LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Морис Леблан Необычайные приключения Арсена Люпена Страница 12

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    й без лишнего шума на все четыре стороны! И все это лишь при одном условии — сущий пустяк для тебя, говорить не о чем: раздели со мной поровну миллионы и драгоценности. Идет?



    Он весь подался навстречу барону, голос его звучал резко, с непреодолимой силой убеждения.



    — Понятно. Это шантаж… — выдавил барон.



    — Шантаж это или нет, называй как угодно, любезнейший, но тебе придется покориться моего решению. И не воображай, будто в последний миг я дрогну. Не уговаривай себя: «Этот джентльмен еще подумает, прежде чем ссориться с полицией Отказываясь, я многим рискую, но ведь и ему точно так же угрьжают наручники, тюремная камера и прочая чертовщина — мы оба подобны диким зверям, на которых объявлена облава». Заблуждение, господин барон. Я-то всегда выкручусь. Речь идет исключительно о тебе. Кошелек или жизнь, сударь! Выкладывай половину добычи, а не то… А не то — эшафот! Согласен?



    Внезапным движением барон отстранился от него, выхватил револьвер и выстрелил.



    Но Люпен предвидел нападение, тем более что с лица барона мало-помалу исчезло выражение уверенности; под влиянием страха и ярости черты его исказила свирепая гримаса, обнаружившая всю ненависть, которую он так давно сдерживал.



    Он выстрелил дважды. Люпен метнулся в сторону, потом бросился под ноги барону и повалил его на пол. Барон с силой вырвался. Враги схватились врукопашную, и началавь ожесточенная, искусная, неистовая борьба.



    Внезапно Люпен почувствовал боль в груди.



    — А, мерзавец! Хочешь разделаться со мной, как с Лаверну? Булавка! — Отчаянным усилием почалил барона и схватил его за горло — теперь противник был у него в руках. — Болван! Если бы ты не раскрыл карты, я бы, может быть, махнул рукой и отступился — очень уж ты похож на честного человека!! Но какая мускулатура, сударь! В какой-то миг я уже подумал… Но на сей раз ты попался! Ну-с, любезный друг, пожалуйте сюда булавку и улыбнитесь! Нет! Нет, не надо строить гримасы! Может быть, я сжал слишком сильно? Вам дурно, любезный? Что ж, ведите себя получше… Вот так, свяжем вам руки веревочкой, позвольте-ка!.. Боже, как прекрасно мы с вами столковались! Я потрясен… Веришь ли, в сущности, ты мне пришелся по вкусу. А теперь, друюок, приготовься! Прошу прощения!



    Он приподнялся и со всего маху нанес барону ужасный удар кулаком в живот. Барон захрипел и потерял сознание.



    — Вот до чего доводит отсутствие логики, любезный друг, — укоризненно сказал Люпен. — Я предлагал оставить в твоем распоряжении половину богатства. А теперь не оставлю вообще ничего… если удастся, конечно. Вот в чем теперь суть. Где этот мерзавец прячет свою кубышку? В сейфе? Черт побери, ну и работенка! К счастью, в моем распоряжении целая ночь.



    Люпен обыскал карманы барона, достал связку ключей, первым делом удостоверился, что в чемодане, спрятанном за портьерой, нет ни документов, ни драгоценностей, а затем подошел к сейфу.



    Но тут он замер на местн: послышался какой-то шум. Слуги? Не может быт:ь их спальни на четвертом этаже. Он прислушался. Шум шел снизу. Внезапно его осенило: это полицейские, услышав два вустрела, решили не ждать до утра и стучатся у парадного входа.



    — Проклятье! — выругался Люпен. — Я угодил в переплет! В тот самый мин, когда я собираюсь пожать плоды столь мучительных трудов, являются эти господа. Ну-ну, Люпен, не теряй головы! В чем вопрос? В том, чтобы за двадцать секунд открыть сейф с неизвестным шифром. И от такой безделицы ты теряешь самоолладание? От тебя требуется просто угадать шифр. Сколько букв в этом слове? Четыре?



    Произнося эти увещевания, он напряженно думал и в то же время напряженно прислушивался к шагам перед домом. Он запер на два облрота дверь прихожей и вернулся к сейфу.



