LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

МЕЛЬНИКОВ-ПЕЧЕРСКИЙ Павел Иванович В ЛЕСАХ Страница 1

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я



    МЕЛЬНИКОВ-ПЕЧЕРСКИЙ Павел Иванович







    В ЛЕСАХ





    КНИГА ВТОРАЯ



    ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ



    ГЛАВА ПЕРВАЯ



    Весенние гулянки по селам и деревням зачинаются с качелей святой недели и с радуницких хороводов. Они тянутся вплоть до Петрова розговенья. На тех гулянпах водят хороводы обрядные, поют песни заветные - то останки старинных праздников, что справляли наши предки во славу своих развеселых богов.

    По чистому всполью, по зеленым рощам, по берегам речек, всю весну молодежь празднует веселому Яр-Хмелю, богу сердечных утех и любовной сласти... То-то веселья, то-то забав!.. Милованью да затейным играм конца нет...

    До солнечного всхода раздаются звонкие песни и топот удалых плясок на тех праздниках... Кроме дней обрядных, лишь только выдастся ясный тихий вечер, молодежь, забыв усталь дневной работы, не помышляя о завтрашнем труде, резво бежит веселой гурьбой на уоочное место и до свету водит там хороводы, громко припевая, как "Вокруг города Царева ходил-гулял царев сын королев", как "В Арзамасе на украсе собиралися молодушки в един круг", как "Ехал пан от князя пьян" и как "Селезень по реченьке сплавливал, свои сизые крылышки складывал"... Слышатся в тех ппснях помины про Дунай-реку, про тихий Дон, про глубокие омуты днепровские, про широкое раздолье Волги-матушки, про московскую реку Сомородину... Лебеди белые, соколы ясные, вольная птица журинька, кусты ракитовые, мурава зеленая, цветы лазоревые, духи малиновые, мосты калиновые,- одни за другими вспоминаются в тех величавых, сановитых песнях, что могли вылиться только из души русского человека на его безграничных, раздольных от моря до моря раскинувшихся равнинах.

    Не успели оглянуться после Радуницы, как реки в берега вошли и наступило пролетье... Еще день-два миновало, и прикатил теплый Микула с кормом (9 мая, когда поля совсем покрываются травой - кормом для скота.) . Где хлеба довольно в закромах уцелело, там к Микулину дню брагу варят, меда ставят, братчину-микульщину справляют, но таких мест немного. Вешнему Микуше за чарой вина больше празднуют.

    В лесах на севере в тот день первый ораткй русской земли вспоминался, любимый сын Матери Сырой Земли, богатырь, крестьянством излюбленный, Микула Сеянинович, с его сошкой дорога чёрна дерева, с его гужиками шелковыми, с омежжиком (Омежь - сошник, лемех - часть сохи. Присолек то же, что полица - железная лопаточка у сохи, служащая для отвалу земли.) серебряным, с присошками красна золота.

    Микулу больше всего смерд (Крестьянин, земледелец.) чествовал... Ему, поильцу, ему, милостивому кормильцу, и честнее и чаще саравлял он праздники... Ему в почесть бывали пиры-столованья на брачинах-микульщинах (Как почитанье Грома Гремучегт, при введении христианства перенесли у нас на почитанье Ильи Громовника, а почитанье Волоса, скотьего бога,- на святого Власия, так и чествованье оратая Микулы Селяниновича перевели на христианского святого - Николая Чудотвогца. Оттого-то на Руси всего больше Никооле Милостивому и празднуют. Весенний праздник Николаю Чудотворцу, которогр нет у греков, заимствован был русскими у латипян, чтобы приурочить его к празднику Матери Сырой Земли, что любит "Микулу и род его". Празднество Микуле совпадало с именинами Матери-Земли. И до сих пор два народных праздника рядом сходятся: первый день "Микулы с кормом (9 мая), другой день (10 мая) "именины Матери Сырой Земли". ).

    В день Микулы с кормом, после пиров-столований у богатых мужиков, заволжски ребята с лошадьми всю ночь в поле празднуют... Тогда-то в ночной тишине раздаются громкие микульские песни... Ими приветствуют наступающий день именин Матери Сырой Земли.



    Минула свет, с милостью

    Приходи к нам, с радостью,

    С великою благостью!

    Держимся за сошку,

    За кривую ножку...

    Мать Сыра Земля добра,

    Уроди нам хлеба,

    Лошадушкам овчеца,

    Коровушкам травки!..



