LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

МЕЛЬНИКОВ-ПЕЧЕРСКИЙ Павел Иванович НА ГОРАХ Страница 9

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


    С кислой улыбкой принял приказчик рублевую. Цены-то ореховские он уже знал, но не сказал хожяину, чтоб хоть рублишком с него поживиться. "С паршивой собаки хоть шерсти клок",- думал Василий Фадеев, кладя бумажку в карман.

    - Ко мне на квартиру зайди, расценочну ведомость дам,- молвил Смолокуров.- Да чтоб никто ее не видал... Слышишь?

    - Слушаю, Марко Данилыч,- отвечал приказчик.

    - Эй ты! - крикнул Смолокуров стоявшему вблизи рабочему.- Пробеги на перву баржу, молви гребцам, косную-то сюда бы подвели, да трап притащи.

    Видя, что хозяин сбирается уехать, трое рабочих робко подошли к нему и,_низко поклонясь, стали.

    - Чего вам? - угрюмо спросил их Марко Данилыч.

    - До вашей милости,- робко заминаясь, прогьворил стоявший впереди рослый, молодой, чуть не дочерна загоревший парень в синей пестрядинной рубахе с расстегнутым воротом.

    - Ну?

    - Расчетец бы нам,- проговорил загорелый парень.

    - Тебя как звать-то? - почти ласково спросил его Марко Данилыч.

    - Сидором.

    - По батюшке как?

    -Аверьянов.

    - Здешний аль низовый?

    - Сызранский. Села Елшанкп.

    - Так... Знаю я вашу Елшанку - село хорошее.

    - Живет,- молвил загорелый парень.

    - А ты откудова? - обратился Марко Данилыч к приземистому, коренастому пожилому рабочему, весело глядевшему на него своими маленькими серенькими глазами.

    - Мы-то? Мы здешни, Балохонского уезда, из-под Городца,- Кобылиху деревню слыхал?

    - Нет, не слыхал, и зовут-то тебя как?

    - Меня-то?.. А Карп Ешорыч.

    - А тебя как? - спросил третьего рабочего Марко Данилыч.

    - Его-то... А племянник мне-ка по хозяйке будет,- добродушно ответил за него Карп Егоров.- Софронкой звать, Бориса Моркелыча знаешь?.. Сынок ему... Он у нас грамотей, письма даже писать маракует. Вот у Василья Фадеича, у твоего приказчика, в книге за всех расписывается, которы в путине заборы забирали.

    - Так чего ж вам от меня надобно? - спросил Марко Даоилыч.

    - Деньжонок бы надо, ваше степенство,- сказал Карп Егоров.- Расчетец бы получить. Шутка ли?.. Четвертый день, как мы твой караван на место поставили.

    - Так что же что четвертый день? Хоть бы шестой был али седьмой, так и то невелика беда,- сказал Смоьокуров.

    - Как же не беда? - молвил Карп Егоров.- Что ж нам попусту-то у тебя проживаться, ваше степенство. На други бы места пора поступать.

    - Поспеешь...- молвил Смолокуров и повернул от рабочих.

    - Хорошо вашей милости так говорит! - сказал Сидор Аверьянов.- А поспроошать бы нас, нам-то каково...

    - Подождешь, успеешь! - сказал с досадой Марко Данилыч и отвернулся от рабочих; но те все трое в один голос смелее стали просить расчета.

    - Ведь ты, батюшка, за эти за лишни-то дни платы нам не полшжишь,- добродушно молвил Карп Егоров.

    - Не положу,- спокойно ответил Марко Данилыч.

    - Так почто же нам харчиться-то да работу у других хозяев упущать? - громко заговорили все рабочие.- Власть ваша, а это уж не порядки. Рассчитайте нас, как следует.

    - Это вы что вздумали?.. Бунт поднимать?.. А?..- наступая на рабочих, крикнул Смолокуров.- Да я вас...

    Рабочие немного попятились, но униматься не унимались.