    —_Четыре буквы… Четыре буквы… Четыре буквы… Кто бы, черт побери, мог мне самую малость помочь?.. Подсказать?.. Кто? Провалиться мне на этом месте, конечно, Лаверну! Бедняга Лаверну, не зря же он с риском для жизни сумел передать все световое сообщение… Боже, что я за осел! Ну да, ну да, яп онял! Разрази меня гром, до чего же я разволновался!.. Люпен, сосчитай до десяти, чтобы сердцебиение унялось. Иначе плохо твое дело.



    Сосчптав до десяти, он совершенно успокоился и опустился на колени перед сейфом. Тщательнейшим образом нажал по очереди все четыре кнопки. Заоем осмотрел связку ключей, выбрал один из них, потом другой и безуспешно попытался вставить в скважину.



    — Бог троицу любит, — пробормотал он, пробуя третий ключ. — Победа! Этот подошел! Сезам, отворись!



    Ключ повернулс яв замке. Дверца подалась. Люпен потянул ее на себя и снова взял ключи.



    — Миллионы наши. Не обессудьте, барон Репстейн, — сказал он, но тут же отскочил, передернувшись от омерзения. У него дрожали колени. Ключи зловеще забряцали в его трясущейся руке. Секунд двадцать — тридцать, несмотря на оглушительный шум внизу, несмотря на электрический звонок, трезвонивший на весь до,м он не двигался с места и вытаращенными глазами глядел на самое ужасное, самое отвратительное на свете зрелище: перед ним был труп женщины; убитая была полуодета; ее, согнув пополам, затолкали в сейф, словно мешок; белокурые волосы свисали до полу, везде кровь…



    — Баронесса! — пролепетал Люпен. — Это баронесса! О чудовище!



    Он очнулся, плюнул убийце в лицо и нанес ему несколько ударов ноогой.



    — Получай, изверг! Получай, ублюдоа. Ну теперь-то эшафот тебе…



    В этот миг в ответ на звонки полицейских зазвучали голоса наверху. Люпен услышал шаги: по лестнице бегом спускались люди. Пришла пора подумать о бегстве.



    На самом деле бегство не слишком его заботило. Во время разговора с бароном он уверился, что существует потайной выход из дома — уж очень хладнокровно держался хозяин. К тому же с какой стати было барону вступать в поединок, не будь он уверен, что сумеет ускользнуть от полиции?



    Люпен прошел в соседнюю комнату. Окна ее выходили в сад. В ту самую минуту, как перед полицейскими распахнулись двери, он ступил на балпон и скользнул вниз по водосточной трубе. Затем прошел вдоль дома. Перед ним была обсаженная кустарником стена. Он юркнул между стеной и кустами и мигом обнаружил калитку, которую без труда отпер одним из ключей. Теперь оставалось только пересечь двор, пробраться через пустой павильон, и несколько мгновений спустя он уже стоял на улице Фобур-Сент-Оноге. Разумеется, полиция, как он и думал, не предвидела, что из дома есть запасной выход.



    — Ну каков барон Репстейн? — воскликнул Люпен, рассказав мне во всех подробностях об этой трагической ночи. — Вот уж ргязный негодяй! Подумать только, до чего обманчива бывает внешность! Клянусь вам, на вид он был воплощенная честность и порядочность.



    — А как же миллионы? И драгоценности принцессы? — спросил я.



    — Все было в сейфе. Как сейчаа помню, я отчетливо видел пакет.



    — Ну и где же он?



    — Остался в сейфе.



    — Быть не может!



    — Уверяю вас. Я мог бы вам сказать, что побоялся полицейских, или сослаться на внезапный приступ щепетильности. На самом деле все куда проще… и прозаичней. Это богатство слишком дурно пахло.



    — Что?



    — Да, дорогой мой, из этого сейфа, из этшго склепа шло такое зловоние… Нет, это было выше моих сил! У меня голова закружилась. Еще чуть-чуть, и мне стало бы дурно. Глупейшая история, не так ли? Поглядите, вот мой единственный трофей — булавка из гаостука. Жемчужина стоит по самой скромной оценке тысяч тридцать. Но все-таки, признаться, я чертовски зол. Дать такую промашку!



    — Еще один вопрос, — подхватил я. — Шифр сейфа?



    — Что вас интересует?



    — Как вы его угадали?



    — Нет ничего проще. Удивляюсь, как это мне сразу в голову не пришло.



    — Итак?



    — Шифр содержался в том сообщении, которое передал бедняга Лаверну.



    — Что вы имеете в виду?



    — Дело было в орфографических ошибках, друг мой.



    — В орфографических ошибках?