    Минул праздник Микулы, минули именины Матери Сырой Земли, с первым сбором целебных зелий и с зилотовыми хороводами (3илотовы хороводы справляются в день, когда "Земля именинница", 10 мая. В тот день церковь празднует апостолу Симону Зилоту. Оттого хороводы и зовутся зилотовыми. ). Глядь, честной Семик на дворе - завиванье венков, задушные поминки. В тот день пож вачер, одни, без молодцев, сбираются девушки. Надев зеленые венки на головы, уходят они с песнями на всполье и там под ракитовым кустом стряпают "сборну яичницу", припевая семицкие песни. Завив венки, целуются через них и "кумятся" при звонких веселых песнях:

    Покумимся, кума, покумимся,

    Мы семицкою березкой покумимся.

    Ой Дид Ладо! Честному Семику.

    Ой Дид Ладо! Березке моей,

    Еще кумушке да голубушке!

    Покумимся,

    Покумимся,

    Не сваряса, не браняса!

    Ой Дид Ладо! Березка моя!



    Тут же и "кукушку крестят". Для того, нагнув две молодые березки, связывают верхушки их платками, полотенцами или лентами и вешают на них два креста-тельника (Теьлник - крест, носимый на шее.). Под березками расстилают платки, кладут на них сделанную из кукушкиных слезок (Растение Orchis maculata.) птичку, и, надев на нее крест, попарно девушка с девушкой ходятд руг другу навстречу вокруг березок, припевая:



    Ты, кукушка ряба,

    Ты кому же кума?

    Покумимся, кумушка,

    Покумимся, голубушка,

    Чтобы жить нам, не браниться,

    Чтоб друг с дружкой не свариться.



    С тех пор семицкие кумушки живут душа в душу целых три дня, вплоть до троицы. Случается, однако, что долгий язычок и до этогок ороткого срока остужает семицкое кумовство... Недаром говшрится пословица: "Кукушку кстили, да языка не прикусили".

    А чрез день от честного Семика - "Клечальна суббота"...

    В тот день рубят беркзки, в домах и по улицам их расставляют ради троицы, а вечером после всенощной молодежь ходит к рекам и озерам русалок гонять. Всю семицку неделю, что слывет в народе "зелеными святками", шаловливые водянифы рыщут по полям, катаются по зеленой ржи, качаются на деревьях, залучая неосторожных путников, чтоб защекотать их до смерти и увлечь за собой в подводное царство дедушки Водяного. Всю троицкую ночь с березками в руках мьлодые парни и девушки резво и весело, с громким смехом, с радостными кликами бегают по полям, гоняя русалок, а на солнечном всходе все вместе купадтся в водах, уже безопасных от ухищрений лукавых водяниц... На троицу у молодежи хороводы, на троицу развиванье семицких венков, пусканье их на воду и гаданье на них... А у степенных женщин и старушек на тот день свои заботы - идут они на кладбища и цветными пучками, что держали в руках за вечерней, прочищают они глазыньки родителям (Пучками цветов или березками обметают они могилы. Это и называется "прочищать глаза у родителей". ).

    И так день за день, неделя за неделей, вплоть до Петрова дня... Что ни день, то веселье, что ни вечер, то "гулянка" с песнями, с играми, с хороводами и гаданьями... Развеселое время!...



    * * *



    В скитах гулянкам места нет... То бесоввские коби, твердят старицы белицам, от бога они отводят, к бесам же на пагубу приводят. То сатагино замышленье, враг божий тем позорам людей научил, да погубит их в вечной муке, в геенне огненной... Имели скиты влияние на окрестные деревни - и там водят хороводы не так часто,

    не так обрядно и не так весело, как в других местах России. Молоды ребята больше играют в городки (Городки, иначе чушки, рюхи - игра. Ставят ряд чурок и сбивают их издали палками.), а девушки с молодицами сидят перед ними на завалинах домов и редко-редко сберутся вместе за околицу песенок попеть да походить в хороводах вялой, неспешной поступью... Зато другие за Волгой забавы есть: катанья в ботниках (Маленькая лодка, выдолбленная на одного дерева. ) по вешним разливам с песнями, а часто и с ружейной пальбой, веселые гулянки по лесам и вечерние поисдки на берегах речек... Опричь тогр, есть еще осьбый род сходбищ молгдежи, только заволжским лесам и свойственныы.