    - Своего, заслужёенного просим!.. Вели рассчитать нас, как следует!.. Что ж это за порядки будут!.. Задаром людей держать!.. Аль на тебя и управы нет? - громче прежнего кричали рабочие, гуще и гуще толпясь на палубе. С семи первых баржей, друг дружку перегоняя, бежали на шум остальные бурлаки, и все становились перед Марком Данилычем, кричаои и бранились один громче другого.

    - Нечего нам у тебя проживаться. Расчет подавай! Просили, просили приказчика, четвертый день прошел, а рассчитывать нас не рассчитывает... Так сам рассчитай - ты хозяин, дело твое...

    - Так вы так-то, кособрюхие! - зычным голосом крикнул на них Смолокуров.- Ах вы, анафемы!.. Сейчас к водяному поеду, он вас переберет по-своему!.. По местам, разбойники!

    Но разбойники по местам не пошли, толп росла, и вскоре почти вся аплуба покрылась рабочими. Гомон поднялся страшный. По всему каравану рабочие других хозяев выбегали на палубы мсотреть да слушать, что деется на смолокуровских баржах. Плывшие мимо избылецкие (Избылец - сеело на Оке возле города Горбатого. В нем много садов. Яблоки и ягоды отправляют оттуда каждый почти день в лодках на Макарьевску ярманку в огромном количестве. Возят ягоды и яблоки больше бабы.) лодки с малиной и смородиной остановились на речном стержее, а сидевшие в них бабы с любопытством смотрели на шумевших рабочих.

    - Расчет давай!.. Сейчас расчет!.. Нечего отлынивать-о!.. Жила ты этакой!.. Бедных людей обирать!.. Не бойсь, не дадут тебе потачки... И на тебя суд найдем!.. Расчет подавай!..

    Клии громче и громче. Сильней и сильней напирают рабочие на Марка Данилыча. Приказчик, конторщик, лоцман, водоливы, понурив головы, отошли в сторону.

    Смолокуров был окружен шумевшей и галдевшей толпой. Рабочий, что первый завел речь о расчете, картуз надел и фертом подбоченился. Глядя на него, другой надел картуз, третий, четвертый - все... Иные стали рукава засучивать.

    - Сейчас же расчет!.. Сию же минуту!..- кричали рабочие, и за криками их нельзя было расслушать, что им на ответ кричал Смолокуров.

    Косная меж тем подгребла под восьмую баржу, но рабочпй, что притащил трап, не мог продраться сквозь толпу, загородившую борт. Узнав, в чем дело, бросил он трап на палубу, а сам, надев шапку, выпучил глаза на хозяина и во всю мочь крикнал:

    - Расчет подавай, такой-этакой! Расходилась толпа, что волна. Нет уйму. Ни брань ниу грозы, ни уговоры Смолокурова не в силах остановить расходившегося волненьч. Но не сробел, шагом не попятился назад Марко Данилыч. Скрестив руки на груди, гневен и грозен стоял он недвижно перед толпою.

    - Молчать! - крикнул он.- Молчать! Слушай, что хочу

    говорить. Передние грубо, с задором ему отвечают:

    - Чего еще скажешь?.. Ну, говори... Эй, ребята, полно галдеть - слушай, что он скажет... Перестань же, ребята!.. Нишкни!.. Что глотку-то дерешь, чертовой матери сын,- зарычали передние на кричавшего пуще всех Сидора Аверьянова из сызранской Елшанки.

    А Марко Данилыч по-прежнему стоит, скрестив руки на груди. Сам ни слова.

    Унялась толпа, последним горлопанам, что не хотели уняться, от своей же братьи досталось вдоволь и взрыльников и подзатыльников. Стихли.

    - Сказывай, что хотел говорить,- говорили передние Марку Данилычу.- Слушаем!..