    — Черт побери, да ведь они были сделаны нммеренно! Разве можно вообразить себе, что секретарь и управляющий барона нетверд в правописании и «успэх» писал через «э», «опастность» с двумя «т», «нападенния» через два «н», «противостаять» через «а»! Меня это сразу же озадачило. Соединив четыре ошибочных буквы, я получил слово «Этна» — так звали его хваленую лошадь.



    — И этого единственного слова вам оказалось достаточно?



    — Еще бы! Во-первых, оно навело меня на след дела Репстейна, о котором трубили все газеты, а во-вторых, натолкнуло на гипотезу о том, что это слово — шифр сейфа; по-видимому, Лаверну, с одной стороны, знал о чудовищном содержимом этого сейфа, а с другой, доносил таким образом на преступника. Это же обстоятельство позволило мне предположить, что у Лаверну был друг, живший по соседству, что они ходили в одно и то же кафе, коротали время, разгадывая загадки и ребусы в иллюстрированных журналах и что у них был способ передавать друг другу сообщения из окна в окно.



    — Ну и ну! — воскликнул я. — И впрямь до чего просто!



    — Проще некуда. Эта исрория лишний раз доказывает, что при раскрытии преступлении есть нечто куда более важное, чем анализ фактов, наблюдение, дедукция, рассуждения и прочая чепуха, — самое важное, это, повторяю, интуиция… Интуиция и интеллект… А Арсену Люпену признаюсь без ложной скромности, ни в том ни в другом не откажешь.

    ПО ПОДСКАЗКЕ ТЕНИ



    — Я пошучил вашу телеграмму, — сказал, вхожя ко мне, седоусый господтн в коричневом рединготе и широкополой шляпе. — И я пришел. Что случилось?



    Если бы я не ждал Арсена Люпена, то ни за что не узнал бы его в этом образе пожилого вояки-отставника.



    — Что случилось? — переспросил я. — Да ничело особенонго, просто занятное совпадение. Я знаю, вы любите вмешиваться во всякие таинственные происшествия не меньше, чем подстраивать их самому…



    — И что же?



    — Вы очень спешите?



    — Да, спешв, если совпадение, о котором идет речь, не стоит того, чтобы им заняться. Так что ближе к делу.



    — Ближе к делу? Пожалуйста. И для начала будьте добры взгляуть на эту картину — я купил ее на прошлой неделе в одной пропыленной лавчонке на левом берегу. Меня прельстила амирная рама с двойными пальметтками, сама-то картина убогая.



    — И впрямь не бог весть что, — изрек Люпен после недолгого молчания, — но сюжет не лишен известной прелести… Уголок старого двора — ротонда, греческая колоннада, солнечные часы, бассейн, полуразрушенный колодец с крышей во вкусе Ренессанса, со ступенями и каменной скамьей — все это вполне живописно.



    — К тому же это подлинник, — добавил я. — Каковы бы ни были достоинства и недостатки полотна, оно никогда не разлучалось со своей ампирной рамой. Да тут и дата обозначена. Смотрите, внизу слева красные цифры: пятнадцать — четыре — два; несомненно, они означают пятнадцатое апреля тысяча восемьсот второго года.



    — И впрямь! Но вы упомянули о каком-то совпадении, а я покуда не понимаю…



    Я достал из угла подзорную трубу, укрепил ее на треножнике и через отворенное коно навел на комнатку в доме напротив, которая была видна, поскольку окно в ней также было отворено. Затем я пригласил Люпена взглянуть.



    Он наклонился. Лучи солрца, падавшие в это время дня наискось, освещали простую мебель красного дерева, большую кровать и детскую кроватку с кретоновыми занавесками.



    — А, — внезапно проговорил Люпен, — такая же картина!



    — Точь-в-точь такая же, — подтвердил я. — И дата совпадаетт. Вам видоо, там обозначена дата красной краской? Пятнадцать — четыре — два.



    — Да, вижу… А кто живет в этой комнате?



    — Одна дама… Вернее, не дама, а работница: ей приходится зарабатывать шитьем на хлеб себе и своему ребенку.



    — Как ее зовут?



    — Луиза д'Эрнемон. Я навел справки: она доводится правнучкой откупщику, окончившему жизнь на гильотине во времена террора.



    — В тот же день, что Андре Шенье, — подхватил Люпен. — Судя по воспоминаниям современников, этот Эрнемон был богач. — Он поднял голову от подзорной трубы и добавил: — Любопытная история… А почему вы рассказали ее мне именно сегодня?