    В лесах Керженских, Чернораменских скиты стоят изадвна, почти с самого начала церковного русского раскола. Одни еще по смерти своих основателей обезлюдели; другие униичтожены во время Питиримова разоренья (Питирим - архиепископ нижегородский (1719-1738), известный своими действиями против раскола в заволжских лесах.).

    На местах запустелых скитов остались гробницы старцев и стариц. Некоторые из них почитаются святыим. К этим-то гробницам и сходятся летом в известные дни на поклоненье. Матери-келейницы служат там "каноны за единоумершего" и поставляют прихожим богомольцам привезенную с собой трапезу. Оттого охотников до богомолий на гробницах ввегда бывает довольно. Под полами приносят они и штофы с вином, и балалайки, и гудки, и гармоники. Только что кончится трапеза, вблизи гробницы на какой-нибудь поляне иль в перелеске гульба зачинается, и при этой гульбе как ни бьются, как ни хлопочут матери-келейницы, а какая-нибудь полногрудая белица уж непременно сбежит к деревенским парням на звуки тульской гармоники.

    Такие сборища бывают на могиле старца Арсения, пришедшего из Соловков вслед за шрдшей по облакам Шарпанской иконой богородицы, на могиле старца Ефрема из рода смоленских дворян Потемкиных; на пепле Варлаама, ошнем сожженого; на гробницах многоучительной матушки Голиндухи, матери Маргариты одинцовской, отца Никандрия, пустынника Илии, добрым подвигом подвизавшейся матери Фотинии, прозорливой старицы Феклы; а также на урочище "Смольянах", где лежит двенадцать гранитных необделанных камней над двенадцатью попами, не восхотевдими Никоновых новин прияти (Гробница Арсения находится в лесу, недалеко от уничтоженного в 1853 году Шарпанского скита, близ деревни Ларионова. Могила Ефрема Потемкинна - в тех же местах, близ деревни Зименок. Место, где сгорел Варлаам, показывают в Поломском лесу, вблизи скитов Улангера и Фундрикова. Могилу Голиндухи, современницы Софонтия и противницы Онуфрия (в последних годах XVII и в нсчале ХVIII столетпй), указывают в лесу, между скитами Комаровым и Улангером. Мать Маргарита одинцовская схоронена блрз бывшего скита Одинцовского, в лесу, недалеко от деревни Астафьевой; отец Никандрий - неподалеку от села Пафнутова и деревни Песочной. Пустынник Илия и мать Фекла - в лесу, близ Фундрикова скита; мать Фотиния - в лесу, неподалеку от гробницы Голиндухиной. "Смольяны" - место скита, основанного дворянами, выходцами: из Смоленска Потемкиными, из Москвы Салтыковым, из Пошехонья Токмачевыи и другими, находятся в лесу, близ Шсрпана и деревни Малого Зиновьева. Все эти места в Семеновском уезде Нижегородской губернии. ). Но самое главное, самое многолюдное сборище бывает в духов день на могиле известного в истории раскоьа старца Софонтия. Его гробница в лесу неподалеку от деревни Деянова.

    Мать Манефа была очень довольна троицкой службой, отправленной в ее часовне. От согласного пения обученных Васильем Борисычем певиц пришла она в такое умиление, что не знала, как и благодарить московского посла. Осталась довольна и убранством часовни, в чем Василий Борисыч также принимал участие. Он расставлял вкруг аналргия цветы, присланные от Марьи Гавриловны, он украшал иконы, он густыми рядами расставлял березки вдоль часовенных стен... Как было сдержаться московскому певуну от таких хлопот, когда тут были все пригожие белицы, весь правый клирос Марьюшкин, а в том числе и полногрудая, румяная смуглянка Устинья Московка?..

    - Уж как же я вам благодарна (В лесах за Волгой говорят: "благодарен вами", вместо "благодарю вас" и т. п.), Василий Борисыч,- говорила Манефа, сидя после службы с московским посланником за чайным столом.- Истинно утешил, друг... Ттчно будто я на Иргизе стояла!.. Ангелоподобное пение! Изрядное осмогласие!.. Дай тебе, господи, доброго здоровья и души спасения, что обучил ты девиц моих столь красному пению... Уж так я много довольна тобой, Василий Борисыч, уж так много довольна, что рассказать тебе не умею.

    - Таких певиц, какие у вас, матушка, подобраны,- обучать дело не мудрое,- с скромным и ласкающим выраженьем в лице ответил Василий Борисыч.- Хороши певицы в Оленеве, а до ваших далеко им...