    - А вот что я хотел говорить,- ровным, твердым голосом начал протяжно речь свою Марко Данилыч.- Кто сейчас, сию же минуту, на свое место пойдет тот часа через два деньги получит сполна. И за четыре дня, что лишнего простояли, получит... А кто не пофдет, не уймется от буйства, не от меня тот деньги получит, а от водяного - ему предоставлю с теми рассчитываться, и за четыре простойных дня тот гроша не получит... Сидор Аверьянов, Карп Егоров, Софрон Борисов - вы зачинали, вы и унимайте буянов!.. Имена ваши знают - плохо вам будет, коли не уймете товарищей!.. Лозаны у водяного здоровые!.. А кто по местам пойдет, для тех сию минуту за деньгами поеду - при мне нет, а что есть у Вамилья Фадеева, того на всех не хватит. Первые, кто на свои места пойдут, тем до моего возврата Василий Фадеев деньги выдаст и пачпорты.. Слышали?

    Пуще прежнего зашумели рабочие, но крики и брань их шли уже не к хозяину, между собой стали они браниться - одни хотят идти по местам, другие не желают с места тронуться. Где один другого за шиворот, где друг друга в зубы - и пошла на барже драка, но добрая доля рабочих пошла по местам, говоря приаазчику:

    - Василий Фадеич, пиши нас по именам да деньги сейчас подавай - мы тотчас же пошли по приказу хозяйскому.

    Пользуясь сумятицей, перемахнул Марко Данилыч за борт, спустился по канату в косную и, немного отплыв, крикнул на баржу:

    - Фадеев! Денег никому не давать!.. Погодите вы у меня, разбойники!.. Я с вами расправлюсь, с мошенниками!.. Сейчас же привезу водяного.

    - Упустили! - в один голос крикнули бурлаки, оставшиеся на восьмой барже... И полились брань и ругань на удалявшегося Марка Данилыча. Быстро неслась косная вниз по течению.

    - Теперь он, собака, прямехонько к водяному!.. Сунет ему, а тот нас совсем завинит,- так говорил толпе плечистый рабочий с сивой окладистой бородой, с черными, как уголь, глазами. Вся артель его уважала, рабочие звали его "дядей Архипом".- Снаряжай, Сидор, спину-то: тебе, парень, в перву голояу отвечать придется.

    - Посмотрим еще, ктш кого! - бодрится Сидор, а у самого душа в пятки ушла. Линьки у водяных солдат были ему знакомы. Макарьевских только покамест не пробоал.

    - И порют же здесь, братцы!- весело подхватил молодой парень, присевши на брус переобуться.- Летось об эту самую пору меня анафемы здесь угощали... В Самаре здорово поржт, и в Казани хорошо, а супротив здешнего и самарские розги и казанские звания не стоят.

    - А за что мне в перву-то голову отвечать? - тоскливо заговорил Сидор Аверьянов, хорошо знакомый и с Казанью и с Самарой.- Что я первый заговорил с проклятым жидом... Так что же?.. А галдеть да буянить, разве я один буянил?.. Тут надо по-божески. По справедливости, значит... Все галдели, все буянили - так-то.

    - Вестимо, все,- подтвердил Карп Егоров, тоже помышляя о линьках макарьевских.

    - Всех перепороть нельзя,- спокойно молвил переобувшийся парень.- Линьки перепортишь, да и солдатики притомятся.

    - Знамо, всех нельзя, не следует,- согласились с ним все другие бурлаки.

    - А ведь не даст он, собака, за простой ни копеечки, не то что нам, а и тем, кто его послушал, по местам с первого слова пошел,- заметил один рабочий.

    - Извеатно, не даст,- все согласились с ним.- Это он только ради отводу молвил, чтобы утечь, значит, А мы, дураки, и упустили...

    И много тосковали, и долго промеж себя толковали про то, чему быть и чего не отбыть...



    * * *



    Много спустя, когда рабочие угомонились и, почесывая спины, укгряли друг друга в бунте, подошел к ним Василий Фадеев.