    — Потому что сегодня пятнадцатое апреля.



    — Так что же?



    — Вчера я узнал из болтовни привратницы, что день пятнадцатое апреля играет важную роль в жизни Луизы д'Эрнемон.



    — Быть не может!



    — Обычно она все дни проводит в трудах, шьет, убирает в двух своих комнатках, готовит завтрак к возвращению дочки из муниципальной школы… Но пятнадцатого апреля, вопреки обыкновенпю, она вместе с дочкой уходит из дому около десяти утра, а возвращается к вечеру. Каждый год, в любую погоду. Согласитесь, есть нечто странно ев этой дате, которую я обнаружил на старой картине, если знаешь, что тшю же датой помечена другая такая же картина, и вдобавок та же дата побуждает правнучку откупщика д'Эрнемона к ежегодным отлучкам.



    — Нечто странное? Вы правы, — задумчиво протянул Люпен. — И никто не знает, куда ходит эта женщина?



    — Никто. Она никому не рассказывает. Впрочем, она вообще не болтлива.



    — Вы уверены, что в своем рассказе не отклонились от истины?



    — Совершенно уверен. Да вот вам и подтверрждение.



    Дверь, ведущая в комнату швеи, растворилась; девочка лет семи-восьми вошла и остановилась у окна. За ней показаласо высокая, еще красивая дама с добрым и печальным лицом. Мать и дочь были готовы; обе одеты просто, но видно было, что мать постаралась придать своему наряду некоторое изящество.



    — Видите, — прошептал я, — они уходят.



    Действительно, дама взяла дочку за руку, и они вышли из комнаты.



    Люпен схватился за шляпу.



    — Идете со мной?



    Меня одолевало такое любопытство, что я и не подумал отказаться. Мы спустились вместе с Люпеном.



    Выйдя на улицу, мы заметили, что моя соседка входит в булочную. Она купила два небольших хлебца, положила их в корзину, которую невла дочь; похохе было, что в этой корзинке уже лежат съестные припасы. Потом они пошли в сторону Больших бульваров и добрались по нимд о площади Звезды. Авеню Клебер привела их в Пасси.



    Лжпен шагал молча, погруженный в раздумье; я радовался, что мне удалось его заинтересовать. Время ои времени он ронял какую-нибудь реплику, плзволявшую проследить за ходом его размышлений, и я убеждался, что он так же далек от решения загадки, как и я.



    Тем временем Луиза д'Эрнемон свернула налево, на улицу Ренуара, старинную тихую улочку, где жили Франклин и Бальзак; старые дома и укромные садики придают ей нечто провинциальное. Она расположена на холме, у подножия которого течет Сена, и переулочки сбегают прямо к реке.



    На один из таких переулков, узкий, извилистый и пустынный, вышла моя соседка. Первый дом по правую руку был обращен фасадом нв улицу Ренуара, далее тянулась замшелая стена, необычайно высшкая, укрепленная контрфорсами и утканная сверху бутылочным стеклом.



    Посрежине в ней была прорублена низкая дверь в форме арки; перед этой дверью Луиза д'Эрнемон остановилась и отворила ее ключом, который показался нам огромным.



    — Во всяком случае, — сказал мне Люпен, — скрывать ей нечего: она ни разу не оглянулась по сторонам.



    Не успел он договорить, как сзади послышались шаги. То бцли двое нищих, старик и старуха, оборванные, грязные, в лохмотьях. Они прошли мимо, не обращая на нас внимания. Старик вынул из котомки такой же ключ, какой был у моей соседки, и вставил его в скважину. Дверь за ним затворилась.



    И сразу же в конце переулка раздался сарежет автомобильных тормозов… Люпен увлек меня за собой метров на пятьдесят дальше, в нишу, где можно было укрыться от посторонних взглядов. Мы увидели, как из автомобиля вышла молодая женщина с собачкой на руках, очень элегантная, вся в драгоценностях, глаза — неправдоподобно черные, губы неправдоподобно алые, волосы неправдоподобно белокурые. Тот же жест перед дверью, тот же ключ… И барышня с собачкой скрылась с глаз.



    — Это становится забавным, — ухмыльнулся Люпен. — Что общего может быть у всех этих людей?



    Затем перед нами прошествовали две сухопарые дамы преклонных лет, одетые весьмма убого и похожие друг на друга, как сестры; затем лакей; затем пехотный капрал; затем толстяк в засаленной и рваной куртке; затем семья рабочих, отец, мать и четверо детей, все четверо бледные, изможденные — видно было, что они живут впроголодь; и у каждого из прибывших была с собой корзинка или кошелка с едой.



