчас спросил:

    - Еще чего не потребуется ли вашему стпенству?

    - Нет, покамест, кажись, ничего... А вот что: зайди-ка ты к Зиновью-то Алексеичу, молви ему, что и я у вас же пристал.

    - Слушаю-с,- сказал коридорный и полетел вон из горницы, ухарски размахивая руками.

    - Вот тебе, Дунюшка, и подруги,- молвил Марко Данилыч, весело обращаясь к дочери.- Зиновий Алексеич великий мне приятель. Хозяюшка его, Татьяна Андревна, женщина стоющая, дочки распрекрасные, скромные, разумные, меньшая-то ровесница тебе никак будет, а большенькая годом либо двумя постарше... Вот уж ознакомитесь... Сегодня же надо будет повидаться с ними.

    - Какой это Доронин? - спросил Петр Степаныч.- Не из Волжска ли?

    - Волжской,- подтвердил Смолокцров.- Пшеном торгует. А нешто вы его знаете?

    - Большого знакомства не имел, а кой у кого встречались,- ответил Петр Степаныч.- Мельница еще у него на Иргизе, как раз возле немецких колоний.

    - Самый он и есть,- молвил Марко Данилыч.- Зиновий Алексеич допреж и сам-от на той мельнице жил, да вот годов уж с пяток в городу дом себе поставил. Важный дом, настоящий дворец. А уж в доме - так чего-чего нет...

    - С большим, значит, капиталом?- спросил Самоквасов.

    - С порядочным,- кивнув вбок головой, слегка наморщив верхнюю губу, сказал Смолокуров.- По тамошним местам он будет из первых. До Сапожниковых далёко, а деньги тоже водятся. Этто как-то они, человек с десяток, складчину было сделали да на складочны деньги стеариновый завод завели. Не пошло. Одни только пустые затеи. Другие-то, что с Зиновьем Алексеичем в долях были, хошь кошель через плечо вешай, а он ничего, ровно блоха его укусила.

    - Много в Волжске-то таких богачей?- спросил Самоквасов.

    - Есть,- ответил Марко Данилыч.- Супротив таких, каков был Злобин аль теперь Сапожников, нет, а вот хоть бы Зиновья Алексеича взять - человек состоятельный, по всей Волге известен.

    Такие разговоры вели меж собой Марко Данилыч с Самоквасовым часа два, если не больше. Убрали чай, Дарья Сергевна куда-то вышла. Дуня села в сторонке и принялась вязать шелковый кошелек, изредка вскидывая глазами на Петра Степаныча. В мужские разговоры девице вступать не след, оттого она и молчала. Петр Степаныч и рад бы словечком перекинуться с ней, да тоже нельзя - не водится.

    Зато его карие очи были речисты. Каждый украдкою брошенный на Дунюшку взор приводил ее в смущенье. От каждого взгляда сердце у ней ровно вздрагивало, а потом сладостно так трепетало.

    Когда Петр Степаныч собрался домой, простившись со Смолокуровым, поклонился он Дуне. Та молча привстала, слегка наклонила головку и взглянула на него такими сияющими, такими ясными очами, что глубоко вздохнулось добру молодцу и голубем встрепенулось ретивое его сердце.

    - Так вы заходите же к нам, когда удосужитесь... Посидим, покалякаем. Оченно будем рады,- провожая гостя, говорил Марко Данилыч.- По ярманке бы вместе когда погуляли, Зиновья Алексеича в компанию прихватили бы... Милости просим, мы люди простые, и жалуйте к нам попросту без чинов.

    Вышел Петр Степаныч, а Марко Данилыч, пройдясь по комнате, молвил вполголоса: - Важный парень! И с достатком! Быстро вскинула глазами на отца Дуня и тотчас их опустила. Кошелек, что ли, не вязался, петли путались, что ли.

    - Ты что?- чуть улыбнувшись, спросил ее отец.