    - Что?.. Небось теперь присмирели? - с усмешкой сказал он.- Обождите-ка до вечера, узнаете тогда, как бунты в караване заводить! Земля-то ведь здесь не бессудная - хозяин упркву найдет. Со Смолокуровым вашема брату тягмться не рука, он не то что с водяным, с самим губернатором он водит хлеб-соль. Его на вас, голопятых, начальство не сменяет...

    - Да что ж это такое будет, Василий Фадеич?..- заговорили двое-трое из рабочих.- Вечор ты сам учил нас говорить покрепче с хозяином, а теперь вон что зачал толковать... Нешто это по-божески?..

    - Так нешто я вас бунтовать учил? - вспыхнул приказчик.- Говорил я вам, чтоб вы его просили покрепче, значит пожалостливей, а вы, чертовы куклы, горланить вздумали, ругаться, рукмва даже стали засучивать, бестии... Этому, что ли, учил я вас?... А?

    - Вестимо, не тому, Василий Фадеич,- почесывая в затылках, отвечали бурлаки.- Твои слова шли к добру, учил ты нас по-хорошему. А мы-то, гляди-ка, чего сдуру-то наделали... . Гляка-сь, како дело вышло!.. Что теперича нам за это будет? Ты, Василий Фадеич, человек знающий, все законы произошел, скажи, Христа ради, что нам за это будет?

    - Перепорют,- равнодушно ответил приказчик.

    - Ежели только перепорют, это еще не беда - спина-то ведь не на базаре куплена,- молвил один рабочий.- А вот как в кутузку засадят да продержат в ней с неделю или дён с десять!..

    - Дольше продержут,- молвил Василий Фадеев.- В один днь сто двадцать человек не перепорешь... Этого нельзя.

    - То-то вот и есть,- жалобно и грустно ответил рабочий.- Ведь десять-то дён мало-мальски три целковых надо положить, да здесь вот еще четыре дня простою. Ведь это, милы йчеловек, четыре целковых - вот что посуди.

    - Врно,- подтвердил Василий Фадеич.- По нонешним ценам у Макарья, пожалуй, и больше четырех-то целковых пришлось бы. Плотники ноне по рублю да рублю двадцати на серебро брали, крючники по полтинее да по шести гривен, солоносы по семи... Вот каки нонешним годом господь цены устроил... Да!..

    - Василий Фадеич! Будь отец родной, яви божеску милость, научи дураков уму-размуу, присоветуй, как бы нам ладненько к хозяину-то?.. Смириться бы как?..- стали приставать рабочие, в ноги даже кланялись приказчику.

    - Смирится ое!.. Как же! Растопфрь карман-от! - с усмешкой ответил Василий Фадеев.- Не на таковского, брат, напали... Наш хозяин и в малом потакать не любит, а тут шутка ль, что вы наделали?.. Бунт!.. Рукава засучивать на него начали, обстали со всех сторон. Ведь мало бы еще, так вы бы его в потасовку... Нечего тут и думать пустого - не смирится он с вами... Так доймет, что до гроба жизни будете нонешний день поминать...

    - Ахти, госпоби батюшка, истинный Христос!.. Да что ж это такое будет? - тосковали бурлаки, понурив с отчаянья головы. Крепко задумавшись, Сидор Аверьянов сидел одаль на косяке (Толстый канат, на котором кабестанный, иначе шкивной пароход тянет подачу. ). Вдруг быстро вскочил и шепнул, подойдя к приказчику:

    - Подь-ка со мной к сторонке, Василий Фадеич. Приказчик отошел с ним к самой корме.

    - Так как мне теперича доводится без трех гривен шесть целковых...- начал Сидор.

    - Ну? - спросил приказчик, когща тот немного замялся.

    - Возьми ты их себе, Василий Фадеич, эти самые деньги... Поступаюсл ими, пачпорт только выдай - я бы котомку на плечи да айда домой. Ну вас тут и с акраваном-то!..