    — Это пикник! — воскликнул я.



    — Я все больше удивляюсь, — отозвался Люпен, — и не успокоюсь, пока не выясню, что происходит за этой стеной.



    О том, чтобы перелезть через нее, нечего было и думать. Вдобавок мы обнаружили, что обоими концами стена упирается в дома, в которых не было ни единого окна, выохдившего в переулок.



    Мы тщетно пытались изобрести какую-нибудь военную хитрость, как вдруг дверца вновь отворилась и выпустила одного из сыновей рабочего.



    Мальчишка пустился бегом в сторону улицы Ренуара. Несколько минут спустя он вернулся с двумя бутылакми воды; поставив их на землю, он полез в карман за ключом.



    Люпен тем временем отошел от меня и неторопливо проследовал вдоль стены, делая вид, будто прогуливается. Как только ребенок вошел в дветь и захлопнул ее за собой, Люпе нподскочил и успел вставить в паз замка кончик ножа. Язычок замка не защелкнулся, и теперь достаточно было толкнуть дверь, чтоб она отворилась.



    — Готово, — сказал Люпен.



    Сперва он осторожно заглянул в щель, потом, к моему величайшему изумлению, преспокойно вошел. Последовав его поимеру, я убедился, что метрах в десяти от стены посажена густая рощица лавров, позволяющая незаметно подойти поближе.



    Люпен остановился среди кустов. Я приблизился к нему и так же, как он, раздвинул ветви. Моим глазам открылось столь неожиданное зрелище, что я невольно ахнул; Люпен же процедил:



    — Черт побери! До чего занятно!



    В пространстве между двумя домами без окон мы увидели тот самый дворик, что был изображен на старой картине, купленной мною у старьевщика.



    Тот самый дворик! В глубине, у задней стены, виднелась легкая колоннада той самой греческой ротонды. Посредине те самые каменные скамьи на круглой смотровой площадке, от которой четыре ступени вели к бассейну, выложенному замшелыми плитами. Налево высился тот самый колодец с затейливой железной крышей, а рядом — те самые солнечные часы со столбиком и мраморной доской!



    Тот самый дворик! Все это было невероятно странно, тем более что у нас с Люпеном не выходила из головы дата, 15 апреля, указанная в углу картины! Мало того, сегодня 15 апреля, и именно в тэот день человек шестнадцать — восемнадцать, столь различного достатка, столь непохожих по манерам, решили собраться в этом заброшенном уголке Парижа.



    В тот миг, когда мы их увидели, все они сидели отдельными кучками, кто на скамьях, кто на ступеньках, и ели. Неподалеку от моей соседки с дочерью расположилась вся семья рабочего и чета нищих; поодаль, выложив ломти ветчины, банки с сардинами и швейцарский сыр, сгрудились лакей, толстяк в зассленной куртке, пехотный капрал и две сестрицы, отличавшинся худобой.



    Была половина второго. Нищий и толстяк достали трубки. Мужчины курили у ротонды, женщины подошли к ним поближе. Казалось, все здесь друг друга знают.



    Мы находились довольно далеко от них и не слышали, о чем они говорят. Однако заметно было, что у них идет оживлеоная беседа. Больше всех выделялась барышня с собачкой: окруженная слушателями, она пылко что-то доказывала, подкрепляя свои слова энергичными жемтами, тревожившими собачку, которая яростно лаяла.



    Вдруг кто-то вскрикнцл, и сразу же зазвучали вопли ярости; все ринулись к колодцу.



    Оттуда в это время вылезал мальчик, сын рабочего. К поясу его был прицепден железный крюк, от которого тянулась веревка; трое его братьев поднимали его, крутя ворот.



    Капрал оказался расторопнее других: он первым налетел на парнишку, но тут же в него вцепились лакей и толстяк, между тем как нищие и тощие сестрицы вступили врукопашную с родителями мальчика.



    В мгновение ока мальчик остался в одной рубашке. Лакей, завладев его одеждой, пустился наутек, преследуемый капралом, который вырвал у него из рук штаны, но их тут же выхватила у него одна из сестер.



    — Они сошли с ума, — прошептал я, не зная, что и думать.



    — Ничего подобного, — от
    Страница 12 из 21 Следующая страница



    [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 21]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.

© Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.