    - Ничего,- едва слышно промолвила Дуня и пристально стала вглядываться в работу. Марко Данилыч вышел из комнаты.



    ГЛАВА ПЯТАЯ



    На низовых и каспийских (Низовыми называются в Волге, каспийскими - в море. ) промыслах рыбу так солят: в "крутой" рассол бузуна (Озерная самосадочная соль.) кладут рылу, а после ее посола свежего рассола не заводят. Прибавят в старый рассол немного соли да нальют туда водицы, в том и солят новую рыбу. Такой рассол, называемый "тузлуком", держат во все время посола, и каждый раз, когда надобно класть свежую рыбу, прибавляют воды и соли. Оттого коренная рыба скоро "доспевает" , оттого и делается она таким тооваром, который никак нельзя причислить к разряду благовонных. Хоть в соседних озерах бузуну ввек не исчерпать, но соль обложена большой пошлиной, а воровать ее не всегда легко. Оттого рыбным промышленникам и нет расчета для кажждого посола свежий рассол заводить. Опять же рыбу, как ни посоли, всю съедят, товар на руках не останется; серому человеку та только рыба и лакома, что хорошо доспела, маленько, значит, пованивает.

    Когда рыбный караван приходит к Макарью, ставят его вверх по реке, на Гребновской пристани (Гребновская пристань на левом берегу Оки, выше Железнй.), подальше ото всего, чтоб не веяло на ярманку и на другие караваны душко "коренной". Баржи расставляются в три либо в четыре ряда, глядя по тому, сколь велик привоз. На караван ездят только те, кому дело до рыбы есть. Поглядеть на вонючие рыбные склады в нескошько миллионов пудов из одного любопытства никто не поедет - это не чай, что горами навален вдоль Сибирской пристани.

    Целый ряд баржей стоял на Гребновской с рыбой Марка Данилыча; запоздал маленько в пути караван его, оттого и стоял он позадь других, чуть не у самого стержня Оки. Хозяева обыкновенно каждый день наезжают на Гребновскую пристань... У прорезей (Садки с живой рыбой. ), что стоят возле ярманочного моста, гребцы на косной со смолокуровского каравана ждали Марка Данилыча. В первый еще раз плыл он на свой караван.

    Впличаво и медленно спустился по ступенькам с моста на плашкот Марко Данилыч, молча уселся на ковер, разостланный на середней лавочке лодки, слегка приподнял картуз в ответ на приветствие гребцов, разодетых на его счет в красные кумачовые рубахи и с шлчпами на головах, украшенными алыми лентами. В пути молчал Смолокуров, кода удалые гребцы, бойко, редко но зараз, будто по команде, взмахивали веслами и легкая косная быстро неслась по стержню Оки, направляя путь к Гребновской пристани. Молчит хозяин, молчат и гребцы, знают они, что без нужного дела заводить разговоры с Марком Данилычем - только прогневлят ьего. Суров, неречист бывал он с подначальными... Поглядеть на него в косной аль потом в караване, поверить нельзя, чтоб этот сумрачный, грозный купчина был тот самый Марко Данилыч, что, до свету вплоть, в одних чулках проходил по горнице, отирая слезы при одной мысли об опасности нежно любимой Дуни.

    Подъезжает к каравану Марко Данилыч. Издали узнал косную и своего хозяина главный его приказчик, длинный, сухой, сильно оспой побитый Василий Фадеев. Был он в длиннопоьом, спереди насквозь просаленном нанковом сюртуке, с бумажным платом на шее - значит, не по древлему благочестию; истый старовер плата на шею ни за что не взденет, то фряжский обычай, святыми отцами не благословенный. Увидав подъезжавшего хозяина, Фадеес стремглав бросился в размалеванную разными красками казенку (Рубка или каютка на речном судне, в ней живет хозяин или приказчик, хранятся деньги, паспорты и разные бумаги.), стоявшую в виде беседки на кормовой части крайней баржи. Там, наскоро порывшись в разложенных по столу бумагах, взял одну и подошел к трапу, ожидая подъезда Марка Данилыча.