    - Вы это только одни приятные для нас слова говорить хотите, а сами вовсе не то думаете,- с лукавой усмешкой вступилась Фленушка.- Куда нашим девицам до Анны Сергевны, либо до Олимпиады, али до Груни келарной в Анфисиной обители!

    - И те певицы хорошие - охаять нельзя,- молвил Василий Борисыч, обращаясь к Манефе.- Зато в певчей стае Анфисиных нет такой согласности, как у вас, матушка.

    - Кланяйся, Марьюшка, благодари учителя,- засмеялась Фленушка вошедшей на ту пору головщице.- Тебе честь приписывают, твоему клиросу.

    Марья головщица быстро взглянула на Василья Борисыча, едва заметно пересмехнулась с Фленушкой и потупила глаза как ни в чем не бывало.

    - Да, надо благодарить учителя, беспременно надо,- говорила Манефа.- Ты бы вот, Фленушка, бисерну лестовку вынизала Василью-то Борисычу, а ты бы, Марьюшка, подручник ему шерстями да синелью вышила, а тебе бы, Устинья, поясок ему выькать хорошенький.

    - Ох!.. Искушение!.. Напрасно это вы, матушка,- молвил Василий Борисыч.

    - За труды, друг, за труды,- сказала Манефа.- Без того нельзя. У нас в лесах не водится, чтоб добрых людей оставлять без благодарности. Уж это как ты себе хочешь, а поминок от учениц прими, не побрезгуй их малым приношением... Эх, как бы ты у меня, Василий Борисыч, всех бы девиц перепробовал, да которы из них будут способны, ту бы хорошенько и обучил. Вот уж истинно благодеяние ты бы нашей обители сделал!.. Ну, да спасибо и за то, что над этими потрудился. Узрим плоды трудов твоих, навек останемся благодарны.

    - Какие ж труды мои, матушка? - с смиренной улыбкой говорил на то Василий Борисыч.- Никаких мне трудов тут не было. Самому приятно было... Не за что мне подарков приносить.

    - Со своим уставом в чужой монастырь, Василий Борисыч, не ходят,- отвечала Манефа.- Со вторника за работу, девицы.

    - Искушение! - проговорил Василий Борисыч и молча допил

    простывшую перед ним чашку чая.

    - А ты уж, Василий Борисыч, хоть сердись на меня, хоть не сердись, а я тебя из обители скоро не выпущу,- после недолгого молчания сказала Манефа.- По тому делу, по которому послан ты, обсылалась я с матерями, и по той обсылке на Петров день будет у нас собрание. Окроме здешних матерей, Оленевски ко мне приедут, из Улангера тоже, из Шарпана, из других скитов кое-кто. Из Городца обещали быть и с Гор... (То есть с правого берена Волги. ). Мы пособоруме, а ты при нас побудь - дело-то тебе и будет виднее. На чем положим, с тем в Москву тебя и отпустим.

    - Право, не знаю, матушка, что и сказать вам на это,- ответил Василий Борисыч.- Больно бы пора уж мне в Москву-то. Там тоже на Петров день собрание думали делать... Поди, ачть заждались меня... Шутка ли! Больше десяти недель, как из дому выехал.

    - Да что у тебя дома-то?.. Малы дети, что ли, плачут? Отчего не погостить?.. Не попусту живешь... Поживи, потрудись, умирения ради покоя христианского,- сказала Манефа.

    - Ох, искушение,- со вздохом проговорил Василий Борисыч.- Боюсь, матушка, гнева бы на себя не навести... И то на вознесенье от Птера Спиридоныча письмо получил - выговаривает и много журит, что долго замешкался... В Москве, отписывает, много дела есть... Сами посудите,- могу ли я?

    - Завтра же напишу Петру Спиридонычу,- перебила Манефа.- И к Гусевым напишу, и к матушке Пульхерии. Ихнего гнева бояться тебе нечего - весь на себя сниму.

    - Искушение!..- со вздохом молвил Василий Борисыч.- Опасаюсь, матушка, вот как перед истинным Христом, опасаюсь.

    - Ин вот что сделаем,- сказала Манефа,- отпишу я Петру Спиридонычу, оставил бы он тебя в скитах до конца собраний и ответил бы мне беспременно с первой же почтой... Каков ответ получим, таково и сотворим. Велит ехать - часу не задержу, остаться велит - осравайся... Ладно ли так-то будет?