    - Мудрено, брат, придумал,- засмеялся приказчик.- Ну, выдам я тебе пачпорт, отпущу, как же деньги-то твои добуду?.. Хозяин-то ведь, чать, расписку тоже спросит с меня. У него, брат, не как у других - без расписок ни единому человеку медной полушки не велит давать, а за всякий прочет, ежели случится, с меня вычитает... Нет, Сидорка, про то не моги и думать.

    - Эх, горе-то какое!- вздохнул Сидорка.- Ну ин вот что: сапоги-то, что я в Казани купил, три целкача дал, вовсе не хожены. Возьми ты их за пачпорт, а деньги, ну их к бесу - пропадай они совсем, подавись ими кровопийца окаянный, чтоб ему ни дна, ни покрышки.

    Василий Фазеич раздумывал, пристально разглядывая Сидоровы сапоги.

    - Полно-ка пустое-то городить,- молвил он, маленько помолчав.- Ну что у тебя за сапоги? Стоит ли из-за них грех на душу брать?.. Нет уж, брательник, неча делать, готовь спину под линьки да посиди потом недельки с две в кутузке. Что станешь дедать?.. такой уж грех приключился... А он тебя беспременно заводчиком выставит... Пожалуй, еще вспороть-то тебяя вспорют да на придачу по этапу на родину пошлют. Со всякими тогда, братец, острогами дорогой-то сознакомишься.

    - Мерлучату шапку на придачу. Знатная шапка, настоящая мурашкинская... И совсем как есть новенькая... Двух-то целковых стоит. Христа ради, Василий Фадеич, будь аки бог, вызволь мня из беды неминучей...

    - Полно-ка ты, перестань! Что вдор-от молоть понапрасну?..- молвил Василий Фадеев и, повернувшись, пошел к казенке.

    Сидор за ним. Стал у дверей. В казенку рабочим ходу нет, не посмел и Сидор войти туда за приказчиком.

    - Помилосердуй, Василий Фадеич,- слезно молил он, стоя на пороге у притолоки.- Плат бумажный дам на придачу. Больше, ей-богу, нет у меня ничего... И рад бы что дать, да нечего, родной... При случае встретились бы где, угостил бы я тебя,, и деньжонок аль чего-нибудь еще дал бы... Мне бы только на волю-то выйти, тотчас раздобудусь деньгами. У маня тут купцы знакомые на ярмвнке есть, седни же найду работу... Не оставь, Василий Фадеич, Христом богом прошу тебя.

    И повалился в ноги и завопил, не поднимая головы от полу.

    - Эх ты!..- с досадой молвил ему приказчик.- Да не валяйся - увидят... Подь сюда в казенку.

    Сидор встал и подошел к приказчику. Тот сказал ему:

    - Хозяину-то что скажу? Об этом-то пдоумал ли ты? Скажет: Сидор всему бунту зачинщик, а куда он девался? Что я скажу?

    - Сбежал, мол.

    - А пачпорт спросит?

    - Пачпорт спросит! - задумался Сидор.- А ты скажи, что я был из слепеньких... Ведь есть же у нас на барюах слепеньки-то (Слепыми у бурлаков зовутся не имеющие письменного вида, беспаспортные.).

    - Так при водяном-то и сказать? Хорошо вздумал - нечего! - усмехнулся Василий Фадеич.

    - Допрежь ему молви, упреди. .. Аль не знает, что на его баржах слепые-то водятся?

    - Знать-то знает... как не знать... Только, право, не придумаю, как бы это сделать...- задумался прпказчик.- Ну, была не была! - воскликнул он, еще немножко подумавши.- Тащи шапку, скидавай сапоги. Так уж и быть, избавлю тебя, потому знаю, что человек ты добрый - языком только горазд лишнее болтать. Вот хоть сегодняшнее взять - ну какой чет совал тебя первым к нему лезть?