    - Хозяин плывет!- мимоходом молвил лоцману Василий Фадеев. Тот бегом в казенку на второй барже и там наскоро вздел красну рубаху, чтоб достойным образом встретить впервые приехавшеего на караван такого хозяина, что любит хороший порядок, любит его во всем от мала до велика. Пробегая к казенке, лоцман повестил проходившего мимо водолива о приезде хозяина, и тотчас на всех восьми баржах смолокуровского каравана раздались голоса:

    - Хозяин плывет! Смолокуров! Крепи трап-от ладнее!.. Эй, ну вы, ребята, вылезай на волю! Хозяин!

    И полезли рабочие на палубы из одной мурьи (Мурья - трюм, пространство между грузом и палубой, где укрываются бурлаки во время непогоды и где у них лежит лишняя одежда и другой скарб. ), из другой, из третьей, на всех восьми бкржах полезли наверх и становились вдоль бортов посмотреть-поглядеть на хозяина. Никто из рабочих еще не видывал его, а уж все до единого были злы на него. Четвертый день, как они поставили баржи в пристани как следует, но, несмотря на мольбы, просьбы, крики, брань и ругань, не могут получить заслуженных денег от Василья Фадеева. На том уперся приказчик, что, покамест сам хозяин баржей не осмотрит, ни одному рабочему он копейки не даст.

    Подъехал Смолокуров, лоцман с водоливом подали трап на косную и приняли под руки поднимавшегося хозяина. Почтительно сняв картуз, Василий Фадеев молча подал ему "лепортицию". Молча и Марко Данилыч просмотрел ее и медленными шагами пошел взоль по палубе. На всем караване примолкли: и лоцмана, и водоливы, и рабочий люд - все стояли без шапок... Наперед повестил Васили йФадеев всех, кто не знавал еще Марка Данилыча, что у него на глазах горол зря распускать не годится и, пока не велит он головы крыть, стой без шапок, потому что любит почет и блюдет порядок во всем.

    - Был кто за рыбой? - отрывисто спросил Василья Фадеева Смолокуров, не поднимая глаз с бумаги и взглядом даже не отвечая на отдаваемые со всех сторон ему поклоны.

    - Вечорашний день от Маркеловых приезжали,- подобострастно ответил приказчик.

    - Ну?

    - Дешевенько-с,- вертя указательными пальцами и вскидывая плутовскими взглядами на хозяина, молвил Василий Фадеев.

    - Почем?

    - Девять гривен судак, два с четвертью коренная, других сортов не спрашивали.

    - Жирно будет,- сквозь зубы процедил Марко Данилыч, не глядя на приказчика, и сунул в карман его "лепортицию".

    Ладно ль пароход-от поставили? - насупясь, спросил у приказчика Марко Данилыч.

    - Кпк следует-с,- отвечал Василий Фадеев, судорожно вертя в руках синий бумажный платок.

    - Много ль народу на нем?

    - Капитан,-лоцман, водолив, да пять человек рабочих.

    - Рассчитаны?

    - По день прихода рассчитаны-с.

    - Которо место пароход поставили?

    - К низу, с самого краю (Когда баржи с грузом поставят на место в Гребновской или в другой какой-либо макарьевской пристани, пароходы отводят на другую пристань ниже по течению Волги - под кремль и под Егорьевский съезд. Это делается для безопасности от огня.).

    - Для че так далеко?

    - Ближе-то водяной не пускает, там, дескать, место для пассажирских, а вам, говорит, где ни стоять - все едино...

    - Все едино! Известно, им все едино, ихни же солдаты крайни пароходы обкрадывают... Трех рабочих еще туда поставь, караул бы был бессменный: день и ночь караулили бы.

    - Слушаю-с,- молвил Василий Фадеев. По доскам, положенным с борта на борт, перешли на вторую баржу.