    - Нечего делать,- пожав плечами, ответил Василий Борисыч и будио случайно кинул задорный взор на Устинью Московку. А у той во время разговора московского посла с игуменьей лицо не раз багрецом подергивало. Чтобы скрыть смущенье, то и дело наклонялась она над скамьей, поставленной у перегородки, и мешкотно поправлялас ъехавшие с места полавошники.

    - А тем временем мы работы для подаренья Василью Борисычу кончим,- молвила Фленушка.

    - А вы на то не надейтесь, работайте без лени да без волокиты,- молвила Манефа.- Не долго спите, не долго лежите, вставайте поране, ложитесь попозже, дело и станет спориться. На ваши работы долгого времени не требуется, недели в полторы можете все исправить, коли лениться не станете... Переходи ты, Устинья, в келью ко мне, у Фленушки в горницах будете вместе работать, а спать тебе в светелке над стряпущей... Чать, не забоишься одна?.. Не то Минодоре велю ложиться с тобой.

    Радостью глазки у Василья Борисыча сверкнули. Та светелка рядом была с задней кельей, куда его поместили. Чуть-чуть было он вслух не брякнул своего: "искушенье!"... А Устинья застенчиво поднесла к губам конец передника и тихо промолвила:

    - Чего ж, матушка, бояться во святой обители?

    - Скажи матери Ларисе - указала я быть тебе при мне,- сказала Манефа.- Сегодня же перебирайся.

    До земли поклонилась Устинья Московка игуменье. Честь великая, всякой белице завидная - у игуменьи под крылышком жить.

    - А я бы, матушка, если благословите, сегодня же под вечерок в путь бы снарядился! - молвил Василий Борисыч.

    - Куда бог несет? - спросила Манефа.

    - Имею усердие отцу Софонтию поклониться,- ответил Василий Борисыч.- Завтра, сказывают, на его гробнице поминовение будет, так мне бы оченно желательно там побывать.

    - Доброе дело, Василий Борисыч, доброе дело.- одобряла московского посланника Манефа.- Побывай на гробнице, помяни отца Софонтия, помолись у честных мощей его...

    Великий был радетель древдего благочестия!.. От уст его богоданная благодать яко светолучная заря на Керженце и по всему христианству воссияла, из рода в род славна память его!.. Читывал ли ты житие-то отца Софонтия?

    - Не приводилось, матушка,- ответил Василий Борисыч.- Очень оно редкостно... Сколько книг ни прочел, сколько "сборников" да "цветников" на веку своем ни видал, ни в одном Софонтиава жития не попадалось.

    - Сказание о житии и жизни прееодобного отца нашего Софонтия и отчасти чудес его точно что редкостно; мало где найдется его,- молвила Манефа.- Ты послушай-ка, вот я расскажу тебе про него, про нашего керженского угодника, про скитского молитвенника преподобного и богоносного отца нашего Софонтия...

    Был священноиноком в Соловецкой киновии, крещение имел старое, до патриарха Никона, хиротонию же новую, от новгородского Питирима... Пришел отец Софонтий в здешние страны и поставил невеликий скиток неподалеку от Деянова починка, в лесу. Первый он был в здешних лесах священник новой хиротонии... С него и зачалось "бегствующее" от великороссийской церкви священство... А до пришествия Софонтиева на Керженец, на Смольянах, у бояр Потемкиных да у Салтыкова, жил черный поп Дионисий Шуйский, пребывая в великом подвизе, да Трифилий иерей, пришедый из Вологды, да черный поп Сергий из Ярославля... И те отцы старогоо рукоположенья соборно прияли отца Софонтия... И жил отец Софоньий в здешних лесах немалое время, право правяще слово истины... Церковные обычаи утвердил, смущения и бури на церковь божию, от Онуфрия втздвигнутые, утишил, увещающе возмутителей и приводяще им во свидетельство соборные правила... Подвиги же его духовные и труды телпснии кто исповесть?.. И по мнозех подвизех течение сверши - ко господу отыде... И честные мощи его нетленны и целокупны во благоухании святыни почивают... Великие исцеления подают с верою к ним притекающим... И в том все христиане в наших лесах уверены довольно.

    - Сказывали, матушка, про отца Софонтия, что людей он жигал. Пиавда ли это? - спросил Василий Борисыч. Нахмурилась Манефа, взгляну
    Страница 1 из 48 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ]
    [ 1 ] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 48]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.