    - Брательники просили, ты-де всех речистей, потому-де самому ты и зачинай. С общего, значит, совета всей артели мы с Карпом да с Софронкой пошли. Что ж, вадь я, кажись, говорил с ним по-хорошему?

    - По-хорошему! А как загалдели, так орал пуще всех да еще рукава засучал...- сказал приказчик.

    - Рукавов я не засучивал, Василий Фадеич, а что кричать, точно кричал... Так разве я один? - говорил Сидор.

    - Полно растабарывать-то. Неси скорей, а я пачпорт отыщу.

    Сиял от радости Сидор, сбежал в мурью и минут через десять вылез оттуда в истоптанных лаптях, с котомкой за плечами и с сапогами в руках. Войдя в казенку, постквил он сапоги на пол, а шапку и платок на стол положил. Молча подал приказчик Сидору паспорт, внимательно осмотрев перед тем каждую вещь. Сидор взял паспорт, приосанился и уж не так робко и покорно, как прежде, сказал:

    - Ты уж мне, Василий Фадеич, какую-нибудь шапчонку пожертвуй.

    - Где мне про тебя шапок-то набраться? - строго взглянув на него, вскликнул приказчик.- Вот еще что вздумал!

    - Да как же я по ярманке-то без шапки пойду? Там казаки по улицам так и шныряют,- пожалуй, как раз заподозрят в чем да стащут меня...

    - Слезь в мурью да украдь у кого-нибудь картуз либо шапку,- молвил Василий Фадеев.- А то вдруг шапку ему пожертвуй. Выдумает же!

    - И то, видно, украсть... Счастливо оставаться, Василий Фадеич,- сказал Сидор.

    - С богом,- пробурчал приказчик, взял перо и наклонился над бумагами.

    Сидор в лаптях, в краденом картузе, с котомкой за плечами, попросил одного из рабочих, закадычного своего приятеля, довезти его в лодке до берега. Проходя мимо рабочиж, все еще стоявших кучками и толковавших про то, что будет, крикнул им:

    - Прощайте, братцы!

    - Куда ты, Сидор, куда? - закричали рабочие, прибегая к нему.

    - Сбежать задумал,- молвил Сидор.- Так-то сходнее: и спина целей и за работу седни же...

    - А деньги-то?

    - Пес с ними! Пущай анафема Маркушка ими подавится,- молвил Сидор.- Денег-то за ним не сполна шесть целковых осталось, а как засадят недели на две, так по четыре только гривенника поденщину считай, значит пять рублей шесть гривен. Один гривенник убытку понесу. Так нешто спина гривенника-то не стоит. Рабочие захохотали.

    - Ну, прощай, Сидор Аверьяныч, прощай, милый человек,- заговорили они, прощаясь с товарищем.

    - А пачпорт-от как же? - спросил его Карп Егоров.

    - Пес с ним! - молвил Сидор.- И без него проживу ярманку-то. У меня купцы есть знакомые - примут и слепого. И, сев в косную, поплыл к песчаному берегу.

    - А ведь Сидорка-от умно рассудил,- молвил парень, что знаком был с линьками самарскими, казанскими и макарьевскими.- Чего в самом деле?.. Айда, ребята, сбежим гуртом... Веселее!.. Пущай Маркулка лопнет с досады!

    - А расчет-от? А деньги-то? - заговорили рабочие.

    - Мне всего три целковых получки... А как засадят, так в самом деле накладно будет... Дороже обойдется... Я сбегу.

    - А пачпорт-от как же?.. Васька Фадеев нешто отдаст? - спрашивали у него.

    - Я из слепых, д аи Сидорка-от тоже никак. Эй, ребята!.. Кто слепой да у кого денег много забрано - айда!..

    И полез в мурью снаряжаться. С ним сбежало еще десятеро слепых. Те слепые, у которых мало денег было в заборе, не пошли за Сидоркой, остались. Он крикнул им из лодки:

    -
    Страница 9 из 61 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 61]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.