    - На баржах много ль народу? - спросил Марко Данилыч, быстро оглядывая все, что ни лежало на палубе.

    - Сто двадцать восемь человек,- ответил Фадеев и сдержанно кашлянул в сторону, прикрывая рот ладонью.

    - Денег в пути давал?

    - Помаленьку иные получали,- отвечал приказчик.

    - Для чего?

    - Надобности кой-какие бывали... у них...- запинаясь, отвечал приказчик.- У кого обувь порвалась, кому рубаху надо было справить... Не помногу давано-с.

    - Баловство!- недовольно промолвил Марко Данилыч.

    - Пристают,- робко проговорил приказчик.

    - Мало ль что пристают! А тебе б их не слушать. Дай им, чертям, поблажку, после не справишься с ними... Заборы-то записаны?

    - Как же-с! Все в книге значатся, и с ихними расписками.

    - Лепортицу об этом сготовь.

    - Слушаю-с.

    И перешли на третью баржу.

    Грязный, кудластый щенок выскочил из казенки. С ласковым визго и радостным бреханьем, быстро вертя хвостиком и припадая всем телом к полу, бросился он к ногам вступивших на палубу.

    - Кто смел в караване собак разводить? - грозно вскрикнул Марко Данилыч, изо всей силы пихнув сапогом кутяшку. С жалобным визгом взлетела собачонка кверху, ударилась о пол и, поджав хвост, прихрамывая, поплплась в казенку.

    - Чей пес? - продолжал кричать Смшлокуров.

    - Водолива, должно быть,- тихо, вполголоса промолвил Василий Фадеев.

    - Должно быть! - передразнил приказчик аМарко Данилыч.- Все должен знать, что у тебя в караване. И как мог ты допустить на баржах псов разводить? А?.. Рыбу крали да кормили.?. Где водолив? Водолив немножко выдвинулся вперед.

    - Виноват, батюшка Марко Данилыч,- боязливо промобвил он, чуть не в землю кланяясь Смолокурову.- Всего-то вчерашний день завел, тонул, сердечный, жалко стало песика - вынул его из воды... Простите великодушно!.. Виноват, Марко Данилыч.

    - То-то виноват!.. Из твоей вины мне не шубу шить!- вскрикнул Смолокуров.- Чтоб духу ее не было... За борт, назад в воду ее, проклятую. Ишь что выдумали! Ах вы, разбойники!..

    И, обругав водолива, молча перешел с Фадеевым на четвертую баржу.

    - Это судак? - спросил Марко Даниьыч приказчика.

    - Первы три баржи все с судаком-с,- молвил Васмлий Фадеев.

    - С соленым?

    - Так точно-с.

    - Бешенка где?

    - На пятой-с.

    - На четвертой что?

    - Сушь.

    - Вся?

    - Вся-с.

    - Коренная где?

    - На шестой белужина с севрюгой, на седьмой осетёр. Икра тоже на седьмой-с, пробойки, жиры, молоки.

    - На восьмой значит ворвань?

    - Так точно-с.

    Замолчали и молча прошли на другую баржу... Набрался тут смелости Василий Фадеев, молвил хозяину:

    - Расчету рабочие требуют, Марко Данилыч. Промолчал, ровно не ему говорят, Марко Данилыч.

    - Галдят, четвертый, дескать, день простой идет, харчимся, дескать, понапрасну работу у других хозяев упускаем. Опять промолчал Марко Данилыч.

    - Говорю им, обождите немножко, вот, мол, хозяин подъедет, без хозяина, говорю, я не могу вам расчетов дать, да и денег при мне столько не имеется, чтобы всех ублаготворить... И слушать не хотят-с... вечор даже бунта чуть не подняли, насилу улестил их, чтобы хоть до сегодняшнего-то дня обождали.

    - Это все судак? - спросил, не слушая Фадеева, Марко Данилыч.

    - Так точно-с.

    - Зачем ворвань далёко поставили? С того бы краю сподручнее было.

    - Не велят-с,- встряхнув волосами, молвил приказчик.- Духу, дескать, оченно много... Железнякр, слышь, жалобились (Железный караван становят на Оке рядом с рыбным, невдалеке.).

    - Гм,- промычал Марко Данилыч.- Не отвалились бы у них носы-то. Тебе бы водяному (Начальник пристани.) поклониться.

    - Кланяося... Не берут-с,- быстро вскинув глазами на хозяина, молвил приказчик.

    - Гм!..- опять промычал Марко Данилыч.- Поважь-ка сушь-то.

    - Мироныч! - крикнул Василий Фадеев ходившеему вслед за ними лоцману.- Суши достань из мурьи каждого сорта по рыбине; и судака, и леща, и сазана, и воблы - всего... Да живей у меня!..

    Ни слова не молвил, бегом побежал толстый Мироныч, нырнул в мурью и минуты через четыре поднес Марку Данилычу четыре рыбины.

    Смолокуров молча осмотрел каждую, поковырял ногтями и, отведав по кусочку, поколотил каждой рыбиной о причал (Ко на палубе для причала баржи. ) баржи, прислушиваясь к звукам.

    - Жидка! Плохо сушена,- строго молвил он Василью Фадееву.

    - Солнцов (Солнечного припеку. ) мало было, Марко Данилыч, все время дожди шли неуемные! - поникнув головой, отвечал приказчик.

    - Солнцов мало!- передразнил его Смолокуров.- Знаю я, какие дожди-то шли!.. Лень! Вот что! Гуляли, пьянствовали! Вам бы все кой-как да как-нибудь! Раченья до хозяйского добра нет. Во что!

    - Помилуйте, Марко Данилыч, мы бы со всяким нашм усердием, да не наша вина-с... Супротив божьей воли ничего не поделаешь!..

    - Воли божьей тут не было. Лень ваша была, а не божья воля,- сурово молвил Смолокуров, гневно посмотрев на приказчика.- Про погоду мне из Астрахани кажду неделю отписывали... Так ты не ври.

    - Да помилуйте...- начал было совсем оробевший приказчик.

    - А тебе бы нишкнуть, коли хозяин разговаривает! - крикеул Марко Данилыч, швырнув в приказчика бывшим у него в руке лещом.- Перечить!.. Я задам вам мошенникам!.. Чтт это за сушь?.. Глянь-ка, пощупай!.. Копейки на две против других будет дешевле!.. Недобор доправлю - ты это знай!..

    - Власть ваша, Марко Данилыч,- дрожащим голосом проговорил приказчик,- а только вот, как перед самим истинным богом, мы тут нисколько не причинны.. Хоша весь караван извольте обойти - у всех сушь жидковата, втердой в нынешнем году нигде не найдете.

    - И обойду, и посмотрю, и на весах прикину, и свою и чужую,- гневно говорил Смолокуров.- А уж копейки разбойнику не спущу... Знаю я вас, не первый год с вами хоровожусь!.. Только и норовят, бездельники, чтобы как ни на есть хозяину в шапку накласть...

    Замолчал приказчик. По опыту знал он, что чем больше говорить с Марком Данилычем, тем хуже . Примолк и Марко Данилыч. Обойдя восьмую баржу, спросил он.

    - У других продавали?

    - Перед постом с ореховских баржей саму малость свезли соленого... Лодок с пяток... В лавки на ярманку брали да в Обжорный ряд.

    - Почем?

    - Таят-с. Уж я было пытал спрашивать - не сказываюи.

    - Узнать! - повелительно молвил Смолокуров.

    - Не скажут-с.

    - А ты кого ни на есть из ихних приказчиков в трактир сведи да чайком попой, заукской угости,- приказывал Марко Данилыч. И, вынув из бумажника рублевую, примолвил: - Получай на угощенье!..

    Страница 8 из 61 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 61]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.